Дедушкины часы

В квартире на последнем этаже жил дед Семён. Часовщик. Всю жизнь чинил механизмы, а после смерти жены начал чинить время.

Соседи слышали по ночам тиканье. Не простое, а разное. То учащенное, как сердцебиение. То медленное, словно последние удары угасающего сердца.

А потом в подъезде начали умирать дети.

Все одинаково – останавливалось сердце ровно в полночь. Врачи разводили руками – врожденный порок, несчастный случай.

Но мать последней умершей девочки увидела.

Проснулась ночью от звука шагов за дверью. Выглянула в глазок.

Дед Семён шел по этажу, неся перед собой большие старинные часы с раскрытым стеклом.

А из циферблата торчала тонкая игла, вся в крови.

Когда ворвались к нему, то нашли мастерскую.

И часы. Сотни часов.

На каждом циферблате – фотография ребенка.

И стрелки, остановленные ровно в 12:00.

А на столе лежал последний механизм – крошечный, с еще не засохшей каплей крови на шестеренке.

Рядом фото соседского мальчика.

Стрелки показывали 11:59.

Двери в квартиру не нашли.

Но каждую ночь в подъезде кто-то ходит.

Медленно.

С тиканьем.

И тихо останавливается у детских комнат…

Бабушкины куклы

В деревне Заозёрное осталось всего несколько домов. Молодые уехали, старики потихоньку вымирали. Одна из последних была бабушка Агафья, бывшая учительница, а теперь просто «та сумасшедшая старуха из крайнего дома».

Она жила одна, если не считать кукол.

Их было много. Старых, тряпичных, с выцветшими лицами и стеклянными глазами. Они сидели на полках, лежали в сундуках, стояли у окна будто наблюдали.

– Это мои детки, – говорила бабушка Агафья, поправляя платочек на голове у одной из кукол. – Они меня не бросили.

Соседи шептались, что куклы шевелятся, когда старуха не смотрит. Что ночью в её доме слышался шёпот – будто несколько детских голосов переговаривались в темноте.

Но самое странное началось после того, как в деревню приехала социальный работник – молодая девушка из райцентра.

– Бабушка, вам же тяжело одной, – уговаривала она Агафью. – Давайте я помогу вам собрать вещи, и мы переедем в дом престарелых. Там тепло, кормят…

Старуха молчала. А куклы смотрели.

– И… этих… лучше оставить, – брезгливо добавила девушка, указывая на тряпичные лики. – Они же старые, антисанитария…

В тот же вечер соцработница исчезла.

Её нашли через три дня в лесу сидящей под деревом. Живую. Но с широкой улыбкой и стеклянными глазами.

А в доме у бабушки Агафьи появилась новая кукла.

Светлые волосы. Синий свитерок.

И очень живое лицо.

Деревня Заозёрное окончательно опустела через месяц.

Но если подойти к крайнему дому ночью и прислушаться…

Там до сих пор смеются дети.

Советская тоска

Мы сидели в комнате. Комната была квадратной. 4 стены. 4 угла. 1 дверь. 0 окон.

На столе стоял стакан. Стакан был прозрачным. В стакане плавала ложка. Ложка была советской.

Выпьем?

Выпьем.

Я достал бутылку. Бутылка была пустой. На этикетке было написано "ВОДКА". Буквы кривые. Как жизнь.

Мы наливали воздух в стаканы. Пили. Опьянели.

В углу лежал мешок. Мешок шевелился.

Это что?

Тоска.

Я подошёл и развязал мешок. Из мешка вылезли:

комок волос

детский ботинок

фотография Ленина

моя бабушка

Бабушка закурила.

Ждём? – спросила она.

Ждём.

За дверью заскреблись. Потом залаяли. Потом запели "Катюшу".

Это они?

Возможно.

в) МилицияЯ открыл дверь. За дверью стояли: а) мой отец в трусах б) медведь с балалайкой

Милиция начала танцевать. Медведь заплакал. Отец сел на пол и стал есть борщ.

Всё кончено?

Всё только начинается.

Бабушка достала гранату.

За Родину! – крикнула она и выдернула чеку.

Мы закрыли глаза.

Тишина.

Открыли глаза.

В комнате:

4 стены

4 угла

1 дверь

0 окон

На столе стоял стакан. В стакане плавала ложка.

Ждём?

Ждём.

Тоска была вкусной. Как советское мороженое. Как кровь на снегу. Как бычок в школьном туалете.

Мы сидели и ждали.

Ждали.

Жалобное письмо президенту или один дурачок и его бессмысленные страдания

1. Простой человек

Один человек сидел. Он был не очень умный, но и не очень глупый. Он был просто человек, а это уже само по себе странно.

Человек смотрел в окно. За окном шел дождь. Или не дождь, а просто что-то мокрое.

– Вот, – сказал человек, – опять дождь. Опять дороги размыло. Опять цены выросли. Опять чиновники воруют.

Он вздохнул. Потом подумал. Потом встал.

– Напишу-ка я письмо президенту, – решил он.

2. Письмо, которое никто не прочитал

Человек взял бумагу. Бумага была белая. Или не совсем белая. Может, желтоватая.

Он написал:

С уважением, человек.»«Уважаемый президент! Я человек. Я живу. Мне плохо. Почему? Колбаса дорогая. Бензин тоже. Зарплата маленькая. Дороги кривые. Чиновники все воруют. Что делать?

Он заклеил конверт. Конверт был коричневый. Или серый.

– Теперь всё изменится, – подумал человек.

3. Ответ, который ни на что не отвечает

Прошло время. Много времени. Или мало.

Человек получил письмо. Письмо было официальное.

Там было написано:

С уважением, кто-то.»«Уважаемый человек! Ваше письмо рассмотрено. Оно очень важное для нас. Поэтому его переслали. Куда? Неважно. Главное – переслали.

Человек почесал голову.

– Значит, президент не прочитал, – подумал он.

4. Новое письмо, которое никому не нужно

Человек снова сел писать.

С уважением, человек.»«Уважаемый президент! Вы не ответили. Почему? Может, письмо потерялось? Может, его съели? Я снова пишу. Мне всё ещё плохо.

Он отправил письмо.

5. Конец, который не кончается

Человек ждал.

Он ждал долго.

Он ждал так долго, что забыл, чего ждал.

Потом пришло новое письмо.

С уважением, никто.»«Уважаемый человек! Ваше письмо очень важно для нас. Оно переслано. Куда? В другое место. Ждите ответа.