На Черной горе

Брюс Чатвин провернул со мной литературный эксперимент, которого я, признаться, не ожидала. Берешь сборник, настраиваешься на одну волну, а тебя сначала бережно укутывают в шерстяной плед, а затем без предупреждения окунают в липкую тропическую духоту, полную криков и звона цепей. И ведь пишет-то одинаково виртуозно, но эмоции от двух романов такие, будто прочитала сначала светлую притчу, а потом чей-то горячечный бред.
⠀
Первый роман стал для меня откровением в жанре неспешного повествования. Это масштабное полотно длиною в восемьдесят лет, развернутое на крошечном пятачке земли между Англией и Уэльсом. Два брата-близнеца живут на старой ферме, дышат этим воздухом, знают каждую травинку на своих холмах, и их бытовая рутина неожиданно оказывается наполнена высоким смыслом. Автор умудряется сделать захватывающим описание доения коровы или ежегодного подъема овец на летние пастбища. Я ловила себя на мысли, что читаю с какой-то щенячьей нежностью, хотя ничего особенного вроде бы не происходит. Трагедия, которая прячется в подтексте, открывается не сразу. Со временем понимаешь, что такая абсолютная, почти симбиотическая близость братьев отрезала им путь к обычному человеческому счастью. Ни жен, ни детей, ни продолжения рода. Только они вдвоем, их старая каменная ферма и долгая, полная лишений жизнь, на которую выпали и войны, и голод. Жесткие сцены поданы без надрыва, скорее с суровой сдержанностью очевидца, и от этого пробирает до костей. Но главный осадок после прочтения все равно светлый, как горный воздух.
⠀
Перевернув страницу, я оказалась в африканском аду, причем созданным не природой, а человеком. Второй роман, на который выделено заметно меньше места, с первых абзацев вызывает желание помыть руки. Главный герой — авантюрист, отправившийся на Невольничий берег за быстрой наживой, и с каждой новой главой он вызывает все большее омерзение. Работорговля, насилие, бесконечная жажда власти и наживы описаны выпукло, ярко, почти осязаемо. Проблема в том, что мне, как читателю, было не за что зацепиться в этой душе. Персонаж не ищет искупления, не рефлексирует, он лишь сильнее увязает в болоте собственных злодеяний, даже когда континент начинает пожирать его самого. Он мечтает вырваться домой, но методы выбирает исключительно грязные, шагая по головам и плодя новые трупы. Это тяжелое, душное чтение, после которого хочется молча сидеть и смотреть в стену. Назвать это удовольствием нельзя, но и назвать слабым текстом язык не повернется. Слишком мощно, слишком безнадежно.
⠀
Сборник оставил меня в странном раздрае. С одной стороны, я восхищена тем, как Чатвин работает со словом, как лепит образы и строит композицию. С другой — контраст между романами оказался таким резким, будто в одном флаконе смешали успокоительное и яд. Первая история отправилась на полку любимых, вторую я вряд ли решусь перечитать в ближайшее десятилетие. Но забыть не получится ни ту, ни другую.
⠀
️8 из 10️

Что ж интересно и немного грустно , если не говорить о том , что жестоко . Ну как так , чтобы была беспощада . Разве можно это день за днём делать , повторять , что только так и никак иначе . Это же не жизнь . Здесь тоже нужно как - то тех обмануть найти ухищрение