Цитаты из книги «Удушье»

– Искусство рождается только от горя. И никогда – от радо

И я говорю: – Пожалуйста, друг. Скажи мне правду. Я – не добрый, и не душевный, и не заботливый, и не хороший. Я – просто мерзавец. Я – малахольный безбашенный неудачник. С этим я еще как-то смирюсь. Я – неисправимый сексуально озабоченный маньяк, который всю жизнь думает не головой, а головкой члена; и я все время должен об этом помнить.

– Сажать меня в тюрьму – это лишнее. Наши законы и бюрократизм и так превратили весь мир в чистый и безопасный исправительно-трудовой лагерь.

Вы заранее знаете, что динозавр не сожрет детишек. Конец обязательно будет счастливым. В мире уже не осталось места для настоящего бедствия, для настоящего риска – а значит, и для спасения тоже. Для бурных восторгов. Для истинного, неподдельного возбуждения. Радости. Новых открытий. Изобретений.

Мама часто ему говорила, что ей жалко людей. Они так стараются превратить этот мир в безопасное, организованное место. Но никто не понимает, как здесь тоскливо и скучно: когда весь мир упорядочен, разделен на квадратики, когда скорость движения везде ограничена и все делают то, что положено, – когда каждый проверен, зарегистрирован и одобрен. В мире уже не осталось места для настоящего приключения и истинного волнения.

Я говорю, что меня уже это достало. Нет у меня никакого запаса любви. Мне на всех наплевать. Я – бесчувственный чурбан. И никто меня не заставит что-то почувствовать. Никто и ничто меня не проймет

– Моя цель, – говорит мама, – не в том, чтобы упростить себе жизнь. Она говорит: – Моя цель – упростить себя.

Она увидела гору без обрамления речи и слов. Без тесной клетки ассоциаций. Она увидела гору без всей совокупности знаний о том, что собой представляет гора.

Это великая цель, – сказала мама, – найти лекарство от знания.

Единственное, что мне нравилось в обязанностях мальчика-служки, – это когда ты случайно ударишь кого-нибудь дискосом в горло. Люди стоят на коленях, руки сложены для молитвы, их лица, озаренные божественной благодатью, – как они вдруг кривятся. Мне это нравилось.