Я хотела бы видеть Джейн Эйр, потому нахожу сходство там, где его нет. Да и потом за восемь лет она, наверное, изменилась.
Я принялась мягко убеждать ее, что я и есть та, кого она хотела бы видеть. И, убедившись, что она меня понимает и что сознание ее вполне ясно, я рассказала ей, как Бесси послала за мной своего мужа в Торнфильд.
– Я знаю, что очень больна, – сказала миссис Рид, помолчав. – Несколько минут тому назад я хотела повернуться и почувствовала, что не могу двинуть ни одним членом. Мне нужно облегчить душу перед смертью. То, что кажется нам пустяками, когда мы здоровы, лежит камнем на сердце в такие минуты, как сейчас. Здесь ли сиделка или мы с тобой одни в комнате?
Я успокоила ее, сказав, что мы одни.
– Так вот. Я вдвойне виновата перед тобой и теперь очень сожалею об этом. Первая моя вина в том, что я нарушила обещание, данное моему мужу: вырастить тебя как собственного ребенка; другая вина… – Она смолкла. – В конце концов, может быть, теперь это не так важно, – пробормотала она про себя. – И потом… я могу поправиться, стоит ли так унижаться перед ней?
Она сделала усилие, желая повернуться, но это ей не удалось. Выражение ее лица изменилось. Казалось, она прислушивается к чему-то в себе, что могло быть началом близящейся агонии.
– Да, с этим нужно покончить. Передо мною вечность; лучше, если я скажу ей. Подойди к моему комоду, открой его и вынь письмо, которое ты там увидишь.
Я выполнила ее желание.
– Прочти письмо, – сказала она.
Оно не было пространным, и вот что оно содержало:
«Сударыня!
Не будете ли вы так добры прислать мне адрес моей племянницы Джейн Эйр и сообщить, как она живет? Я намерен написать ей, чтобы она приехала ко мне на Мадейру. Провидение благословило мои труды, и я приобрел состояние, а так как я не женат и бездетен, то хотел бы