Цитаты из книги «Проклятые»

Самая худшая дискриминация – это дискриминация мертвых живыми. Никого так сильно не маргинализируют, как нас. Если мертвых и изображают в поп-культуре, то лишь как зомби

Я спрашиваю: мазала ли она когда-нибудь хлеб маслом до того, как разломить? Не употребляла ли слово «ложить»? Никогда не закрепляла отпоровшийся подол булавкой или скотчем? Между прочим, я знакома с целой толпой душ, которых осудили вечно гореть в аду как раз за такие провинности, так что пусть Эмили не спешит с выводами. Если верить статистике Бабетт, в ад попадают сто процентов умерших от СПИДа. И все жертвы аборта. И все, кого убили пьяные водители.

И еще, предупреждаю я раковую бабушку, не ждите от демонов советов или помощи – если не будете постоянно давать им на лапу шоколадки. Демоны-бюрократы напускают на себя официальный вид, перекладывают какие-то бумажки и обещают, что пересмотрят ваше дело, но на самом деле все думают: раз вы в аду, значит, в чем-то виноваты.

Если верить Леонарду, именно так ад ломает людей – позволяет пускаться во все большие и большие крайности, превращаться в злобные карикатуры самих себя, пока они наконец не осознают свою ошибку. Возможно, задумчиво говорю я по телефону, это единственный эффективный урок, который мы усваиваем в аду.

Бедная дряхлая старушка ответила почти на все мои вопросы о жевательных резинках, скрепках и ватных подушечках. Я уже давно призналась ей, что мне тринадцать лет, я мертва и сослана в ад.

И все-таки, несмотря на боль от опухоли и жуткие побочные эффекты, старушка из Мемфиса не уверена, что стоит расставаться с жизнью.

Телефонный банк, где я работаю, находится в главном офисе ада, объясняю я умирающей. Нужно просто миновать Великий Океан Пролитой Спермы и свернуть налево у Реки Бурной Рвоты.

Наверное, проект исследования человеческого генома когда-нибудь обнаружит у меня какой-то рецессивный ген оптимизма, потому что, несмотря на все усилия, я по-прежнему не могу наскрести и пары дней безнадеги. Ученые назовут это синдромом Поллианны, а я бы сказала, что это хроническая погоня за радугой.

Читать почти все книги – абсолютно то же самое, что быть трупом. Там все такое… завершенное. Да, Джен Эйр – вечная героиня без возраста, но сколько раз ни читаешь эту проклятую книгу, Джен всегда выходит замуж за уродливого и покалеченного огнем мистера Рочестера. Она никогда не поступит в Сорбонну, чтобы получить степень магистра по французской керамике. Она не откроет в Гринвич-Виллидж Нью-Йорка дорогое бистро. Перечитывайте Бронте сколько угодно, но Джен Эйр никогда не пойдет на операцию по смене пола и не выучится на суперкрутого убийцу-ниндзя.

Если верить Бабетт, в аду оказываются девяносто восемь целых три десятых процента юристов – а фермеров всего двадцать три.