– А-Жуй, не веди себя так, – матушка нежно гладила меня по голове, не обращая внимания на то, что я трясла ею, точно погремушкой, – тебе теперь шестнадцать, ты большая девочка, и пора осознать, что в жизни не все так просто. Мужчины хотят новых земель, хотят красивых женщин, им нужен весь мир – это у них в крови. Нам, женщинам, этого не дано понять. Разве на Ебэйском плоскогорье кто-то считается с нами? Мы как травинки в степи – куда дунет ветер, туда и направимся. Цихай Чжэньюй похитил меня, и хотя я ненавидела его за это, все равно могла отличить хорошее от плохого. А так хорошо, как Цихай Чжэньюй, ко мне не относился даже твой родной отец.

Теперь поняла. Мама желает, чтобы я послушно вышла замуж за императора. Да как она может?! Я не хочу, не хочу этого! Почему я должна страдать подобно ей?

Я с шумом встала и прокричала:

– Ты вырезал все племя Чжуянь и похитил маму. Тогда пусть император уничтожит все Семь племен плоскогорья и только потом получит меня. Почему я должна добровольно выходить за него замуж?!

Мать побледнела и наотмашь ударила меня по щеке.

– Ах ты негодница! – Ее губы дрожали. – Хочешь, чтобы за тебя умерли все семьсот тысяч людей, живущих на наших землях?!

Мама никогда не била меня, но сейчас ударила так сильно, что зазвенело в ушах.

– Папа! – крикнула я обиженно.

Отец выглядел очень серьезным.

– А-Жуй, император ждет от нас именно этого! – Его лицо выражало стыд, боль, но больше всего – беспомощность. Это тот отец, которым я восхищалась и которого боготворила всю жизнь? Мой отец, который знает обо всем на свете? Я оцепенело стояла посреди шатра, чувствуя, что все вокруг стало мне чужим и незнакомым.

– Ненавижу! – процедила сквозь зубы я и выбежала из шатра.

– А-Жуй! – послышались тревожный крик матери и последующие за ним утешительные слова отца:

– Пусть идет. Ей сейчас нелегко. Я подвел ее…

Я помчалась к конюшне. Я не умела свистеть, поэтому оставалось только кричать:

– Ветерок!!!

Жеребец мгновенно появился передо мной, и на его поводьях висели кусочки сломанного ограждения.

– Только тебе я все еще могу доверять. – Я вскочила в седло и вдруг поняла, что совсем не знаю, куда мне направиться. К кому пойти в этой бескрайней ночной степи? Кто поможет?

– Е Цзы!!! – крикнула я. Я подумала о крылатом. Уехал ли он? Нет, к нему нельзя, он тоже лгал мне.

– Чу Е!!! – В горле словно застрял ком. Я не взяла с собой серебряную маску, а она бы очень сейчас пригодилась. – Чу Е!!! – Я снова заплакала, уже второй раз за тот день. Горячие слезы текли по моим щекам к уголкам рта. Они были солеными и горькими на вкус.

Ветерок раздраженно перебирал копытами, кружась на месте и поднимая облако пыли.

Дружба, которая существует между солдатами в армии, отличается от той, что бывает между обычными людьми. Но даже солдаты не всегда могут понять, что за сила возникает на поле боя, когда они объединяются в борьбе за жизнь. Хотя я сказал, что никогда не видел, кого показывает зеркало, Янь Шэцзянь безоговорочно поверил моему выбору. Если бы он не доверял мне во всем, боюсь, мы оба уже бы лежали в сырой земле. Когда он смотрел на меня, в его взгляде читалось не только глубокое уважение, но и искренний интерес к тому, что же я буду делать дальше.

– Она все еще не сняла маску… – Янь Шэцзянь вздохнул. – И ты вот так отдашь ей волшебное зеркало. Ну ты даешь, командир!

Янь Шэцзянь – зоркий стрелок, поэтому он, естественно, тоже заметил красоту черных глаз Цихай Жуй.

– Цихай Лянь же прямо перед нами!

Сложно сделать окончательный выбор, когда видишь девушку такой ослепительной красоты, как она.

Старшая дочь вождя поистине прекрасна. Даже сейчас я не могу сказать, какая из двух сестер Цихай была краше. Их просто нельзя сравнивать. Наверное, Цихай Жуй прекрасна тем, что само ее присутствие притягивает и очаровывает людей вокруг? Впрочем, на самом деле это не имеет значения. Янь Шэцзянь, должно быть, даже и не задумывался о том, что произойдет, если зеркало попадет не тому человеку.

– А что произойдет? – оторопело спросил он меня, будто поразился мысли, что я могу хоть в чем-то ошибаться. Но ведь все мы совершаем ошибки, просто что-то забывается быстро, а что-то медленно. Если это не был вопрос жизни и смерти, то, скорее всего, совершенный промах вскоре забудется.

– Передарим! – Я рассмеялся. – Будем дарить, пока нужную девушку не найдем.

Eго величество лишь приказал подарить зеркало той, кто в нем отражается. Сказал, что я узнаю ее, как только увижу, но не уточнил, что я должен это сделать с первого раза.

Янь Шэцзянь выглядел очень удивленным. Мои доводы звучали логично, но все же он чувствовал что-то неладное: разве можно так вольно трактовать приказы самого императора? Какое-то время он смотрел на меня в упор, обдумывая услышанное, а затем сильно хлопнул меня по плечу:

– Командир, ты ведь знаешь, я – деревенщина дубовая, а ты снова со мной шутки шутишь.

После этого дружеского хлопка у меня еще какое-то время было ощущение, что я вот-вот рассыплюсь на мелкие осколки.

Если он – деревенщина, то тогда во всей императорской армии не сыскать ни одного толкового человека. Как минимум половина побед Ланьи – его заслуга.

Мои подчиненные теперь тоже смотрели на меня как-то иначе.

– Вот он, наш генерал Се! – чествовали они. – Благодаря вам мы не потеряли ни одного из наших сослуживцев. По сравнению с этим, найти нужную девушку – раз плюнуть…

Разве? Боюсь, не совсем так. Недалеко в лагере находится более полутора миллионов солдат, и это давление физически ощутимо, словно надо мной висит острый меч, который вот-вот сорвется. Однако его величество сказал, что я узнаю ее, когда увижу, поэтому я и узнал. Янь Шэцзянь, как и другие подчиненные, не понимает хода мыслей императора. Так как же я могу им это объяснить? Я покачал головой и ушел в сторону.

Караван больше не нужно было охранять, ведь в нем не осталось сокровищ, и все начали обсуждать Осенние смотрины, чтобы скоротать время. Праздник должен был длиться три дня и три ночи, и с утра до вечера здесь проходили всевозможные состязания.

Видя, как все вокруг расслабились, я почувствовал небольшой укол сожаления. Зеркало мы передали, но принцесса Чжуянь все еще не у императора, поэтому нам рано радоваться! Если бы посвататься к принцессе и привезти ее к императору было так просто, он бы не приказал мне брать с собой в этот поход пятьдесят Гуйгун. Даже если отбудем сразу после окончания Осенних смотрин, путь предстоит еще долгий. Я хотел напомнить о необходимости быть настороже и не терять бдительности, но решил не занудствовать. Что неожиданного может произойти сейчас? Даже если и произойдет, наш отряд в таком составе точно справится.

Беда постучалась совершенно открыто. В шатер ворвался вороной конь с рыжеволосым всадником, прямым, точно стрела. Он влетел как ветер! Два Гуйгун и Янь Шэцзянь снаружи тут же бросились в шатер, но опоздали на шаг. В руках у воина был знакомый мне меч, и полы шатра из воловьей кожи яростно развевались позади него. С нескрываемой ледяной ненавистью он уставился на меня.

– Генералу Чу Е, кажется, очень полюбился Дуаньюэ! – Я с улыбкой вскинул голову, глядя ему в глаза.

– Меч хорош. – Чу Е тоже усмехнулся, и окружавшая его убийственная аура вдруг испарилась. Краешком плаща он аккуратно вытер лезвие. – Так что им должен владеть достойный человек.

– Драгоценный меч подходит великому воину. Генерал Чу Е – идеальный хозяин для этого клинка. Принцесса Лянь не ошиблась! – Я хохотнул, хотя в сердце пробежал холодок. Я не знал причину гнева этого воина Ебэя, но двигался он так плавно и устойчиво, что становилось ясно: эмоции не влияют на его боевую мощь. Гнев – страшная сила, если знать, как направить его в нужное русло. Сам я никогда не мог с ним справиться, поэтому старался избегать. А вот Чу Е постиг, и я не понимаю, как именно.

– Довольно чепухи. – Слабая улыбка исчезла с его лица. – Сейчас посмотрим, сражаешься ли ты столь же смело, как болтаешь. – Лезвие блеснуло в его руке, и белая шелковая лента упала вниз.

Я понятия не имел, о чем он говорит, и это раздражало еще больше. Всегда найдутся такие самоуверенные наглецы, которые действуют сами по себе и никогда не договаривают. Я не потянулся за лентой, что падала на мое плечо. Лишь надеялся, что он поведает смысл своих слов, поскольку гадать я не намерен. Янь Шэцзянь метнулся стрелой и схватил ленту.

Чу Е слегка удивился, а затем слабо кивнул:

– Ты неплох, неудивительно, что так смел. Но посмотрим, что произойдет на арене.

Черный конь, поджав задние ноги, молниеносно покинул шатер. Я услышал лишь топот копыт, удаляющийся в сторону арены.

На белой ленте был орнамент в виде цветка хурмы, простой, но очень изящный. Янь Шэцзянь сказал, что это самый серьезный вызов, какой только можно бросить в Ебэе, и его можно использовать лишь в таких торжественных случаях, как ловля волков. Все-то он знает!

– Это просто кучка людей, загоняющих волка! – Я слышал об этом обычае. Волка загоняют на арену, и всадники пытаются поймать его. Тот, кто схватит зверя, побеждает.

– Ага! – хмыкнул Янь Шэцзянь. – Слышал, это просто глупая игра.

Я догадывался, о чем думал Янь Шэцзянь. Его боевой конь, похожий на быка, может с легкостью потеснить всех остальных. Чу Е определенно силен, я даже не смог разглядеть его боевых движений. Но и о Янь Шэцзяне не волнуюсь – он всегда был способен одолеть даже превосходящего силой противника. Более того, это лишь «игра». Грызущиеся друг с другом племена не выбирают лучшего воина с помощью ловли волков. Я в этом уверен.

Цихай Чжэньюй тоже присутствовал на арене и, кажется, очень расстроился из-за вызова Чу Е.

– Молодые люди слишком импульсивны. Ланьи генерала Се – прославленные воины, однако никто не видел их в действии, вот Чу Е и бросил вызов. На самом деле, он не имел в виду ничего дурного, – долго втолковывал он, как какой-то докучливый старик. – Но раз шелковый вызов брошен, это затрагивает честь нашего народа, потому его нельзя отменить.

Оказалось, что белая лента – шелковый вызов. Это и впрямь древний обычай, которому больше тысячи лет, и даже в царстве Чжун о нем давно позабыли. Честь и клятва что-то да стоили лишь в ту давнюю эпоху, разве не так? Шелковый вызов Чу Е показался мне забавным. Цихай Чжэньюй мог отменить его парой слов, но в конце концов старый лис решил меня испытать.

Ловля волка – самое зрелищное состязание Осенних смотрин. Хотя оно и проводится ночью, по обе стороны арены собралось больше людей, чем днем. Факелы ярко освещали огромную площадку.

На нее выехала повозка, откуда с грохотом спустили железную клетку. Несколько варваров, громко крича, натянули веревки, и клетка открылась. Черная тень со свистом выскочила наружу. Я услышал, как мои подчиненные с шумом втянули воздух. Это не волк, а настоящий осел. Понятия не имею, как в степях выросло такое огромное чудовище.