Соперницы

В сборник зашли самые ранние произведения Шарлотты Бронте, а также и произведения её брата.  Здесь вы  найдете рассказы, поэмы, мне показалось всё довольно примитивным, по-детски, но истинный поклонник писательницы думаю будет доволен

В этот сборник входят написанные в подростковом возрасте Шарлоттой и Брэнуэллом Бронте приключенческие рассказы-зарисовки. В них нет единого последовательного сюжета, но есть полёт фантазии и обширные описания окружающей обстановки, природы. Видно, что эти рассказы забавляли и развлекали своих талантливых создателей.

«Однажды вечером, примерно в ту пору, когда ноябрьские холодные дожди и унылые туманы сменяются метелями и пронизывающими ветрами зимы, прочно вступившей в свои права, мы сидели на кухне у ярко пылающего огня. Только что завершился наш спор с Табби, уместно ли будет зажечь свечу, из которого Табби вышла победительницей — свечи мы не получили. Довольно долго все молчали, потом Брэнуэлл сказал лениво: «Я не знаю, что мне делать». Энн и Эмили подхватили.
Табби:
— Можете пойти спать.
Брэнуэлл:
— Что угодно, только не спать!»

И они стали придумывать небольшие истории островитян. Вот кусочек из них, дающий представление о стиле написания, характерном для всех рассказов из сборника:

«8 июня, остров Виде́ния
Дорогие король и королевы!

Я пишу вам, дабы известить, что в школе начался бунт, участников коего у меня нет времени перечислять: скажу лишь, что сейчас я в шалаше, выстроенном на свежем воздухе, и... но они приближаются, и я не успеваю ничего больше сообщить...

Остаюсь ваш и прочая,
Чарлз У.

P. S. После того как я это написал, было сражение, в котором наши псы дрались отважно и мы победили; впрочем, мы доведены до крайности недостатком провианта и, если вы не поспешите на помощь, вынуждены будем капитулировать. Захватите с собой гончую нашего отца, доктора Хьюма и еще Егеря...»

В книге встречаются очень правдоподобные описания поведения детей:

«— Какое роскошное у тебя жилье, Артур. Заверяю тебя, мой сын, оно едва ли может подготовить человека к тем тяготам, которые рано или поздно случаются в жизни каждого.

— О, отец! — воскликнул Чарлз. — Артур всегда создает тяготы даже там, где их нет. С самого своего прихода (то есть вот уже три часа) я ни разу не увидел улыбки на его лице и не услышал ни единого слова, так что принужден был открыть окно и забавлять себя беседой с каждым проходящим. Когда и этот последний ресурс исчерпался, поскольку во дворе не осталось ни души, я, просидев с полчаса в молчании, понял, что вот-вот впаду в меланхолию, поэтому встал, перенюхал все цветы и духи в комнате, затем принялся танцевать, трясти апельсиновые ветки, распевать веселые песни; я топал ногами, бушевал, плакал, строил Артуру рожи, передразнивая его кислую мину, вопил, смеялся, впадал в истерию и наконец, не вытянув из него и полслога, обессиленно рухнул на стул, где и сидел, в отчаянии глядя на Артура, пока не вошли вы, — и лишь тут он, к моей несказанной радости, поднялся и отверз уста, чтобы вас приветствовать.»

В рассказах присутствует плавное восхождение эмоций и глубинная экзальтированность чувств, которые уже в отточенном виде встречаются в зрелых произведениях Бронте.

«Мили через четыре мы очутились на безлюдной голой равнине, которой никогда прежде не видели. Мы продолжили путь, и вскоре все остальное скрылось из глаз. Вдруг вид неба резко переменился. По нему бежали огромные валы, увенчанные белой пеной, и мы слышали грохот, подобный рокоту далекого океана; луна выросла в исполинский шар многомильного диаметра. Мы в немом изумлении взирали на это поразительное зрелище, которое с каждым мигом станостановилось все великолепнее; шум нарастал. Внезапно волны разверзлись, и на равнину сошел великан, облеченный в солнце, с венцом из двенадцати звезд на голове. На миг мы ослепли от его сияния, а когда вновь обрели способность видеть, то поняли, что нас окружает красота, описать которую я бессильна. Здесь росли деревья и рощи из лучей, ручьи жидкого хрусталя струились по златому песку, и журчание их было мелодичнее арф и сладкоголосых соловьиных трелей. Там и тут высились рубиновые, изумрудные, алмазные, аметистовые и жемчужные дворцы; радужные арки из сапфиров, яшмы и агата перекинулись через широкие моря, и волны, приглушив мощные голоса, пели в унисон с серебряными потоками, орошающими эту лучезарную землю; их дивная песнь эхом отражалась от высоких гор, что вставали вдали, сверкая, подобно оправленным в золото опалам.»

Эти фантизии-приключения, шутливо пародирующие готические романы могут быть интересными и даже уютными, успокаивающими, навевая воспоминания о собственном детском, наивном и любознательном взгляде на мир. Конечно, если опустить те моменты, которые были шокирующе жестокими.
Тем не менее, мне показалось, читать такое больше пары рассказов сложно и даже скучно. Но, вероятно, этот сборник может заинтересовать исследователей внутренней жизни и характеров в семье Бронте.