Скульптор

Я живу в небольшом поселке городского типа A. Звучит, вроде, неплохо, но на деле это странное место. Мы – ни то, ни се. Ни рыба, ни мясо. Для городских мы – деревня, для деревенских – городские. Здесь вы встретите и частные покосившиеся хибары, а в нескольких метрах от них запросто может быть воткнута советская хрущевка. Выйдя из парадной, вы можете легко угодить в огород или клумбу, а по центральной улице у нас запросто могут разгуливать гуси и коровы. В общем такая странная романтика, вроде и город, а, вроде, и не совсем.

Но скукота у нас стоит смертная. У нас не происходит ровным счетом ничего. Полная тишь да гладь. Абсолютно сельская жизнь, несмотря на наличие пятиэтажек и асфальтированной дороги. У нас совершенно отсутствуют развлечения в любом виде. Вот, несмотря на то, что соседний поселок X и не носит гордого звания «поселка городского типа», у них хотя бы есть местный ДК, где по выходным они устраивают дискотеки. А, с недавних пор, к ним даже стал фокусник приезжать. А у нас нет даже такого ДК. Поэтому, вы должны понимать, что любое, даже самое мелкое событие, для нас является праздником. Вот, например, если коза у тети Маши окотилась, эта весть ходит весь день из уст в уста. Люди останавливаются на улицах и обсуждают такую вот, казалось бы, полную и ничего не значащую глупость. Любая мелочь для нас является интересной, а все, что происходит, – событием!

Я не буду вам рассказывать обо всех обитателях нашего поселка, потому что их истории точно такие же, как и моя, совершенно неинтересные. Вас, городских, ведь и так ничем не удивишь.

Во всем нашем поселке есть только один любопытный персонаж, о нем вам и расскажу.

***

Зовут его Аким. Это крепкий мужчина, лет пятидесяти от роду. Он мускулист и жилист, имеет широкие плечи, огромные кулаки. Волосы его спускаются ниже плеч, а лицо обрамляет длиннющая борода. Он всегда ходит в огромных сапогах и русской косоворотке. Он молчалив и нелюдим. Но, если кто-то приходит к нему, он всегда вежливо и приветливо общается, но сам ничьего общества не ищет.

Когда-то он жил в большом городе и был достаточно богат. У него была своя огромная мастерская, под которую он выкупил целый этаж здания и там творил. Он был скульптором. Несмотря на свои внушительные габариты, он выполнял тончающую работу. Он показывал нам фотографии и, скажу я вам, его творения – это лучшее, что все мы когда-либо видели. Он прорабатывал каждую складочку на одежде и прорисовывал каждую морщинку на лице своих героев. Их можно было спутать с живыми. Он нарушал все законы физики в своих произведениях. Но, несмотря на свою гениальность, его так и не признали. Он делал скульптуры великих людей и пытался продавать, а потом и дарить их государству, но его отвергали. Он даже пытался наняться в бюро ритуальных услуг, но и там ему не нашлось места. Потратив всю свою жизнь на создание шедевров, он так и не смог найти себе места и применения в большом городе. Он продал свою студию и уехал жить в наше захолустье. Говорят, что, когда новые владельцы открыли двери бывшей студии, то увидели огромное помещение, полностью заваленное мелкими камнями. Маэстро разбил все свои творения, превратив эти живые шедевры в груду камней. На вырученные от продажи деньги он купил большой участок в нашем поселке. Он не бросил свое занятие, а продолжал творить и у нас. Он творил не потому что мог творить, а потому что не мог не творить. Он создавал героев мультфильмов и всяких животных. Они были ничуть не хуже, чем те шедевры, какие мы видели на фотографиях. Аким работал днем и ночью. Он не ходил по поселку, не слушал и не распускал слухи. Ему ничего не было интересно, он был увлечен своей работой. Председатель разрешил ему расширить свой участок и немного вырубить вглубь лес. Всю свою территорию он заставлял уже готовыми скульптурами. Конечно, мы ходили глазеть. А для детишек это был сущий рай. Аким не вступал ни с кем в разговоры, но никогда не возражал против того, чтобы дети ходили смотреть на его творения. Он всегда с улыбкой их приветствовал, если они не знали персонажа, то рассказывал про него, но потом неизменно удалялся и снова принимался за работу. Очень странный персонаж. Фанатик, параноик, но хоть какую-то живость он вносит в нашу скучную жизнь. Хотя он живет на отшибе, на самой границе нашего поселка. Сам он практически не выходит, да и мы к нему редко наведываемся. Мы не мешаем ему, а он не мешает нам. Странный дядька, но, в целом, все люди странные, у каждого свои тараканы. Он не имеет никакой злобы, да и гений к тому же. А гении ведь все немножко не в себе.

***

Однажды к Акиму пришел председатель нашего поселка и между ними состоялся такой разговор.

– Аким, ты же гениальный скульптор, а все расставляешь свои творение одно на другое, расширяешь территорию, а все равно места не хватает и не видно всей красоты. Чего ради ты творишь, если все скульптуры загораживают одна другую? Есть к тебе предложение! Ты же знаешь, что наш поселок ничем не примечателен. А давай мы твои скульптуры расставим по всем дворам и создадим такой сказочный городок? И у тебя место освободится для новых творений, и людям радость будет. Как тебе?

Глаза Акима загорелись страстным азартным огнем, они заблестели и, казалось, что он куда-то пропал. Он смотрел в одну точку и зловеще улыбался. Какое-то мгновение спустя он моргнул, встряхнул головой и ответил председателю уже ровным, спокойным, размеренным тоном, не выражающим никаких встревоженных эмоций.

– Иваныч, у меня есть идея получше. Я создам новые шедевры, которые принесут славу нашему поселку! Я создам не только для каждого двора, но и для крыши каждого дома свою, уникальную скульптуру. Они будут в едином стиле. Это будет не просто набор детских скульптур, это будет целый город, который и сам станет произведением искусства!

Обоих захватил азарт. Глаза председателя и Акима горели. Они ударили по рукам и разошлись каждый в свою сторону.

Отойдя на приличное расстояние, председатель сам себе под нос проговорил:

– Это даже лучше, чем я мог пожелать! Кому нужны эти детские скульптуры? Какой интерес они могут вызвать у туристов? А вот, если у нас будет целый поселок уникальных шедевров, об этом скоро прознают люди и к нам потекут туристы, чтобы посмотреть на это диво. Аким даже не подозревает, что именно славы для нашего поселка я и хотел, а не просто украсить дворы.

Председатель заметно повеселел, улыбался и что-то напевал себе под нос, возвращаясь домой.

***

Со следующего дня в нашем поселке начался необыкновенный ажиотаж. Каждый день к нам приезжали огромные машины, которые привозили скульптору какие-то материалы. Аким же отгородился от внешнего мира, – он составил уже готовые скульптуры в несколько ярусов и опоясал ими весь свой двор. Разглядеть, что происходит внутри не было никакой возможности. Да и сам скульптор удалился от мира и не выходил на связь. Таким образом мы ничего не видели, и даже не слышали никаких вестей. Нам оставалось лишь догадываться. И весь поселок полнился слухами, одни других краше.

В таком ключе прошло некоторое время, но в один прекрасный день Аким вышел на улицу, плотно затворив за собой калитку. Он направился к председателю. Лицо его лучилось улыбкой, он был со всеми приветлив и вежлив. Он был по-настоящему счастлив. Никто не решался задавать ему вопросы о том, как он провел последние недели и все с придыханием смотрели ему вслед.

Спустя несколько минут, Аким двигался в обратном направлении, а за ним семенил Иваныч, прижимая руками к животу портфель и безостановочно задавая на ходу какие-то вопросы, выскакивая то из-за одного плеча мастера, то из-за другого.

Потом за ними закрылась калитка и остальное для нас осталось за кадром.

***

– Да-а… честно говоря, я думал, что ты что-то более веселенькое придумаешь… – сглотнув, сказал председатель.

Его взору предстала мерзкая статуя. Но она была в какой-то мере великолепна. Каждая прожилка, каждая черточка была точно живая. Если не знать, что это скульптура и наткнуться на нее ночью во дворе, то можно было бы сойти с ума. Это было какое-то подобие получеловека. Оно имело вроде бы руки и ноги, но они были массивны и жилисты, как у животного, а пальцы венчали жутчайшие когти. Тело было покрыто чешуей. Из-за спины торчали огромные мощные крылья. Лицо было какой-то злой помесью человека и собаки. Во рту было множество острых как бритва зубов, а клыки сильно выдавались вперед. Макушку этой нелепой головы венчали два рога.

– Иваныч, ты мелко мыслишь! – широко улыбнувшись, проговорил Аким. – Ты хочешь славы и величия нашего поселка, притока туристов или каких-то детских игрушек?

Председатель нервно заерзал на стуле.

– Ну, так-то оно, конечно, так…

– Ну так знай, что горгульи являются величайшими стражами, стилем и великолепием еще со времен Средневековья! Даже на самом Нотр-Даме сидят горгульи!

– Ну раз, на самом ротер даме… или, как его там… ну тогда, конечно, да… – Иваныч не имел ни малейшего представления о чем идет разговор, но интонация Акима убедила его в справедливости суждений.

– Иваныч, ты только представь: люди будут съезжаться к нам не только со всех уголков нашей необъятной, но и со всего мира! У нас будет первый в истории человечества город горгулий! Ты сможешь только на одном названии и сувенирах получать годовой бюджет!