– Все на месте, ждем отмашки режиссера. – Лао Цю указал на макет-карту, и дом на склоне горы подсветился. – Цзян Ци и скрытый отряд, двенадцать человек, держат подъем; Хун Вэй и красный отряд, десять человек, блокируют водохранилище; Мандариновую рощу контролирует спецназ, тридцать пять человек; на спуске в засаде группы Бай Вэйсаня и Ли Циня, прикрывают друг друга.

По ходу его рассказа упоминаемые точки на макет-карте загорались красным.

– Как только Почтовая Голубка подтвердит сценарий, мы начнем спектакль. Пусть хоть крылья отрастит – ему не уйти, если только он не Супермен.

Старый крестьянский дом был наглухо окружен, от такого вида на душе становилось спокойно, вот только отряды засели в радиусе более километра от цели. А в шестистах метрах вокруг дома на карте было отмечено яркое кольцо, медленно пульсирующее, как защитное поле. Молодой седой уставился на него неподвижным взглядом.

– Шеф, вы все еще тревожитесь о темной зоне? – спросил Лао Цю. – Успокойтесь, раньше мы же никак не готовились, велели хватать – мы и хватали, даже местность не прощупывали, сколько раз так было?

Эти слова не успокоили Дуаньму Хуэя. Он стал заместителем директора в возрасте тридцати трех лет и никогда не полагался на то, как работает Лао Цю, который лихо импровизировал и довольствовался текущими условиями. В наши дни, когда повсюду ведется наблюдение, так уж получилось, что в этом безлюдном месте даже камер не оказалось. Отправленный на рекогносцировку разведчик обнаружил, что на расстоянии около пятисот метров от цели возникают электромагнитные помехи. Чтобы не спугнуть ее, к дому решили не подходить. Неделя ушла на то, чтобы определиться с диспозицией, и лишь тогда команда нарисовала вокруг дома темную область со стометровой буферной зоной, получился почти что круг.

Любой сигнал от нештатного коммуникационного оборудования, попавший в этот круг, мог выдать всю операцию. То есть если кто из команды войдет туда, то с ним потеряют связь по скрытой линии. После этого останется только ждать, когда Почтовая Голубка подаст сигнал «Начало».

Дуаньму Хуэй не знал, о чем больше беспокоится – о Почтовой Голубке или о том, что цель может уйти.

– Голубка входит в темную зону, – доложил Лао Цю.

– Внимание всем, через тридцать секунд уходим в режим тишины, ждем сигнала Почтовой Голубки, – сверкая глазами, приказал Дуаньму Хуэй.

– Темная группа приняла, через двадцать пять секунд умолкаем.

– Красная группа поняла, умолкаем через двадцать две секунды.

– Спецназ переходит на короткую цепь связи, на длинной умолкаем.

– Белая группа окей, ответы прекращаем, конец связи.

– Видим Голубку, штурм группа заглушает связь, больше не отвечает.

Ярко-красные точки на песочном макете одна за другой потемнели. Белый значок Почтовой Голубки вошел в кольцо темной зоны, где мигом превратился в серый. Две минуты спустя он переместился в дом и исчез с карты. На некоторое время в командном центре воцарилась тишина.

Примерно через полминуты тишину нарушил щелчок зажигалки Лао Цю. Дуаньму Хуэй зыркнул на него свирепо, и помощник смущенно сунул сигарету обратно в пачку. Словно и правда не в силах выносить ожидания, Лао Цю подал голос:

– Шеф, но вы же с самого начала согласились на этот план.

Дуаньму Хуэй вздохнул и метнул в Лао Цю взгляд, в иной ситуации способный впечатать того в стену.

– Сколько можно твердить одно и то же! Какой смысл?

Прямо сейчас, даже беспокоясь о безопасности Голубки, он должен был выбросить из головы все личное и превратиться в холодную машину. Почтовая Голубка провела в доме уже пять минут, и теперь в любой момент могла поступить команда к началу операции.

Все солдаты Министерства безопасности прошли через множество боев, к тому же более половины участников операции были из новых людей. Таких козырей хватило бы для того, чтобы переломить ход любого боя. Ему не стоило беспокоиться.

Но они до сих пор слишком мало знали об операции, которая была далеко не так проста, как какая-то темная зона.

Ее целью был всего лишь один человек, но Дуаньму Хуэю он казался спрятанным в тени выключателем. Когда Почтовая Голубка нажмет на него, из темноты начнут извергаться неописуемые демоны.

Открывая деревянную дверь, Юнь Шань боялась, что та вот-вот развалится – так отчаянно она скрипела.

Подобные крестьянские халупы обычно широкие и объемные, только низенькие, при этом на весь дом обычно не приходится и двух окон. Несмотря на белый день, внутрь свет не проникал, отчего в помещении было темно и жутковато. Еще до того как войти, Юнь Шань услышала доносящиеся изнутри звуки скрипки, которая мелодично наигрывала вторую половину концерта «Лян Чжу».

Познания Юнь Шань в музыкальной теории были невелики, но все же их хватило, чтобы понять: скрипка пела в лучшем случае ради досуга самого скрипача, о мастерстве и чувственности даже речи не шло. Тот стоял в главной комнате у двери, ведущей во внутренний двор. Ростом около метра семидесяти, красивый и худощавый, на вид тридцати с небольшим, с разомлевшим выражением квадратного лица. Он играл на скрипке, склонив голову к плечу, и при виде Юнь Шань лишь слегка кивнул ей, но смычок не остановил и явно не собирался с ней здороваться.

Юнь Шань не стала его прерывать. Доиграв, мужчина повесил скрипку на земляную стену позади себя и только тогда произнес:

– Принесли то, что нужно?

– Вы, однако же, в хорошем настроении, господин Ван. Товар я получила, при этом чуть-чуть не угодила в лапы полицейским. Слишком много спецназа у вас тут в округе! – пожаловалась Юнь Шань.

– Чуть-чуть не считается, – усмехнулся господин Ван и жестом пригласил гостью присесть на стул возле стола. – Пожалуйста, достаньте товар, я хочу взглянуть.

Юнь Шань запустила руку в сумочку и чарующим голоском сказала:

– Господин Ван, мы ведь с вами договорились, что в этот раз я принесу вам товар, а вы мне расскажете, откуда он взялся. А то ж я ни сном ни духом, сломя голову тут работаю. Но я же ведь девочка, нет? Такой хороший бизнес – и вдруг такой смертельный. Вот поймали бы меня сегодня, и суд за перепродажу государственных богатств казнить бы решил, мне тогда разве не обидно было бы? Я же даже не знаю, что это такое!

– Как такое может быть? – улыбнулся господин Ван. – У нас тут все законно. Можете быть совершенно спокойны.

Руки Юнь Шань прекратили шарить, но не торопились выкладывать товар на стол.

– Братец Ван, нехорошо так. Конечно, вы хотите, чтобы вам доверяли, но и вы должны доверять людям. Пусть даже если эта штука и стоит десять миллиардов, мы договорились на пятьдесят тысяч – значит, пятьдесят. Неужели вы думаете, что я слишком молода для доверия? Братец Ван, если не скажете, что это такое, я так работать не буду!

– Хорошо, я сдержу свое слово. Если на этот раз с товаром все в порядке, обещаю рассказать вам. Могу я теперь взглянуть на него? – господин Ван терпеливо протянул руку, требуя вещь. Юнь Шань тихонько вздохнула и вытянула из сумочки тонкие ручки. Даже в ее маленьком изящном кулачке формы этой «штуки» было не разглядеть. Лишь когда она раскрыла ладони, предмет явил свой истинный облик.

Юнь Шань слой за слоем разворачивала шелковый платок, пока, наконец, не показался черный диск. То есть его можно было назвать диском, но на самом деле по форме складок было очевидно, что это сфера. При этом независимо от того, с какой стороны смотреть на эту штуку, человеческий глаз не мог поймать ощущение объема. Это был даже не столько диск, сколько дыра.

Черная сфера диаметром около двух сантиметров, и чернота ее отличалась от привычной. Шарик, казалось, не отражал никакого света. Так называемый черный цвет – это визуальное суждение об отсутствии света, но любой оттенок черного в мире все равно в большей или меньшей степени отражает лучи. А на этом артефакте их не было и следа, а без светотени невозможно было определить его трехмерность. Казалось, это геометрический круг, приклеенный на трещину в реальном пространстве. Только складки шелковой ткани под ним доказывали, что это сфера. От увиденного пространственное восприятие начинало сбоить, и после пары взглядов на объект начинала кружиться голова.

Господин Ван осторожно взял бусину двумя пальцами, слегка покатал по ладони. Было неясно, как он определил подлинность вещицы, но кивнул.

– Раз уж товар в порядке, пожалуйста, просветите меня, как и договаривались, братец Ван. Что же это все-таки такое? – Юнь Шань сложила платок и убрала в сумку. – Эта штука не пойми из чего. В антикварном деле так много направлений, скажите же мне, к какому она относится? – У нее был легкий, очаровательный южный акцент, что в сочетании с парой прекрасных выразительных глаз придавало ее облику обольстительный шарм.

– А вы интересный человек, госпожа Юнь, – улыбнулся господин Ван. – Я получил товар, а вы вместо того, чтобы получить от меня деньги, снова и снова расспрашиваете о его подноготной. Не будь это нашей второй сделкой, я бы заподозрил, не замышляете ли вы чего.

Лицо Юнь Шань мгновенно порозовело, она вскочила, опираясь на стул, и с негодованием воскликнула:

– Братец Ван, что вы такое говорите? Что я могу замышлять? Неужели думаете, что я буду товар от поставщиков бодяжить и сама сбывать? Мы все в этом бизнесе честные люди, говорим без обиняков. Мы ведь не то что боимся подделку купить, мы боимся товар не узнать, если в руки попадет. Взять даже этот город, о других не будем, – тут повязали пару десятков людей, кто из них тогда большой куш урвал? Некоторые, по слухам, всего-то несколько тысяч, а каждый получил не меньше десятки. Я бизнесменка! Одной рукой даю, другой получаю, я же не могу себе позволить приход от расхода не отличать, так ведь? В те годы я вся на нервы изошла, будто хмурый продаю, а получала столько, словно капустой торговала! И если бы меня взяли, то дали бы не меньше двадцатки. Я б вынесла такое, а? Просто скажите мне, что это! Я так не работаю, возьму умою руки, делов-то. Я вообще даже замуж выйти не успела.

Белоснежное, как фарфор, лицо Юнь Шань от гнева раскраснелось, словно на него нашли подсвеченные закатом облака.

– Да ладно, ладно. – Господин Ван только улыбнулся. – Я не подозреваю вас, я смеюсь, что вы даже денег еще не взяли, к чему такая спешка? Давайте сперва отсчитаю гонорар, а потом спокойно поговорим.

Юнь Шань собралась его остановить, но испугалась, что вот так, мало-помалу, он действительно начнет ее подозревать, поэтому лишь кивнула. Когда господин Ван вышел, она смогла оглядеться. В комнате не было никакой мебели, и в случае штурма, даже окажись Ван дюжим малым, спастись бегством ему точно не удастся.

Да даже пусть он усиленный новый, она была уверена, что сможет в прямой схватке скрутить и удерживать его до прихода окружавших их частей. Сейчас она боялась двух вещей: во-первых, этот человек наотрез отказывался рассказывать о своих планах, а этот странный «товар» не имел никакого отношения к археологии, и, как дойдет до дела, могло оказаться, что ловушка, на расстановку которой ушло столько времени и сил, себя не оправдает; во-вторых, что этот человек, почуяв неладное, покончит с собой, и без свидетеля они не смогут закрыть тех, кто стоит над и под ним, а с чего начинать заново – непонятно.

Именно из-за потраченных усилий Юнь Шань должна была именно сейчас придумать, как выяснить сферу применения этой штуки, а затем гарантировать, что этого человека возьмут живым.

С тех пор как она вошла в темную зону, прошло более десяти минут, и члены команды снаружи наверняка уже сгорали от нетерпения.

Как только господин Ван вернулся, Юнь Шань быстро отбросила все сомнения, взяла наличные и, не пересчитывая, скрывая улыбку, убрала пачку в сумку.

– А теперь позвольте мне вам рассказать, что это такое, – господин Ван ослепительно улыбнулся. – Вы упомянули, что эта вещь «невесть из чего» – не из золота, не из нефрита, не из фарфора и не из дерева, и вы хотите знать, к какой категории антиквариата ее можно отнести, верно? Хорошо, позвольте мне сказать вам правду: на самом деле, ни к какой. Спроси вы у кого другого, кроме меня, вам о ней никто ничего не сможет рассказать.

Это была сущая правда. Заполучив эту штуку, они пошли к разным экспертам, провели всевозможные безобидные технические экспертизы, но ни на йоту не приблизились к разгадке.

– А причина очень проста. Угадайте, в чем она состоит?

Юнь Шань на мгновение растерялась, но не потому, что ее удивило сказанное, а потому, что тон господина Вана был немного странным.

– Потому что эта вещь вовсе не старая и она не имеет никакого отношения к антиквариату, – его улыбка вдруг стала злой, обнажая холодную свирепость, – так же, как и вы, барышня.

Беда! Юнь Шань не знала, как он смог ее раскусить. Да и не успела об этом подумать, подняла руку и надавила на изумруд в кольце на правой руке. Передающее устройство внутри немедленно активировалось на полную мощность и передало сигнал к началу штурма. За эти полсекунды господин Ван успел развернуться и выбежать во внутренний дворик.

Нельзя дать ему уйти! Такой была первая реакция Юнь Шань. Она стрелой метнулась вперед, чтобы схватить и арестовать подозреваемого. Всего один шаг – и ее пальцы сомкнулись на его запястье.

Юнь Шань опешила. Она уже дважды имела с ним дело и по его поведению, по молниеносным реакциям поняла, что он хоть и не был новым, но явно проходил систематическую боевую подготовку. Она думала, что аресту будет предшествовать ожесточенная схватка, и никак не могла предполагать, что достаточно будет всего лишь протянуть руку.

Что-то не так! Это было исключительно интуитивное чувство, но в этот момент она никак не могла отступить, поэтому правой рукой набросила наручники на его запястье и рванула вперед, чтобы сбить его с ног и придавить к земле, а затем защелкнуть замок. Но вдруг, стоило ей коснуться плеча противника, она ощутила, как из-под земли на нее накатывает жаркая волна.

Она увидела, как господин Ван раскрыл правую ладонь, и зажатый в ней цилиндр длиной четыре или пять сантиметров упал прямо на землю внутреннего дворика. Там как раз был разбит огородик, окруженный кирпичом и засаженный разными травами-приправами вроде зеленого лука и мяты. Длинный цилиндр был тоже чисто-черным и матовым. Едва коснувшись поверхности, он внезапно расплескался, словно капли воды, и беспрепятственно растворился в почве.

– Что? – сверхъестественное явление привело Юнь Шань в кратковременное замешательство, она не могла отвести от него взгляд.

– Девочка, в благодарность за то, что ты мне так помогла, скажу: если у тебя в Чэнду есть родные и друзья, пусть уедут развеяться на пару дней! – у господина Вана даже голос изменился.

Вслед за этим под ногами у них внезапно заклокотало. Куча чего-то – то ли веток и листьев, то ли виноградных лоз, то ли моллюсков, а может, даже экзоскелетов насекомых, – смешанного со слизеподобной биомассой, восстала из почвы, сначала развалила огород, а затем вспучила тонкий цементный пол в доме. Юнь Шань упала на землю.

– Беда!

Сердце Дуаньму Хуэя внезапно сжалось, и в тот же момент в оперативном центре зазвучала красная тревога. Он схватил командный микрофон, с силой нажал на кнопку передачи и заорал:

– Запустить план Б! Голубку раскрыли! На штурм! Быстро!

Пять молчаливых отрядов на песочном столе мгновенно загорелись. Боевой единицей числилась группа из трех человек, каждая команда поставила по одному на охрану перекрестков. Окружающие отряды рассредоточились в сеть, а оставшиеся пошли на штурм дома с четырех сторон.

Лао Цю надрывался по командному каналу:

– Где мониторинг? Живой экран! Немедленно! Неужели мне нужно орать, чтобы вы включили лазерный звукоизмеритель? Осветите темную зону!

Все активное оборудование мониторинга, молчавшее до того, активировалось разом. В воздух поднялись радар воздушного контроля и система защиты от беспилотников. Весь Цзянкоу немедленно окутали электромагнитные помехи, чтобы цели некуда было деться.

Ближайшая штурмовая группа находилась менее чем в километре от цели, в двух минутах езды. Когда первая в полной выкладке оказалась у железных ворот, ведущих во внутренний двор, с горы как раз спустились два боевых подразделения красной группы и также приблизились к задней стене. Обе стороны кивнули друг другу и обменялись жестами. Красная развернула осаду в соответствии с намеченным планом и намертво блокировала дом. Штурмовики в силовой броне ударили по воротам.

Раздался грохот, вслед за которым железные створки вылетели во двор, и пока по земле расходился перезвон, высадивший их солдат крикнул:

– Вы, в доме! Вы окружены! Прекратите сопротивление!

На вспомогательном оверлее шлемов располагалась карта, которая в реальном времени составлялась по показаниям дальномерных радаров товарищей по команде, а пистолеты были заряжены резиновыми пулями. Хотя группы разделяла стена, обзор в инфракрасном диапазоне был совершенно четким. Оставалось лишь ворваться внутрь и лишить цель возможностей маневра.