Прекрасное воскресное утро оборвал топот шагов и громогласный голос Игоря, мгновенно вырвавшие Демьяна из сна:
– Андреич! Когда следующая вылазка-то будет?
Демьян нехотя освободился из спальника и пошел к выходу из своей палатки.
– Когда будут подходить к концу запасы дерева, тогда и пойдем! – буркнул он спросонья.
– Так заканчиваются уже. Я только что узнавал! – стоял на своем Игорь.
– Малой, отстань! Даже если скоро и пойдем, ты все равно не при делах. Останешься, как всегда, здесь и будешь следить за питанием!
– Но я же…
– Никаких «но»! Возвращайся к своим обязанностям! – ответил ему Демьян и зашторил вход в свою палатку.
Он тихими шагами вернулся вглубь палатки, чтобы не разбудить ее, но Алена уже не спала.
– Прости меня, пожалуйста.
– Да все в порядке, правда! Я ведь все понимаю, и тебе совершенно не за что извиняться.
Было еще слишком рано, но обоим не спалось, и они долго общались. Едва слышно, шепотом, чтобы не разбудить детей.
– Понимаешь, – говорил он сквозь слезы, – мне очень стыдно и обидно, что я уделяю больше времени всем этим чужим людям, чем тебе. Стыдно! Но я не знаю, как это бросить, и вообще возможно ли это… Я настолько глубоко погряз во всех общественных делах, на меня возлагают все большие надежды, все эти люди доверяют мне не только какие-то общие организационные вопросы, но и свои жизни, свои судьбы. Я не знаю, как сказать им всем, как попробовать объяснить, что я очень устал, что мне нужно время, что я хочу отдохнуть!
– Тебе не должно быть стыдно. Это вполне нормальные вещи. Люди живут, умирают, на смену им приходят другие. Они к тебе привыкли, привыкли и к тому, как ты обустроил их теперешний Дом. В конце концов, им нужен руководитель. А ты, как никто другой, подходишь на эту должность!
– Может быть ты и права. Но у меня есть ты и наши дети, которые растут без моего внимания. Так не должно быть. Понимаешь?
– Я все понимаю! А ты, дурачок, не ценишь своего счастья – сказала она, улыбнувшись, – Я люблю тебя.
– Спасибо тебе. И я тебя люблю.
Демьян поцеловал свою жену и, с ее благословения, собрался и вышел из их палатки, все еще оставляя им шансы и время на крепкий и здоровый сон.
– Здорово, Саныч!
– Здорово, Андреич!
Они пожали друг другу руки и направились к умывальнику в специально обустроенную комнатку. Воду здесь, как и во всем мире со времени катастрофы, старались по пустякам не расходовать. Но по утрам телу просто необходима была влага, пусть даже такая скудная и дорогая.
– Ну что, выкладывай давай, что нового, какие проблемы, что нам предстоит сделать сегодня? – спросил Демьян, набирая в рот воды, чтобы ополоснуть его и освежить после сна.
– Так… все вроде и в порядке… все при работе, вроде не бедствуем… в целом все довольны сегодняшней жизнью и своим положением… как-то так… – ответил Сан Саныч и опустил лицо в ладони, в которые набрал чуть теплой воды.
– А Игорюха мне что-то с утра толковал, что дерево в запасах к концу подходит… бредит он что ли или правда?
– Ну да… кончается, но еще недельку, наверное, протянем…
– Саныч! Чего ты там все мямлишь и бубнишь себе под нос? Что с тобой такое? Может спросить чего хочешь?
– Ну… вообще-то, да! – ответил Сашка, повеселев, что Демьян наконец-то его понял.
– Так спрашивай, а не ломайся и не юли! Ей-богу, как баба!
– Ну… я как бы не спросить, а попросить хотел…
– Выкладывай! – уже нервно прикрикнул на него Демьян, который не любил людей, которые мнутся, а по делу ничего не говорят. Казалось ему, что такие люди чего-то недоговаривают, скрывают и в любой момент могут его подставить. Хотя, конечно, в любой нормальной ситуации Саныч не вызвал бы у него никаких подобных чувств, ему он полностью доверял. И именно это и настораживало Демьяна больше всего.
– Дело в том, что у Ильи сыну два дня назад пятнадцать лет исполнилось. Совсем большой стал уже. Надо бы ему как-то поделикатнее рассказать о нашей жизни, о нашем быте, о том, как и чем мы живем, что нужно, а что нельзя делать… Ну, ты понимаешь меня. Я бы попросил кого-нибудь другого, чтобы тебя не отвлекать, да сам понимаешь, что лучше тебя никто его в курс дела не введет. Я ж правда понимаю, как я не в тему и не ко времени, но ведь не на кого, кроме тебя и положиться совсем. А вопрос-то срочный и важный…
– Да уж, Саныч, подкинул ты мне дельце… Это похлеще тварей всяких снаружи будет. С ними-то хоть я научился общий язык находить, а вот с детьми… Своих-то воспитать толком не могу…
– Так что, не возьмешься что ли? – поник Саша.
– Куда ж я денусь? Давай! – обреченно, но с улыбкой, сказал Демьян – И ему и мне есть чему поучиться!
Оба синхронно засмеялись.
– Спасибо тебе. Вот таким и должен быть начальник: чтоб мог и тварей пораженных усмирить, и с детьми поговорить по-взрослому, и чтобы мужем и отцом был примерным! Повезло нам с тобой!
– Ой, Саныч, хватит подлизываться! В одиннадцать ноль ноль пусть приходит в столовую (часы здесь были обязательным элементом. Сохранились, правда, только основные, висящие над входом в центральную главную комнату подземелья. Они работали от головного генератора, обеспечивающего Обсерваторию светом. Другого источника времени не было. Поэтому за ними следили лучше, чем за собой. Но Демьян не привык доверять технике и всегда полагался на «часы» своего организма, и они его никогда не подводили. Обычно он везде появлялся раньше назначенного срока, так что ни разу не опоздал). Я там его буду ждать – ехидно улыбаясь, ответил Демьян, – Только пусть памперсами запасается, будет страшно, – весело отшутился начальник Обсерватории, а сам тем не менее ни на миг не почувствовал, что будет выглядеть и чувствовать себя увереннее, чем повзрослевший пару дней назад паренек.
Расплывшись в добродушной улыбке, он хлопнул Саныча по плечу и куда-то побрел. Но, как только, Саша пропал из поля его зрения, Демьян напрягся и стал серьезным, сердце с бешеной скоростью гоняло кровь по организму. Это было для него настоящим испытанием.
– Саныч! Сволочь! – вспыхнуло у него в голове. Но тут же, успокоившись, он взял себя в руки и тихо-тихо сам себе приказал:
– Надо, так надо! Будем действовать. И не таких зверей усмиряли.
Он одернул ворот своей рубашки, придавая себе тем самым внушительный вид, как ему казалось, и побрел дальше, погрузившись в свои мысли.
Демьяну всегда тяжело давалось общение. Особенно, когда нужно было серьезно и долго разговаривать. Он продумывал до мелочей каждую свою реплику, каждое движение и все поведение в зависимости от любой сложившейся ситуации, в его голове были тысячи планов. Наиболее удачные, по его мнению, он запоминал и молчаливо, про себя, оттачивал, чтобы потом блеснуть перед собеседником. Но, как бы он ни старался, когда приходила пора разговора, он терялся и говорил сбивчиво, невнятно и совершенно некрасиво. За это он себя всю жизнь ненавидел.
Вот и сейчас была точно такая же ситуация. Он сидел в столовой в ожидании мальчика (нет, мальчик не опаздывал, просто Демьян всегда приходил сильно заранее). Он уже позавтракал и пил какой-то теплый «чай». Чаем его назвать можно было лишь с большой натяжкой. Так… отвар из каких-то трав, которые собирали местные специалисты. Это был еще один огромный дар обитателям Обсерватории, еще один шанс продолжать создавать иллюзию обыденной размеренной жизни, способ поддерживать и воссоздавать свои привычки и обычаи. Да и не во вкусе было дело, просто «чай» был горячим и ароматным. Начальник Обсерватории ерзал на стуле и постоянно чесал затылок, перебирая пальцами.
Сейчас Демьян мог себе это позволить, потому что столовая была почти пустой, ему совсем не надо было торопиться освободить место и дать отдохнуть хоть немного работникам столовой. Хотя именно это его больше всего и раздражало, он уже хотел, чтобы малец поскорее пришел, и всему этому наступил бы конец…
Мальчик шел дрожащей и неуверенной походкой, всем своим видом, однако, пытаясь показать стойкость оловянного солдатика. Но, в силу его возраста, это у него настырно не получалось.
Он издалека заметил силуэт человека, который был известен каждой мухе во всей округе, и направился к нему для разговора. Мальчик слабо представлял, о чем именно сейчас с ним будет разговаривать начальник Обсерватории, но понимал и чувствовал, что это будет очень важно и серьезно. Ведь даже папа не смог ему этого объяснить, а просто дал доброе напутствие.
До начальника оставалась какая-то пара метров, и Егор собрался и сделал уверенные и четкие шаги, каким когда-то таких, как он, учили в армии, и вмиг достиг Демьяна.
– Здравствуйте, Демьян Андреевич. Младший Ильин прибыл… – начал было чеканить текст мальчишка (текст, который он долго заучивал, чтобы не показаться неосведомленным и невежливым), но Демьян тут же его оборвал.
– Ну, здравствуй, Егор. Что же ты так официально ко мне обращаешься? Я ж тебя видеть-то хотел для житейской беседы, а ты вон как! – Демьян поднял руку вверх и расплылся в добродушной улыбке, он меньше всего хотел сейчас напугать или смутить мальчика своим резким замечанием, но продолжать в духе «обязаловки» ему не хотелось гораздо больше.
– Хорошо. Как скажете – с серьезно-каменным лицом уверенным голосом проговорил Егор.
– Я даже не знаю, с чего и начать. Просто люди меняются, приходят и уходят. Так же и жизнь, и мир вокруг нас беспрерывно меняются, особенно сейчас. И то, как жили люди двадцать лет назад, сегодня кажется фантастикой. И то, как мы сейчас с тобой здесь живем, люди, жившие двадцать лет назад, тоже называли именно так. Понимаешь? – он говорил неровно и сбиваясь, путаясь. А паренек на его фоне казался просто крепким орешком.
– Да Вы не волнуйтесь так, дядя Демьян! Я ведь уже совсем взрослый, и все понимаю. Вы говорите все, как есть, если так нужно, – сказал мальчик, чуть отпустив свою серьезность и, как будто, проявляя жалость. Он испытывал громадную неловкость, также разрываясь между желанием не обидеть хорошего человека и нежеланием тратить время на пустые сожаления и расстройства.
Демьян не позволял никогда называть его дядей или прочими неуставными словечками. Нельзя давать слабину и даже детям позволять общаться с тобой не как с начальником станции, чтобы не расслаблять их поведение в дальнейшем. Репутация и звание имели здесь свою цену. В этом мире все слишком быстро поменялось – теперь дети становились взрослее намного быстрее, чем в его юности. И теперь гораздо легче было понять и почувствовать, кто здесь твой друг, а кто предаст тебя, спасая свою шкуру и добычу, да и цена этого знания стала гораздо выше. Но в этот раз Демьян ничего ему не ответил, не сделал замечания, а оставил все как есть. Может быть и зря…
«Ну, так даже и проще», – подумал про себя Демьян и с облегчением вздохнул. А вслух проговорил: – да ты садись, а то в ногах правды нет.
Егор присел, и ему тут же подали кусок мяса с салатом и местный «чай» (полный обеденный рацион взрослого обитателя Обсерватории). Мальчик посмотрел с вопрошанием на начальника, на что тот сказал:
О проекте
О подписке
Другие проекты