Цитаты из книг автора «Брене Браун»

вижу смелость в самой себе, когда не боюсь показаться слабой и расстроиться. Долгие годы, если я очень чего-то хотела, например, чтобы меня пригласили выступить на конференции, или другом значимом мероприятии, или дать радио-интервью, я притворялась, что мне все равно. Когда друзья или коллеги по работе спрашивали: «Ну что, переживаешь?», я пожимала плечами и говорила: «Да не знаю. Меня это не особо волнует». Конечно, на самом деле я молилась о том, чтобы мне повезло. Несколько лет назад я поняла, что, преуменьшая значение чего-то важного для тебя, невозможно защититься от боли и разочарования в случае, если твои ожидания не оправдаются. Так можно только лишить себя радости и обеспечить себе одиночество.

Смелость Смелость значит в моей жизни многое. Я или вымаливаю у небес хотя бы немного храбрости, или благодарю их за то, что нашла ее в себе, или ценю ее в других людях, или занимаюсь ее изучением. Не думаю, что я единственная, кто так делает. Все хотят быть смелыми. Когда я спросила людей об их жизни, их слабостях и сильных сторонах, я поняла, что всех их объединяет одно очень важное качество — храбрость. Причем я обнаружила, что для того, чтобы жить полной жизнью, нужна храбрость в ее первоначальном смысле. Вот что я имею в виду… Корень английского слова courage (смелость) — cor, что с латинского переводится как «сердце». В своем первостепенном значении слово «смелость» значительно отличается от того, что мы понимаем под ним сегодня. Изначально оно обозначало «изливать все, что есть на сердце». Постепенно смысл менялся, и сегодня «смелость» — практически синоним «героизма». Героизм — штука важная, и, безусловно, нам нужны герои. Проблема заключается в том, что мы упустили из виду, что быть смелым — значит честно и открыто говорить о том, кто мы такие, что мы чувствуем, что происходит в нашей жизни (неважно, хорошее или плохое).

Когда нам нужно сочувствие, мы ищем кого-то, кто бы твердо стоял на ногах, вместе с этим был гибким и, что самое важное, принимал нас со всеми нашими слабостями. Нам нужно уважать свои слабости, поделившись ими с кем-то, кто заработал право услышать о них. Найти сострадание — значит обратиться к нужному человеку в нужное время. Я позвонила своей сестре. 2007 год, год моего духовного пробуждения стал годом, когда я впервые обратилась за помощью в борьбе со стыдом к сестре. Я на четыре года старше своего брата и на шесть лет старше своих сестер (они близнецы). До 2007 года я была поглощена тем, чтобы быть идеальной старшей сестрой (для меня это обозначало волноваться за своих родных, осуждать их и во всем превосходить). Эшли мне невероятно помогла. Она внимательно выслушала и полностью поняла меня. Ей в свое время хватило смелости, чтобы посмотреть в глаза собственным проблемам, и поэтому она точно знала, что я чувствовала. Она говорила: «О Боже! Я знаю, как это тяжело. Я сама через это прошла. Ненавижу это ощущение». Может, не каждый хотел бы услышать именно эти слова, но для меня это было то, что нужно. Она прочно стояла на ногах и не позволила себе заразиться моим отчаянием. Она не осуждала и не винила меня, не пыталась повысить мою самооценку, она просто слушала и храбро открывала мне свои собственные слабые стороны. Я чувствовала себя абсолютно «обнаженной» и в то же время ощущала, что меня любят и всецело принимают (это для меня и есть сочувствие). Поверьте мне: стыд и страх не переносят, когда между людьми возникает такая мощная связь. Именно поэтому смелость, сочувствие и доверительные отношения — как раз то, что нам нужно в нашем путешествии. Помимо прочего моя решимость показать кому-то, кто мне небезразличен, мое несовершенство способствовала укреплению наших отношений — поэтому я и называю храбрость, сострадание и доверительные отношения дарами несовершенства. Если мы настолько смелы, чтобы быть неидеальными и настоящими, мы будем вознаграждены.

Но вот в чем ловушка — мы не можем позвонить первому попавшемуся человеку. Все не так просто. У меня много хороших друзей, но среди них есть всего несколько людей, которые точно посочувствуют, когда мне стыдно. Если вы расскажете о своем позоре не тому человеку, буря стыда снесет с ног и его. В подобной ситуации нужен кто-то, в ком вы твердо уверены. Вот кто вам точно не нужен. Друг, который выслушает ваш рассказ и на своей шкуре ощутит, как вам было стыдно. Такие друзья обычно задыхаются от переполняющих их эмоций и кивают головой: «Ужас! Представляю, как тебе пришлось!» В воздухе повисает неловкая пауза. Поддержка нужна уже не вам, а вашему другу. Друг, который сочувственно отвечает: «Мне тебя так жаль», — вместо того чтобы поставить себя на ваше место («Я понимаю, что ты чувствуешь, со мной такое тоже бывало»). Хотите запустить смертельную машину стыда — бросьте что-то вроде: «Ах, бедняжка». Или антипатия под маской сочувствия: «Да хранит бог твою душу». Друг, для которого вы — воплощение мыслимых и немыслимых достоинств. Такой не сможет помочь — он слишком разочарован, что вы неидеальны. Вы его подвели. Друг, для которого слабости — нечто недопустимое. Он начнет вас дополнительно стыдить: «Как ты могла позволить этому случиться? О чем ты только думала?» Возможно, ему удастся переложить вину на кого-то еще: «Так что это был за парень? Мы ему задницу надерем». Друг, который верит в лучшее и отказывается признавать, что вы можете по-идиотски себя вести или принимать ужасные решения: «Ты преувеличиваешь. Не может быть, что бы все было так плохо. Ты потрясающая. Ты идеальна. Тебя все любят». Друг, который путает «доверительные отношения» с конкуренцией и старается тебя переплюнуть: «Это еще что! Вот послушай, что однажды случилось со мной…» Конечно, порой мы все бываем такими «друзьями» — особенно если история задевает нас за живое. Все мы люди, несовершенные и уязвимые. Трудно сочувствовать тогда, когда ты чувствуешь себя ни на что не годным.

Раз за разом я проигрывала в памяти свой провал. Назревала буря стыда. Когда штормовые ветра свистят со всех сторон, мыслить здраво и помнить, что в тебе есть что-то хорошее, невозможно. Я сразу принялась на себя наговаривать: «Господи, я такая идиотка. Почему я себя так повела?» Благодаря проведенной работе (как исследовательской, так и работе над собой) я теперь могу вовремя распознать признаки стыда. Во-первых, я знаю все о физических симптомах — во рту пересыхает, время замедляется, поле зрения сужается, лицо горит, сердце в груди колотится. Я в курсе того, что когда ты, как настоящий мазохист, вновь и вновь прокручиваешь в голове постыдную историю, это недобрый знак. Я также знаю, что лучшая стратегия борьбы со стыдом покажется вам совершенно нелогичной. Нужно набраться храбрости и кому-то открыться. Мы хозяева всех приключившихся с нами историй и должны делиться ими с теми, кто этого заслужил, с теми, на кого можно рассчитывать, кто ответит нам состраданием. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Стыду не по нраву, когда вы распахиваете душу перед другими людьми. Он ненавидит, когда его облекают в слова. Он ненавидят, когда им делятся. Стыд любит секретность. Самая большая опасность — попасть в постыдную ситуацию, а потом продолжать хранить ее в секрете. Тогда чувство стыда метастазирует, разрастается. Я помню, как произнесла вслух: «Мне нужно срочно поговорить с кем-то. Смелее, Брене!»

Прямо передо мной сидел мужчина; он скрестил руки на груди и так сильно стиснул зубы, что у него на шее вздулись вены. Он менял позу каждые три-четыре минуты, закатывал глаза и громко вздыхал. Так громко, что и вздохом это назвать сложно. Сидевшие рядом люди были в ужасе. Я, конечно, — по необъяснимой причине — их раздражала, но невыносимым для всех нас вечер стал именно благодаря этому мужчине. Я опытный преподаватель и специалист по групповой терапии, я знаю, как справляться с подобными ситуациями, и обычно спокойно делаю то, что нужно. Когда кто-то срывает урок или другое мероприятие, у вас два выхода: либо игнорировать этого человека, либо объявить перерыв, подойти к нему и поговорить с глазу на глаз. Но странность происходящего выбила меня из колеи, и я выбрала худшее из возможного: я постаралась произвести на него впечатление. Я говорила все громче и воодушевленнее. Я приводила ужасающую статистику. Вместо того чтобы быть собой, я предостерегала родителей: «Если вы не прислушаетесь ко мне, ваши дети вылетят из школы, начнут принимать наркотики, носиться повсюду с ножом и путешествовать автостопом». Ничего не изменилось. Ни-че-го. Никто даже головой не кивнул в знак согласия. Никакого намека на улыбку. Я умудрилась вывести из себя около 250 и без того недовольных родителей. Это была настоящая катастрофа. С людьми вроде этого парня никогда не стоит сотрудничать или переманивать их на свою сторону, это ошибка. Это значит променять свою уникальность на его — негарантированное — одобрение. Вы перестаете верить в свою ценность и начинаете кудахтать, пытаясь кому-то ее доказать. И — видит бог — именно этим я и занималась.

Теолог Мэри Дейли писала: «Смелость — это добродетельный навык. Смелыми становятся, совершая смелые поступки. Ведь плавать тоже учатся, барахтаясь в воде». То же самое относится к сочувствию и доверительным отношениям. Мы пускаем в свою жизнь сочувствие, когда мы сострадаем себе и другим. Мы чувствуем связь с окружающими, когда сами тянемся к ним и стремимся выстроить с ними доверительные отношения.

Перед тем как отправиться в любое путешествие, важно обговорить, что нужно взять с собой. Что нужно для того, чтобы жить, умея ценить и любить себя? Как принять то, что мы несовершенны? Как воспитать в себе нужные качества и отказаться от тех, что мешают нам идти вперед? Ответы на все эти вопросы — смелость, сочувствие и доверительные отношения, словом, то, что поможет нам в пути. Если

Теперь я вижу, что стать хозяином собственной жизни и полюбить себя — самый смелый поступок, на который мы способны. Я вижу, что, шагая по дороге к новой жизни, вы никогда не достигнете конечного пункта. Идти к новой жизни — все равно что пытаться достать звезду с неба. Мы никогда до нее не дотянемся, зато точно будем знать, что движемся в верном направлении. Теперь я вижу, что смелость, сочувствие и доверительные отношения — как мышцы, которые слаженно работают, только если их тренировать. Каждый день.

расскажу о том, как циничная и высокомерная ученая дама превратилась в воплощение стереотипа, который высмеивала всю свою взрослую сознательную жизнь. О том, как в своем возрасте стала творческой, здоровой, эмоциональной и находящейся в постоянном духовном поиске чудачкой, которая целыми днями напролет размышляет о таких вещах, как прощение, любовь, благодарность, творчество, уникальность человеческой натуры, и которая при этом счастлива. Я бы назвала это жизнью в ладу с собственной душой.