Глава 3. Явь и навь

Непроходимая чаща. Черные безжизненные стволы деревьев, покрытые мхом и плесенью, словно корявые пальцы, торчащие из земли, густо сплелись голыми ветками над головой, закрывая серое небо. Ни звука, такая тишина, что отчетливо было слышно свое дыхание. Ноги по щиколотку погрузились в болото, выдавливая на поверхность мутную, зловонную жижу. Святогор озирался вокруг, пытаясь понять где оказался. Одно дело сознательно войти в транс, другое спонтанно нырнуть, как того требовала экстремальная ситуация, только теперь он не знал где находится и поэтому ощущал растерянность.

«И где теперь искать Кузьмича, если не понимаешь даже где находишься сам?..» Все пошло наперекосяк. Святогор задумчиво почесал бороду, но тут же одернул руку, которая вместо бороды, нашла лишь щетину. Шаман убрал ногу и пригнулся ниже, к образовавшейся в оставшемся следе, луже. Из темной воды, как из зеркала на него смотрело его собственное отражение. Святогор схватился руками за свое лицо, не понимая, что происходит. Это бесспорно был он, только лет сорок тому назад, совсем молодой и полный сил. Но как это возможно? Старик задумался. В трансе, когда он сознательно в него погружался, он оставался самим собой и лишь во снах всегда видел себя молодым. Святогор нащупал рукой дорожную сумку, все атрибуты были на месте. На спине, на толстом кожаном ремне висел бубен, а на затылке Маска Предков и только вместо обычной палки, на которую он всегда опирался при ходьбе из-за боли в коленях, был посох с белой сферой на конце.

«Хм, все как во сне» – подумал шаман и для проверки начал читать заговор, сфера на конце посоха засветилась приятным белым светом, разгораясь все ярче. Сомнений не было, это сон. Но разбираться с этим не было времени. Нужно найти Кузьмича, пока длится это пограничное состояние. А поразмышлять можно и в движении. Потушив сферу, в которой пока не было необходимости, шаман вытащил из сумки кости с нацарапанными на них символами и подбросил их. Кости упали, указывая дорогу и, убрав их обратно в сумку, шаман отправился в путь. Крепкие ноги уверенно шагали по болоту, в этом было что-то приятное и давно забытое. Святогор на секунду представил, как бы сейчас ковылял, останься он стариком, и улыбнулся. Но отвлекаться не стоит, тут же одернул он себя.

«Самый главный вопрос, когда я найду Кузьмича, если конечно найду, – как вытащить нас обоих обратно? Есть один заговор, но сработает ли он… И пробовать нельзя, ведь если сработает, меня выкинет обратно, а Кузьмич останется тут и тогда все пропало. Остается только надеяться…» Шаман шагал по лесу, петляя между деревьев, которые бесконечной стеной вставали перед глазами. Унылый пейзаж совсем не менялся и засомневавшись шаман еще раз проверил выбранный маршрут. Кости упорно утверждали, что все верно, других вариантов не было, оставалось только довериться. Начинало темнеть. Впрочем, в густом лесу и так царил гнетущий полумрак, к которому глаза почти привыкли, но тьма сгущалась все сильней. Вот деревья потихоньку расступились и Святогор вышел из Мертвого леса. Черные безжизненные стволы, цепляющиеся друг за друга кривыми ветками, были позади, но в носу еще оставался запах гнили и болотной сырости. В ночном мраке едва ли что-то было различимо и протянув свой посох вперед он начал шепотом читать заговор. Сфера на конце посоха разгоралась все сильнее, освещая пространство вокруг белым люминесцентным светом. Уходящее вдаль поле скрывала ночная мгла, от сырой земли поднималась зеленоватая зловонная дымка, в которой едва различимо стояли ожившие мертвецы, восставшие словно из самого ада. Они стояли неподвижно, слегка покачиваясь, уставившись на странника своими пустыми глазницами.

– Ты не пройдешь, Шаман! – раздался голос в голове Святогора. – Мы здесь хозяева, твоя магия слишком слаба, – этот голос эхом звучал в самом сознании Святогора.

«Ну вот, началось..,» – прошептал шаман сам себе и почувствовал, как его ноги начинают увязать в сырой земле, как в трясине, медленно погружаясь в нее. Перед глазами возник образ седовласого старца. Старец злобно скалился, глядя своими слепыми глазами прямо в душу шаману.

– Ты слишком слаб! – повторялось отовсюду и невозможно было понять, звучит ли голос наяву или только в его голове. Этот голос сводил с ума, подавлял волю, стирал грань реальности и вымысла. Сфера начала затухать и почти погасла. Мертвецы стояли напротив, слегка покачиваясь в густом тумане, уставившись своими пустыми глазницами на сходящего с ума человека.

Вдруг в небе раздался крик, похожий на крик чайки. Святогор усилием воли поднял глаза вверх и замер от изумления. Огромный черный ящер, в черной чешуйчатой броне падал с неба, сложив свои перепончатые крылья. На спине ящера стоял всадник в доспехах, сделанных из кожи птеродактиля, и размахивал непропорционально огромным мечом.

– М-м-мать… Кузьмич? – Святогор не верил своим глазам. Голос старца в голове стих и сфера вспыхнула с удвоенной силой. Шаман кивнул и на лицо упала Маска Предков, выхватив из-за спины бубен, раскачиваясь из стороны в сторону, Святогор напевал заклинание, стуча сферой по натянутой коже бубна. В тяжелом небе начали сгущаться черные тучи, закручиваясь в воронку. Поднялся ветер, гремел гром и засверкали молнии. В это время ящер, опустившись до самой земли, снова издал крик, извергая из груди пламя, сжигая все на своем пути. Мертвецы бросились в бой.

Кузьмич спрыгнул в самую гущу скопления врага, яростно размахивая мечом. Мертвецы разлетались в стороны, разрубленные пополам, но тут же срастались обратно и вставали снова. Видя это, шаман все неистовее читал заклинание, потом вдруг поднял сверкающий посох над головой, небо разверзлось и под оглушительный грохот грома в сферу ударила молния, отрикошетив сверкающим разрядом она вонзилась в клинок Кузьмича, извергая столбы искр и воспламеняя его. Горящий металл рубил мертвецов, превращая их в пыль.

Шаман наскоро очертил вокруг себя руну и ударил посохом в землю. Яркий свет, создавая купол, словно щит окружил его, защищая от нечисти. Нащупав свободной рукой амулет, висящий на шее, Святогор прислонил его ко лбу. Амулет в виде глаза заключенного в треугольник, коснувшись кожи лица, превратился в живой глаз где-то посередине лба. Шаман закрыл глаза и сосредоточился. Веки третьего глаза медленно открылись и морок пропал. Все нереальное вдруг исчезло, осталось только поле, в котором Кузьмич, с развязанными шнурками от кого-то яростно отбивался охотничьим ножом. Приглядевшись еще внимательнее, шаман увидел вдалеке лежащую на земле фигуру мальчика, поджавшего ноги и в страхе закрывающего лицо и голову руками.

Материализовав амулет обратно, шаман открыл глаза. Он ни разу не видел Егора, но сомнений не было, что это был он. Бедняга вжимался в землю, панически боясь обступивших его мертвецов. Видя эту картину, шаман пришел в ярость. Пошарив в сумке рукой, он достал оттуда небольшой флакон с мутной вязкой жидкостью и сорвав крышку, залпом выпил ее. Стиснув от злости зубы, он надел маску, которая словно живая тут же стянулась на затылке, став вторым лицом. Нарисованный рот скривился в оскале, обнажая огромные белые клыки. Упав на одно колено и упершись рукой в землю, шаман увеличивался в размерах. Кости хрустели, вытягиваясь и обрастая мышцами, одежда рвалась по швам, а голая кожа покрывалась густой белоснежной шерстью. Спустя мгновение, он поднял к небу свои абсолютно черные глаза и издав протяжный вой выскочил из защитного купола. Зелье действовало не долго, поэтому Святогор тут же устремился к Егору, разрывая всех, кто вставал на его пути, своими мощными когтистыми лапами. В это время Кузьмич яростно бился, прикрываемый своей огромной птицей. Мертвецы наступали со всех сторон, но он уверенно продвигался к Егору.

Когда до парня оставалось совсем немного, шаман почувствовал, что действие зелья подходит к концу и собравшись с силами сделал пару мощных прыжков, приземляясь возле лежащего юноши уже в образе человека. Перевоплощение отняло много сил и нужно было срочно уходить. Не медля ни секунды он начал читать заговор, рисуя на земле пентаграммы, которые оживая сами расползались в нужные места, образуя собой круг, в центре которого, вначале неуверенно, а потом все сильнее и сильнее, появился столб белого света. Все было готово.

– Уходим! – крикнул он Егору и, схватив его за воротник, не дав прийти в себя, затолкал в круг. Парень испуганно озирался по сторонам пока свет поглощал его.

– Кузьмич, уходим! – крикнул Святогор. Свечение начинало ослабевать, но Охотник словно не слышал, продолжая рубиться с нечистью. В это время птеродактиль, подхватил его своими лапами и, вырвав из гущи бойни с мертвецами, забросил прямо в столб света. Следом моментально нырнул Святогор. Портал захлопнулся.

Кузьмич открыл глаза, лежа на мокром полу, в центре зала со стеклянным куполом вместо крыши, рядом лежал Святогор, тоже потихоньку приходящий в себя.

– Ну ты даешь Охотник – чуть слышно сказал шаман, пытаясь встать, опираясь на локти.

Вера Андреевна, которая все это время так и стояла в зале, не зная что делать, бросилась помогать.

– Прохор Кузьмич! Святогор! – выкрикнула она, подбегая к ним, – когда вихрь исчез, я увидела, что вы оба тут лежите. Пыталась вас будить, но ничего не вышло. Боже! Как же я испугалась! – тараторила женщина.

– Не переживайте, уже все позади – прокряхтел шаман, ковыляя к своей каморке – и с Егором все в порядке… Ну, Прохор, ты, однако… – бросил он вслед и одобрительно покивал головой, исчезая за материей.

***

– Да что вы там бубните? Голова от вас разболелась! – раздраженно ворчал Кузьмич и не дожидаясь ответа снова закрыл глаза, усердно растирая пульсирующие виски, хотя это совершенно не помогало.

Егор так увлеченно рассказывал Никите свой увиденный вчерашней ночью сон, что не сразу отреагировал. Никита слушал его разинув рот.

– Прохор Кузьмич, мы на охоту-то идем сегодня? – неуверенно спросил он, глядя на захворавшего старика. Ребята с раннего утра ждали выхода, который все время откладывался из-за того, что Охотник никак не мог собраться с мыслями после бессонной ночи.

– Ишь ты какой умный, посмотрел бы я на тебя! Как соберусь, так и пойдем, а пока, потише там! – язвил в ответ старик.