Глава четвертая

Последние два дня отец был очень весел. Он с утра до вечера застольничал с гостями. Когда я возвращалась после прогулок в степи, из шатра часто доносился его смех. Давно не слышала, чтобы он так смеялся.

Я поинтересовалась у отца, о чем говорят гости, и он ответил, что они рассказывают о мире за пределами нашего плоскогорья. Неудивительно, что отец так рад. Ведь внешний мир огромный и, конечно же, в нем есть много всего интересного. Крылатый рассказал мне о нем очень много!

Однако, когда я болтала с отцом в тот день, он почему-то помрачнел. Я спросила его:

– Папа, ты невесел, что-то случилось?

Он долго и как-то странно смотрел на меня, а затем сказал:

– А-Жуй, иногда ты ведешь себя будто ребенок, и в такие моменты мне кажется, что я слишком разбаловал тебя. Но порой так хорошо все понимаешь, совсем как взрослая!

Он так и не ответил на мой вопрос, но я к этому привыкла. Мама учит меня, что нам, женщинам, не нужно слишком много размышлять о мужских делах – все равно их не поймем.

Думаю, эти гости рассказывают свои истории совсем не так увлекательно, как это делает И Ую. Есть такие истории, которые вроде бы захватывают в процессе, но, когда их заканчивают рассказывать, тебе жалко потраченного времени. А некоторые истории остаются с тобой надолго и со временем только больше разжигают интерес. На самом деле, очень много зависит от того, как их рассказывают. Я видела издалека этих двух посланников. Один – здоровяк, а у второго вечно какой-то скучающий вид. Оба выглядят ужасными занудами. Конечно, они не могут сравниться с И Ую.

По правде, мне до сих пор нравится называть его «крылатым». Имя И Ую звучит в его ситуации как-то неоднозначно. У него всегда такой задумчивый вид, каким же он может быть «безразличным»?

Отец только что спросил: «А ты сегодня не пойдешь к кузнецу?» Очень подозрительно. Моего отца обычно не заботит, куда и зачем хожу, хотя он каким-то образом всегда остается в курсе. Конечно, я пойду в гости к крылатому. Сегодня Осенние смотрины, которые бывают только раз в году, и я хочу пригласить его посмотреть состязания вместе со мной. Ведь он за жизнь видел столько всего интересного – наверняка и это событие не захочет пропустить.

Е Цзы сказала, что желает пойти со мной, но это шло вразрез с моими планами. Глаза подруги сверкнули и стали бегать туда-сюда, но в конце концов она не стала настаивать. Я видела, как Чу Е проходил мимо главного шатра, и Е Цзы, должно быть, тоже его заметила. Чу Е выглядел очень довольным собой. Его длинные огненно-рыжие волосы были зачесаны в хвост, который гордо возвышался на макушке. Золотые чешуйки, инкрустированные в его легкую броню, ярко сияли. Даже у его черного скакуна грива была заплетена в небольшие косички. В этом году Чу Е снова будет бороться за первенство. Последние несколько лет не случалось больших войн или сражений, и, если не будет Осенних смотрин, Чу Е определенно начнет беспокоиться, не забыли ли окружающие о его существовании.

Чу Е повернул голову, когда проходил мимо главного шатра. Знаю, он хочет, чтобы я увидела его победу на смотринах. Я кивнула, и он сразу повеселел. Иногда мне просто становилось жалко его. Хочу, чтобы крылатый увидел нашего сильнейшего воина, и у него появится еще одна, хм, или даже несколько новых историй.

Будет ли он потом рассказывать другим о нашем плоскогорье? Ведь крылатый нигде не остается. Интересно, куда направится дальше? Заберется ли еще в какое-то отдаленное место? Будет ли туда по полдня добираться другая девушка, чтобы послушать его истории? Внезапно я почувствовала легкую, но пронзительную боль в носу. Ну почему все так! Пока он здесь, я постоянно мечтаю о невозможном и расстраиваюсь из-за этого. Кажется, теперь это передалось отцу. Грусть может быть заразительной. Сегодня мне нужно больше улыбаться и радоваться, чтобы никого не заразить своей тоской. Как же я могла забыть улыбнуться отцу?

Так странно, что крылатый сделал мне подарок. Наверняка он просто почувствовал, что должен это сделать, так как я собрала ему букет. А я и в следующий раз соберу. Но как-то мелочно с его стороны было говорить, что я могу выбрать всего один подарок из двух. Пф, а кому это он собрался оставшийся дарить?!

Оба подарка мне очень понравились. Первый – его золотая арфа, а второй – серебряная маска. Оказывается, он совсем не бедствует. У него есть не только золото, но и серебро – с такими богатствами он вообще может не работать. Когда я увидела золотую арфу, мне очень захотелось подержать ее в руках. И звучание у нее такое красивое, а я всегда хотела на ней играть! Но не стала выбирать ее. Дома у крылатого вечно такой беспорядок, и все же эта золотая арфа всегда начищена до блеска. Он, должно быть, очень ею дорожит. Нехорошо отнимать то, что дорого чужому сердцу. А вот маску я никогда раньше не видела. Маска была сделана настолько искусно, что казалось, будто она живая и вот-вот задышит. Она выглядела холодной, но, прикоснувшись к ней, я с удивлением почуствовала тепло.

– Это ты сделал? – пораженно спросила я. Крылатый – очень умелый мастер, но, чтобы создать такое удивительное изделие, мало одного «умения».

– Конечно нет. – Крылатый улыбнулся. – Как бы я мог изготовить такое? Это работа хэло. Помнишь ту историю про них?

Я чуть не подпрыгнула на месте – значит, это та самая серебряная маска, которая делает своего хозяина абсолютно невозмутимым! Я полагала, что это лишь выдумка, а оказывается, она действительно существует! Я тут же схватила ее.

– Можно надеть? – спросила я.

Крылатый весело рассмеялся.

– Ты ведь сама принцесса Чжуянь, самая красивая девушка Ебэйского плоскогорья – можешь делать все что захочешь. – Сказав это, он напомнил мне отца.

Я медленно поднесла маску к лицу. Честно говоря, не знаю, как это описать. Я почувствовала, как внутри разливается теплота, при этом кожу приятно покалывало, а на сердце стало легко-легко. Более того, я внезапно увидела настоящее лицо крылатого, каким оно было под вечно покрывающим его слоем золы и копоти. Я заморгала – так вот, оказывается, как он выглядит. Такой статный и красивый, а характером похож на моего отца, совсем как… как настоящий правитель.

– Ты очень красивый! – Я не смогла сдержать этих слов. Знала, что крылатый точно не уродлив, но не ожидала, что он будет даже великолепнее Чу Е.

– Это все маска. – Крылатый улыбнулся и осторожно снял ее с моего лица. – Когда человек надевает ее, он видит в других только все самое лучшее и, соответственно, ни о чем не переживает.

Передо мной вновь был чумазый кузнец.

Я посмотрела на арфу, лежащую слева, потом на маску справа. Выбрать было очень сложно. Крылатый терпеливо смотрел на меня и не торопил с решением. Это начало выводить меня из себя: знает же, перед каким сложным выбором меня поставил.

– Возьму арфу, – выпалила я, едва определившись. – Маска просто замечательная, но я и так ни о чем не беспокоюсь! Мне она не нужна, – объяснила я. – Но если научусь обращаться с арфой, смогу играть на ней для других и буду отвлекать их от тревог.

Крылатый слегка улыбнулся и протянул руку, чтобы пригладить мои волосы.

– Родиться в семье хана, еще и такой красавицей, – не самая простая судьба. Только нашей избалованной принцессе Чжуянь удается быть такой беззаботной. Эх, а я-то надеялся, что возьмешь маску! – Он почти шепотом произнес это. Мне понравилось, как его пальцы касались моих волос, но тут крылатый внезапно отдернул руку, словно проснулся ото сна.

– Хм…

Я не могла до конца понять, что он хотел этим сказать, но его слова заставили меня поколебаться в решении.

– Тогда…

Я набралась смелости и осторожно произнесла:

– Могу ли…

Должно быть, крылатый только притворялся, что не понимает. Какой же хитрец! Он просто хотел услышать, как я сама это скажу.

– Тогда хочу оба! – раздраженно выпалила я.

Крылатый рассмеялся.

Я была уверена, что он отдаст мне и арфу, и маску. На самом деле он с самого начала просто хотел подразнить. Крылатый, как и отец, обожает меня, и я это знаю.

Сегодня утром я выучила семь аккордов на арфе. Крылатый сказал, что с их помощью я могу исполнить большинство баллад и спеть множество песен. Неужели это действительно так? Я всегда восхищалась бардами, а оказывается, достаточно посидеть вот так одно занятие, и уже можно отправляться в путь. Это меня сильно разочаровало. Но крылатый говорит, что я не совсем права и что он у него еще не было такой способной ученицы.

– Мне самому потребовались десятки часов, прежде чем я научился играть! – сказал он.

Наверняка это неправда. Крылатый умелый и умный, как же ему могло понадобиться столько времени, чтобы всего-то научиться перебирать пальцами по струнам вверх-вниз? Стоит только тронуть струны, и мои пальцы сами начинают по ним «правильно» двигаться, чему тут учиться? Но мне все равно нравится слушать его похвалы. Мне часто говорят, какая я красивая, какая умная, но на самом деле это не так. А вот комплименты крылатого мне приятны.

– Можешь попробовать спеть что-нибудь, – сказал крылатый. – Какую бы песню нам исполнить?

Ой-ей, я пока не уверена, что смогу сама что-то спеть. В голове пронеслось множество прекрасных песен, которые мне нравятся, но ума не приложу, как их сыграть.

– Давай споем «Им наше золото не нужно».

Мне вспомнилась эта забавная баллада, и она, кажется, была самой простой. Но через мгновение я вся покраснела – я-то сегодня пожелала и золото, и серебро.

Крылатый не заметил перемен в моем лице и просто подпевал:

Им наше золото не нужно,
Не нужно наше серебро.
Прекрасный шелк для них —
Всего лишь полотно,
Мы их упрашивали долго,
Не было от этого все толка.

Если бы я не услышала трубный звук Осеннего рога, то совершенно забыла бы об Осенних смотринах. Учиться играть на арфе и петь с крылатым было так увлекательно! Но, услышав доносившийся издалека низкий гул рога, я в испуге вскочила.

– Мы пропустили! – вскрикнула я.

– Что пропустили? – Крылатый непонимающе уставился на меня.

– Целых полдня Осенних смотрин!

Хотя праздник длится три дня, только в самый первый день проходят состязания между представителями всех семи кланов. Следующие два дня все пируют, веселятся, поют и танцуют.

– Ох, тогда иди скорее! – Крылатый встал.

– Тебе тоже стоит пойти! Это правда интересно. – Я добавила для убедительности: – Лучшая часть первого дня Смотрин – после полудня!

– Не пойду, – сказал крылатый с ноткой извинения в голосе.

Наверное, я уже отняла у него много времени. Он провел сегодня со мной несколько часов и еще не начинал работать.

– Ну пойде-е-ем! – немного капризно протянула я. – Попрошу папу…

И тут слова застряли у меня в горле. Я внезапно заметила, что его лачуга выглядит намного просторнее, чем обычно, а горы металлической утвари и прочих изделий исчезли.

– А где же твоя работа? – Тут я осознала. – Ты уходишь! Да?! Ты подарил мне эти подарки, научил играть на арфе – все потому, что покидаешь наши края!

Крылатый ничего не говорил. Я знала, что мои догадки верны. На изголовье его кровати висел длинный зеленый лук, сделанный из рога лудуня^[31], а на самой кровати было аккуратно разложено несколько узелков с вещами.

Меня это так обидело, что на глаза навернулись слезы. Но я опустила голову, чтобы он этого не заметил. Не дам крылатому повод для насмешек надо мной. Он только и делал, что льстил, а правду, оказывается, не говорил. Мне на него все равно! Я топнула ногой и выбежала из его лачуги, не в силах дальше сдерживать слезы.

– Ветерок, – позвала я.

Он послушно опустил голову, чтобы я могла обнять его. Вот кто всегда добр ко мне. Я хотела прикоснуться к его щеке, но только в тот момент заметила, что все еще крепко держу в руках арфу и маску. Я высоко занесла их над головой, но, немного помедлив, все же не стала бросать.

– Пойдем, – сказала я, и Ветерок тут же помчался.

Я крепко обняла арфу и маску, а по моему лицу ручьями текли слезы. Показалось, что из домика донесся вздох.

Почему я так злюсь? Мне никогда не было так грустно, и я не понимаю, почему плачу. Что случилось? Не знаю. Не знаю. Что-то в груди тянет, и очень больно. Я не хочу этого. Я могу прекратить это – я вспомнила, что маска хэло все еще была у меня в руке.

И Ую, я не буду плакать тебе; хочу, чтобы ты знал, что я не «прекрасная» принцесса Чжуянь, а «безразличная» принцесса Ую.