Цитаты из книг автора «Чарльз Уилан»

Функционирование государства часто описывается как неэффективное. А между тем, учитывая их стимулы, государственные институты чаще всего работают именно так, как и следовало ожидать. Возьмите, например, все то же Управление регистрации транспортных средств — учреждение, обладающее монополией на право выдачи водительских прав. Какой смысл быть дружелюбным, увеличивать часы приема, заботиться об удобстве посетителей, добавлять служащих, чтобы сократить очереди, поддерживать в офисах чистоту или прекращать болтать по телефону с подружкой, когда к окошку подходит клиент?

если работодатель автоматически включает нас в какую-то программу страхования, мы останемся в ней, даже если нам предложат еще шесть разных вариантов. Если же это требует определенных проактивных действий с нашей стороны — прочесть буклет страховой фирмы, заполнить анкету, посетить дурацкий семинар отдела по персоналу или сделать что-нибудь еще, что требует времени и сил, — мы можем вообще не застраховаться. Так вот, господа Талер и Санстейн считают, что эту инерцию (и другие огрехи принятия решений) можно использовать с некоторой выгодой. Чтобы политиков перестало беспокоить поведение отдельных представителей общества, скажем недостаточность их пенсионных сбережений, либертарианский патернализм предлагает «опцию по умолчанию» — автоматическое отчисление на пенсионный счет приличной суммы с каждой зарплаты. Иными словами, их надо «подтолкнуть», именно так и называется книга Талера и Санстейна. Каждый из нас в любой момент может выбрать другой вариант, но на удивление много людей остается там, куда их определили изначально.

И наконец, государство перераспределяет богатство. Мы собираем налоги с одних граждан и обеспечиваем благами других. Вопреки широко распространенному мнению большинство государственных льгот идут не бедным слоям населения, ими в виде программ медицинского и социального обеспечения больше всего пользуется средний класс. Тем не менее у государства есть законное право играть роль Робин Гуда; некоторые правительства мира, например в европейских странах, занимаются этим намного активнее, чем американское. И что же говорит нам по этому поводу экономическая наука? К сожалению, мало что. Важнейшие вопросы, связанные с распределением доходов, требуют не экономического, а философского или идеологического ответа. Например, какое государство было бы лучше — то, в котором каждый американец зарабатывает 25 тысяч долларов, то есть достаточно для удовлетворения насущных потребностей, или же в его нынешнем виде, в котором одни американцы сказочно богаты, другие влачат жалкое существование, а средний доход граждан составляет около 30 тысяч долларов? Второй вариант описывает больший экономический пирог, а первый — пирог меньшего размера, но разделенный поровну. Экономика не снабжает нас инструментами для ответа на философские вопросы о справедливости распределения доходов.

Государство играет и еще одну важную роль: оно предоставляет широкий спектр так называемых общественных благ, повышающих наше благосостояние, которые, если бы этого не делало государство, не предоставлял бы населению частный сектор. Предположим, я решил купить противоракетный комплекс, чтобы защитить себя от ракет какой-нибудь особо агрессивной нации. (Этот комплекс похож на спутниковую антенну DirecTV, только стоит намного дороже.) Я спрашиваю своего соседа по имени Этьен, не хочет ли он войти со мной в долю; он отказывается, отлично понимая, что мой комплекс защитит и его дом от любых ракет, которые, скажем, Северная Корея может направить в нашу сторону. У Этьена, как и у большинства других моих соседей, есть мощный стимул воспользоваться моей системой бесплатно, так сказать, «проехать зайцем». Но ведь и я не хочу платить полную стоимость комплекса в одиночку. В итоге мы не покупаем противоракетную систему

основную, фундаментальную функцию рыночной экономики — использование ресурсов для максимально эффективного производства продуктов и услуг.

Факт остается фактом: никто особенно не любит спортивных арбитров, но ни один чемпионат без них не обойдется. Так каковы же правила эффективного функционирования рыночной экономики? Во-первых, государство определяет права собственности и защищает их. Вы собственник: дома, машины, собаки, клюшек для гольфа. В разумных пределах вы можете сделать со своим имуществом все, что захотите. Вы можете его продать, сдать в аренду или использовать в качестве залога. И самое важное — вы можете инвестировать средства в свою собственность и быть совершенно уверенным в том, что прибыль на эти инвестиции получите именно вы, а не кто-то другой. Представьте себе мир, в котором вы все лето ухаживаете за посевами кукурузы, а затем ваш сосед пригоняет комбайн, бодро собирает ваш урожай и забирает себе все деньги от его продажи. Звучит не слишком правдоподобно, правда? Отнюдь нет — если вы музыкант.

Именно эффективно работающее государство делает рыночную экономику возможной. Точка. А плохое государство или отсутствие оного уничтожает все преимущества капитализма; и это одна из причин того, что миллиарды людей во всем мире и сегодня живут в крайней нищете. В первую очередь государство устанавливает правила. Страны, где нет эффективно функционирующих правительств, никак не назовешь оазисами процветания, обеспеченного свободным рынком. В них дорого и трудно вести даже самый простой бизнес.

Если у меня есть установленное законом право на труд в тишине, то платежи должны производиться другой стороне. Это Стюарт должен был бы платить мне за то, чтобы я позволил ему барабанить. Но он делать этого не будет, потому что в данном случае игра (на барабанах) не стоит свеч (платы). Я писатель темпераментный и человек впечатлительный, и тишина для меня стоит никак не меньше 100 долларов, так что Стюарту, чтобы я терпел его грохот, пришлось бы раскошелиться как минимум на эту сумму. Но, как мы говорили, для него игра на бонго стоит всего 50 долларов. И он, понятно, не станет выписывать чек на сотню за то, чтобы делать нечто, обеспечивающее ему полезность всего на 50 долларов. В итоге я получаю тишину бесплатно. Это объясняет вторую важную идею Коуза: частные стороны всегда придут к одному и тому же результативному решению — тому, которое обеспечивает максимально эффективное использование всех задействованных ресурсов независимо от того, какая из сторон первой заявляет о своих правах собственности. Единственная разница состоит в том, кто в итоге кому платит.

Но, позвольте, если Стюарт жутко шумит, почему я вообще должен платить ему за то, чтоб он перестал это делать?! Возможно, и не должен. Одна из ключевых идей Коуза заключается именно в том, что частные лица могут самостоятельно разрешить проблему экстерналий только в том случае, если соответствующие права собственности всех сторон четко определены, то есть если мы точно сформулировали и знаем, какая из сторон на что имеет право. (Как мы обсудим далее в этой главе, права собственности часто включают в себя моменты гораздо более сложные, чем сама собственность.) Имеет ли Стюарт право грохотать и шуметь так громко, как ему нравится? И имею ли я право работать у себя дома в относительной тишине? Предположительно, на эти и подобные вопросы отвечают нормы и стандарты, установленные для Чикаго. Ответ на этот конкретный вопрос, скорее всего, зависит от времени суток:

У сторон, которых тем или иным образом касаются экстерналии, может найтись стимул прийти к частному соглашению по собственному желанию. Об этом нам сообщил Рональд Коуз, экономист из Чикагского университета, получивший Нобелевскую премию в 1991 году. При удачном стечении обстоятельств одна сторона, на которой экстерналии сказываются негативно, может заплатить другой стороне за отказ от приводящего к ним поведения. Например, когда мой сосед Стюарт увлекся игрой на барабанах бонго, я мог бы заплатить ему, чтобы он перестал это делать или переключился на менее шумный музыкальный инструмент.