Пули стучали по нему. Но невзирая на новообретенную мощь, он в отчаянии увидел, что товарищи погибают, потому что сам он все еще был в этой одежде неуклюжим.
У Порт-Майо рельсы, которые трамвай прокладывал сам для себя, вошли в лес. По окнам застучали ветви и листва. Движение замедлилось. Их окружала зелень. В конце концов машина остановилась на лужайке, аккуратно коснувшись буферов, которые выросли из земли при их приближении.
Они питаются тем, что видят. – Приятно сообщать ей то, чего она не знает. – Мы их ловим и раскармливаем, показывая яркие цвета, потом жарим. – Он вспоминает: мясо от обилия впечатлений делалось жирным. За первым существом выкатывается целая стайка. Сэм фотографирует, как они на нее смотрят.
Из-за остова машины выкатывается пернатый шар размером с кулак, взметнув облако пыли. Открывается. В центре у него единственный голубой глаз, который смотрит пристально.
Взять хотя бы Зелигмана. Или Кохун. А Эрнст и де Гиври? Фламель и Бретон? Ты читал «Второй манифест». «Я требую от сюрреализма истинного и глубокого затмения оккультизма»