Цитаты из книг автора «Брендон Сандерсон»

Шпионаж заключается в аккуратном сборе сведений. Вы должны все замечать так, чтобы вас никто не заметил. Нужно иметь достаточно приятный вид, чтобы с вами заговорили, но недостаточно интересный, чтобы вас запомнили.

Она прошлась по комнате походкой Вуали – уверенной и твердой, не чопорной. Она не смогла бы удержать в равновесии книгу на голове во время ходьбы, но зато девушка легко уравновесила бы ее на чьей-нибудь физиономии, сперва вышибив дух из обидчика.

«Просто встретимся там. Не бери чужой „убер“. Я пришлю за тобой такси». У меня было несколько водителей в городе, готовых за большие деньги доехать до места, открыть дверь, затем закрыть ее и поехать пустыми к другому месту. Надо было с самого начала так поступить с Джей Си. Я бы так и сделал, если бы соображал как следует.

Таким образом, ты не просто вернешься, но и каждая итерация твоих возможностей воплотится в жизнь. Иногда ты будешь богатым. Иногда ты будешь бедным. На самом деле вполне вероятно, что из-за дефекта мозга когда-нибудь в будущем у тебя будут воспоминания, которые есть сейчас, даже если в том будущем ты ничего подобного в жизни не пережил.

Подумай об этом, – настаивал я. – Вселенная бросила свои космические кости, и получился ты – наполовину случайная коллекция атомов, синапсов и химических веществ. Вместе они создают твою личность, воспоминания и само твое существование. Но если время будет продолжаться вечно, в конце концов этот случайный набор повторится. Это может занять сотни триллионов лет, но повторится. Ты повторишься. С твоими воспоминаниями, твоей личностью. В контексте бесконечности, малыш, мы будем продолжать жить снова и снова.

– Доверьтесь трусу, – бросил Себариаль, – он знает самый хитрый способ не ввязываться в битву. – Великий князь сидел с Палоной за столом, поедал фрукты и мило улыбался.

– Ты по-прежнему считаешь меня слишком жизнерадостной? – Это не ваша вина. Я бы хотел быть таким, как вы. Я бы хотел, чтобы моя жизнь была другой. Пусть бы в мире жили только люди вроде вас, Шаллан Давар. – Люди, которые не знают, что такое боль. – О, все люди знают, что такое боль. Я не это имел в виду. Я говорил о… – …печали, – негромко произнесла Шаллан, – которую испытываешь, когда видишь, как рушится жизнь? Отчаянно стараешься схватить ее и удержать, но надежда превращается в нити сухожилий и кровь прямо у тебя в руках, и все гибнет? – Да. – То ощущение – не печаль, а нечто большее, – когда ты сломлен. Когда тебя ломали так часто и с такой ненавистью, что ты теряешь всякую возможность чувствовать. Если бы только ты мог плакать – ведь тогда ты бы ощутил хоть что-то. Но ты чувствуешь лишь пустоту. Просто… туман и дым внутри. Как будто ты уже мертв. Каладин остановился посреди ущелья. Шаллан повернулась и уставилась на него. – Сокрушающая вина, – продолжила она, – за то, что ты беспомощен. За то, что можешь лишь желать, чтобы боль причинили тебе, а не тем, кто рядом с тобой. Да еще кричать, метаться и ненавидеть, пока тех, кого ты любишь, губят и вскрывают, как нарывы. А ты смотришь, как их радость утекает прочь… и ничего не можешь сделать. Они ломают тех, кого ты любишь. И ты молишь: разве нельзя бить меня, а не их? – Да, – прошептал он. Шаллан кивнула, не отпуская его взгляда. – Да. Было бы здорово, если бы никто в мире не знал о таких вещах, Каладин Благословенный Бурей. Я согласна. Всем сердцем. Он увидел это в ее глазах. Муку, тоску. Ужасную пустоту, что царапалась внутри и жаждала ее задушить. Шаллан знала. Это было там, в ней. Ее тоже сломали. Потом она улыбнулась. Ох буря! Она улыбнулась невзирая ни на что. За всю свою жизнь Каладин не видел ничего красивее.

где прячут добро. – Внутри входной двери? – бесстрастно осведомилась Вивенна. – Вот вы бы туда заглянули? – Конечно нет. – Тогда она мне видится отличным тайником.

– Сегодня, – провозгласил Лопен, воздев палец к небу, – я одержу победу. Всем известно, что никому не перепить однорукого гердазийца! – Да ладно? – протянул Моаш. – Всем будет известно, – поправился Лопен, – что никому не перепить однорукого гердазийца! – Ты весишь примерно как изголодавшаяся рубигончая, – скептически заметил Моаш. – Ага, но у меня есть сила воли.

– Он мне нравится. Йейк усмехнулся: – Это потому, что он почти такой же ворчун, как ты. – Я не ворчун, – огрызнулся Тефт. – Просто очень чувствителен к глупости.