Цитаты из книг автора «Брене Браун»

Практика критической осознанности означает, что мы связываем наш личный опыт с тем, что мы уяснили, отвечая на поставленные вопросы. Сделав это, мы становимся более устойчивыми к стыду. В итоге мы учимся

• Не противоречат ли ожидания друг другу? • Я могу описать, кем я хочу быть или кем меня хотят видеть другие? • Что произойдет, если кто-то будет считать, что во мне присутствуют эти нежелательные образы? • Могу ли я контролировать то, как воспринимают меня другие? Как я пытаюсь это делать?

Задавая себе правильные вопросы, мы начинаем развивать в себе критическую осознанность. Следующий шаг – научиться использовать эту информацию, чтобы сверять с реальностью наши факторы стыда. Мы сделаем этот шаг: посмотрим на «кнопки» нашего стыда и ответим на следующие шесть вопросов. • Насколько реалистичны мои ожидания? • Они случаются одновременно?

многие нежелательные образы, вызывающие у нас стыд, имеют корни во внушениях детства и в стереотипах, которым нас научили родители или те, кто о нас заботился. Иногда учителя, священники и другие авторитетные для нас взрослые тоже могут формировать наше мышление; однако родители и опекуны однозначно самые влиятельные. Рискну сказать, что в каждой семье есть уважаемые образы и, наоборот, образы нежелательные, которые рассматриваются как стыдные, неприемлемые или недостойные.

нежелательный образ – самая суть стыда, его возбудитель [20]. Нежелательные образы – это характеристики, которые подрывают наше видение «идеального я». Иногда другие приписывают нам нежелательный образ, иногда это делаем мы сами. Вряд ли кто-то опишет себя как назойливую болтушку, вряд ли кто-то захочет, чтобы так ее называли другие. Эти обидные стереотипы часто (и весьма успешно) применяются, чтобы заставить женщин сидеть тихо.

Ключевой момент в том, что если мы хотим налаживать связи, которые действительно помогут нам двигаться от стыда к эмпатии, то мы не можем сопереживать только редким людям, пережившим то же, что и мы сами. Мы должны научиться иметь дело с ситуациями и происшествиями, о которых говорят другие, и пытаться войти в их положение, нам нужно научиться сопереживать.

Еще один способ избежать эмпатии – убедить себя, что мы не можем по-настоящему понять обстоятельства, в которых не побывали.

Желание «найти нужные слова» или «правильно отреагировать» может быть самым большим препятствием для эмпатии и сочувствия. Мы начинаем тревожиться, не скажем ли что-нибудь не то, и, еще не начиная говорить, уже теряем возможность помочь человеку. Мы тушуемся, меняем тему или просто уходим.

«Мне кажется, что мой брак разваливается у меня на глазах». Ответ А: «Да ну, вы с Тимом такая прекрасная пара, у вас все будет хорошо, я уверена». Этот ответ сигнализирует собеседнику: «меня не услышали» и «им неинтересно». Ответ B: «У вас хоть есть чему разваливаться. У нас-то с Джоном уже много лет нет настоящего брака». Такой ответ я называю «повернуть на себя». Ни участия, ни эмпатии в нем нет ни капли. В том, что касается эмпатии, жестких правил мало, но одно точно есть: никогда не начинай предложения с «…хоть». «У меня был выкидыш». – «Ты хоть забеременеть смогла». – «У меня нашли рак». – «Хорошо хоть нашли вовремя». – «Моя сестра борется с алкоголизмом». – «Ну хоть не с наркоманией». Эти «хоть» свидетельствуют исключительно о нашем собственном дискомфорте. Этим словом мы просто затыкаем собеседнику рот.

ничего», мы и чувствуем себя ничем. Большинство из нас будут растить свой стыд в молчании, потому что не рискнут поделиться чем-то таким, что может быть «не так ужасно», как у кого-то еще, или «недостаточно ужасно», чтобы гарантировать эмпатию.