Цитаты из книг автора «Бьянка Боскер»

Мы с моими коллегами по Terroir знали все вина своей карты, как будто они были людьми: кто из них – объекты вожделения, кто – никчемушники, кто – неразрешимая загадка, кто – источник вдохновения.

Красное называли австралийским ширазом, французским сира, неббиоло, темпранильо, мальбеком, каберне-совиньон.

«Опустоши свой разум, – написал в начале письма Морган, цитируя Ли. – Стань бесформенной сущностью, словно вода. Когда воду наливают в чашку, она становится чашкой… Будь водой, дорогая моя».

В городе явно ощущался приоритет количества над качеством

по мнению историков, в тот момент она перестала быть средством общения и стала кулинарным спектаклем.

Оказывается, пробка шампанского представляет угрозу для общества. Она выскакивает из бутылки со скоростью 40 километров в час и, если кто-то окажется на ее пути, может оставить синяк, рану или даже лишить человека зрения.

Глоток бургундского Руссо Шамбертен Клоде-Без Гран-Крю из бутылки за 1200 долларов вызвал у него приступ нехарактерной немоты

Дэниел передал микрофон смешливому виноделу, и тот предложил выпить за «оглушительную интоксикацию». – Это все, чего я желаю вам сегодня вечером! – произнес он, поднимая свой бокал.

Работа Моргана как сомелье заключается не в том, чтобы переосмысливать собственное место в мире, а чтобы давать такую возможность своим клиентам, подбирая для них соответствующие вина. Но действительно ли клиенты искали такой опыт? Действительно ли энофилы-дилетанты грезили о тех или иных бутылках, потому что хотели почувствовать себя мешками с водой и органами? Я задумалась о том, как этот мир выглядит с точки зрения винного РХ и какую радость они находят в вине.

Я пробовал вина, которые заставляют тебя осознавать собственную ничтожность. Такое же чувство испытываешь, глядя на «Лежащую обнаженную» Модильяни. Глядя на эту картину, я говорю себе: «Существует нечто вне меня и гораздо большее, чем я», – объяснял Морган. – Вино для меня – точка, где расширяется мировосприятие, где я понимаю, что я неважен. Что я не более чем мешок с водой и органами, который, если повезет, проведет в этом мире лет восемьдесят. И нужно что-то придумать, чтобы это время не прошло впустую. Глоток вина не будил в Моргане дикого зверя. Дайте ему бокал вина из Кондриё – ив его аромате он прочел бы все про кровь и пот, слезы и надежды, вложенные в это вино сборщиками винограда, виноделами и виноторговцами. Он был восприимчив к человеческому вкладу и природным метаморфозам, создавшим эту бутылку, понимал ее нравственное и историческое наследие. – Я могу рассказать о людях все, когда пробую их вино, – сказал он.