Цитаты из книг автора «Чарльз Уилан»

Налогом на углеродосодержащие виды топлива облагались бы и богатые, и бедные, но, по всей вероятности, бедные тратили бы на него гораздо б льшую долю своего дохода. Налоги, которые ложатся более значительным бременем на бедных, чем на богатых, так называемые регрессивные налоги, как правило, возмущают нас своей несправедливостью. (Прогрессивные налоги, соответственно, более тяжелым бременем ложатся на богатых, чем на бедных.) Получается, что на этот вопрос, как, впрочем, и практически на все другие, экономика не дает нам единственно верного ответа, она лишь обеспечивает нас аналитической базой для размышлений на важные темы.

В нашей гипотетической ситуации было бы предпочтительнее обложить налогом все спортивные автомобили или даже вообще все автомобили; тогда при гораздо меньшем налоге можно было бы пополнить бюджет значительными средствами. И налог на бензин, как и налог на новые автомобили, позволял бы получать доход от автовладельцев, но при этом дал бы им стимул для экономии топлива. Кто часто ездит за рулем, тот больше платит. Так мы получали бы весомый доход в бюджет, облагая людей необременительным налогом, и при этом кое-что делали бы для защиты окружающей среды. Многие экономисты пошли бы на шаг дальше, предложив обложить налогом использование всех видов топлива на основе углерода, таких как уголь, нефть и бензин. Такой налог увеличил бы поступления, взимаемые на широкой основе, и поощрил бы общество сохранять невозобновляемые ресурсы и ограничить выбросы CO , вызывающие глобальное потепление.

В целом экономисты обычно ратуют за широкие, охватывающие как можно больше людей, простые и справедливые налоги. Простой налог понятен, и его легко собирать; справедливый налог предполагает, что аналогичные налоги будут платить только два похожих друг на друга человека, скажем, люди с одинаковыми доходами; широкий налог означает, что поступления в бюджет растут в результате обложения небольшим налогом очень большой группы людей, а не большим налогом ограниченной группы. От широкого налога сложнее уклоняться, потому что от него освобождено меньше видов деятельности, и поскольку ставка налога невысока, то и соблазн уклониться не велик.

По оценкам специалистов, теневая экономика в Норвегии выросла с 1,5 процента от ВВП в 1960 году до 18 процентов в середине 1990-х. Обман налоговых органов довольно просто превращается в своего рода порочный круг. Чем больше людей и компаний уходят в подпольную экономику, тем сильнее нужно повысить налоговые ставки для всех остальных, чтобы обеспечить прежний уровень поступлений в бюджет. А более высокие налоги в свою очередь приводят к уходу людей и компаний в теневую экономику, и так далее .

Не зря колумнист Вирджиния Пострел, пишущая об экономике для New York Times, утверждает, что налоговые ставки представляют собой проблему феминистскую. Из-за «налога на брак» второй работающий член семьи с высоким доходом, которым чаще оказывается женщина, уплачивает в виде налогов в среднем 50 центов с каждого заработанного доллара, что очень сильно влияет на решение о том, стоит ему работать или лучше сидеть дома. Пострел пишет: «Такая налоговая система, неадекватно наказывающая замужних женщин за желание работать, искажает их личные предпочтения. Отбивая у женщин желание заниматься работой, приносящей высокие доходы, эта система снижает общий уровень жизни». В подтверждение своих слов она приводит весьма интересные данные. В результате налоговой реформы 1986 года предельные ставки налога для женщин с наиболее высокими доходами были снижены сильнее, чем для женщин, зарабатывавших меньше, а это означает, что первые столкнулись с намного более резким сокращением сумм, вычитаемых государством из их зарплаты.

В «невидимой руке» Адама Смита неявно присутствует идея «созидательного разрушения»; этот термин, кстати, предложил австрийский экономист Йозеф Шумпетер.

Проблемы «принципал–агент» характерны не только для титанов корпоративного мира. Во многих ситуациях нам приходится нанимать людей с мотивами, похожими, но не идентичными нашим. А разница между «похожим» и «идентичным» может в корне изменить результат сотрудничества.

Заслуживает упоминания еще один виновник кризиса; и опять же главный виновник — это плохо согласованные стимулы. Предполагается, что кредитные рейтинговые агентства — Standard & Poor’s, Moody’s и прочие —как независимые органы оценивают риск новомодных финансовых продуктов. При этом многие активы, оказавшиеся в центре финансового кризиса и признанные впоследствии «токсичными», в свое время получали поистине «звездные» кредитные рейтинги. Отчасти это объяснялось банальной некомпетентностью. Однако на ситуацию не могло не повлиять и то, что работа кредитных рейтинговых агентств оплачивается фирмами, торгующими облигациями и другими ценными бумагами, которые эти агентства, собственно, и оценивают.

Инвестиционные банки, такие как Lehman Brothers и Bear Stearns, были буквально уничтожены своими же сотрудниками, которые шли на непомерные риски за счет компании. Таким было одно из важнейших звеньев в цепи причинно-следственных связей разразившегося вскоре финансового кризиса;

Итак, большинство СЕО и других топ-менеджеров в США сегодня получают существенную часть своего вознаграждения в форме опционов на покупку акций. Эти опционы позволяют их держателю в будущем приобретать ценные бумаги компании по определенной, заранее установленной цене, например по 10 долларов за штуку.