Кроме того, перфекционизм — это желание не быть, а казаться совершенным. Это, опять же, недостижимо — невозможно контролировать чужое восприятие себя, сколько бы времени и энергии мы на это ни потратили.
Если стыд — универсальный страх оказаться недостойным любви и признания и если все люди обладают врожденной и непреодолимой потребностью в любви и чувстве причастности, легко понять, почему стыд называют эмоцией-манипулятором. Нам не нужно испытывать чувство стыда для того, чтобы оно нас парализовало, — страх осуждения со стороны окружающих способен заставить нас замолчать
мы способны ставить перед собой достижимые цели (я знаю, куда хочу прийти); мы способны решить, как достичь этих целей, не теряя при этом гибкости и умея находить обходные пути (я знаю, как добраться до цели. Я настойчив, и если что-то не получится, я смогу справиться с разочарованием и попробовать снова); мы верим в себя (я могу это сделать).
Во всем есть трещинки. Сквозь них проникают лучи света». Многие из нас суетятся, зашпаклевывая эти трещины, чтобы все выглядело «прилично». Строчка из песни напоминает мне, как прекрасны несовершенства (в том числе бардак в доме, неотредактированная рукопись и слишком тугие джинсы). Благодаря ей я вспоминаю, что наши несовершенства — вовсе не недостатки, они лишнее подтверждение тому, что мы все в одной лодке. Неидеальные, но вместе.
Для нас непривычно заставлять людей переживать последствия своих действий. Чтобы успокоить себя, мы начинаем их ненавидеть или убеждаем себя в том, что они это заслужили. В этом корень всех проблем. Когда мы уговариваем себя, что нам кто-то не нравится, чтобы его легче было наказать, мы втягиваем себя в порочный круг.
Стыд — это страх. Мы боимся, что разонравимся людям, когда они увидят нас такими, какие мы есть, когда узнают, во что мы верим, как трудно нам порой приходится или, верите вы в это или нет, как прекрасны мы, когда мы на высоте.