Отзывы на книги автора «Борис Васильев»

Эта книга не конкретно о войне, она о жизни до войны. Этак книга о взрослении, о дружбе и предательстве, о правде и лжи.
Вот странная штука – жизнь, не так ли? Как один случай может все изменить. Через время, кажется, что все уже забыто, это все в прошлом, но та рана, она как шрам от глубокого пореза, не дает покоя в дождливые дни. Повернешься не так, или заденешь её рукой, и тут же боль пронзает тебя, не дает шелохнуться. И вот тут ты вспоминаешь все, что произошло и то, что не дает покоя. Возможно, именно такие раны и помогают человеку взрослеть.
Книга как нельзя точно описывает самые простые и важные правила, дает осознать те истины, которые, возможно, не каждый понимает. Жаль, что такие жестокие рамки советского режима, а вскоре и война стали бременем этих детей, так и не дав им почувствовать всю красоту и прелесть жизни. Кто-то умер молодым, а кто-то все же смог отстоять свою родину, но раны появились не только на теле, но и в душе.
У меня мысли до сих пор путаются, и связать их нет возможности, хоть и столько всего еще не сказано. Но я скажу одно: эту книгу должен прочитать каждый, пронести эту историю через себя и понять... А вот что понять, это решит каждый сам.
Сильная книга. Единственное, что мне сейчас хочется – помолчать.

Эта книга не конкретно о войне, она о жизни до войны. Этак книга о взрослении, о дружбе и предательстве, о правде и лжи.
Вот странная штука – жизнь, не так ли? Как один случай может все изменить. Через время, кажется, что все уже забыто, это все в прошлом, но та рана, она как шрам от глубокого пореза, не дает покоя в дождливые дни. Повернешься не так, или заденешь её рукой, и тут же боль пронзает тебя, не дает шелохнуться. И вот тут ты вспоминаешь все, что произошло и то, что не дает покоя. Возможно, именно такие раны и помогают человеку взрослеть.
Книга как нельзя точно описывает самые простые и важные правила, дает осознать те истины, которые, возможно, не каждый понимает. Жаль, что такие жестокие рамки советского режима, а вскоре и война стали бременем этих детей, так и не дав им почувствовать всю красоту и прелесть жизни. Кто-то умер молодым, а кто-то все же смог отстоять свою родину, но раны появились не только на теле, но и в душе.
У меня мысли до сих пор путаются, и связать их нет возможности, хоть и столько всего еще не сказано. Но я скажу одно: эту книгу должен прочитать каждый, пронести эту историю через себя и понять... А вот что понять, это решит каждый сам.
Сильная книга. Единственное, что мне сейчас хочется – помолчать.

Борис Васильев до недавнего времени был для меня автором замечательных военных повестей «А зори здесь тихие…», «Завтра была война» и др. А теперь он открылся для меня с другой не менее прекрасной стороны – в историческом романе «Утоли моя печали».

Роман входит в цикл «История рода Олексиных», сага автобиографична. Род Олексиных списан Борисом Васильевым со своих предков по материнской линии и романы основаны на подлинных документах из семейного архива.

До этого романа я совсем ничего не знала о Ходынской катастрофе – массовой давке на Ходынском поле, произошедшей в 1896 г. Должны были быть веселые гуляния и раздача царских подарков, а в итоге погибло более 1000 людей.

История в произведении больше сосредоточена на одной героине – Наденьке. Показаны три стадии ее жизни. До трагедии она весела, беззаботна, избалована и немного взбалмошна. Потом ее «зависание» в переживании после трагедии, в то время и не слышали о ПТСР, но ее ступор очень явно о нем говорит. И веселить человека в таком состоянии просто бесполезно.

И третья стадия – новая жизнь уже не Наденьки, а Надежды. Строгая и неулыбчивая женщина с потухшим взглядом, так и не простившая себя за случившееся.

Читается очень легко и сюжет держит до самого финала. Эпилог меня поразил, совсем не ожидала, что так сложатся жизни героев. Некоторых было жалко до слез.

Теперь хочу прочитать и другие книги саги, жаль, что их не переиздают и практически не найти.

Мне всегда было сложно читать о войне - несмотря на то, что прошло уже 79 лет с ее начала, сердце до сих пор обливается кровью от одной мысли о том, сколько крови было пролито, и сколько людей убито. От этого действительно больно, потому что мою семью это тоже затронуло - мы до сих пор не знаем, где похоронен отец моей бабушки, он пропал без вести в 1943-м на Курской Дуге. Отец моего деда с войны пришел, но, как и многие в семью не вернулся. У меня не было возможности увидеть его, я родилась практически через 20 лет после его смерти, да что уж я, даже мои отец и тетя не знают родного деда.
Эти рассказы, по сути, автобиография автора. Будучи родом из Смоленска, Васильев ушел на фронт при первой же возможности, наверное, поэтому, его рассказы о войне настолько сильные. Ведь он видел все это своими глазами, а у его героев наверняка были реальные прототипы, с которыми довелось повстречаться автору. Это история его семьи, начиная с которой Борис Львович тихо подводит читателя к основе этого всего - тому страшному лету 1941-го года, когда началась война.
Могу сказать, что Борис Львович Васильев - это едва ли не единственный советский писатель, книги которого трогают мое сердце. Я не могу читать его повести без слез. Всегда после его прозы на глазах слезы, а в горле ком, не знаю почему, но именно он так сильно задевает за живое. И неважно что он писал, повести о войне, или же его цикл о семье Олексиных - после романа "Утоли моя печали…" я два дня ходила под впечатлением, настолько много эмоций было после этого романа. Я даже думаю перечитать его, хотя, практически никогда этого не делаю.
Более того, Васильев - это тот автор, книгам которого я не поставлю оценку ниже просто из уважения к этому человеку и тому, что он сделал для своей страны и нас с вами. А тем, кто пишет "о праздной жизни писателей" в своих "рецензиях" могу сказать: Имейте уважение! Если этот человек и жил праздно, в чем я очень сомневаюсь, то он эту праздность заслужил уже тем, что вернулся живым с войны. И прежде чем осуждать за что-то, сказали бы спасибо за то, что люди ветераны, те кто воевал вообще дали нам с вами возможность жить. Если бы не они, Вас, тех кто пишет хамские комментарии, вообще могло бы и не быть.

С давних времён испытываю особый интерес и получаю удовольствие от книг на историческую тему. И даже какое-то время назад пытался более-менее стройно читать книги обо всех князьях земли русской начиная со времён Рюрика и далее. Но конечно сбился с порядка и подсчёта. Однако интерес к теме остался.

На этот раз решил прочитать версию исторических событий времён крещения Руси от уважаемого Бориса Львовича Васильева. И обнаружил, что его вариант исторических событий изрядно отличается от всего того, что до этого читал в разных местах о князе Владимире. Не сами события жизни князя Владимира, а вариант их подачи читателю. Как мне кажется, у Васильева князь Владимир выглядит более благообразным, более «причёсанным», что ли. И многие моменты жизни князя до его крещения приглажены и смягчены. Или просто не упоминаются в нашем романе.

А ещё у меня возникло стойкое ощущение, что роман написан с ориентиром на подростковую читательскую аудиторию. По крайней мере, стилистика книги такова, что возникает это ощущение, что Борис Львович пишет для подростков и юношества. А возможно сказывается уже солидный возраст автора, ведь книгу он написал уже изрядно на девятом десятке жизни.

Но в целом книга написана мастером и мастерски, читается легко. И позволяет чуть сменить ракурс взгляда на события тысячелетней давности.

Увы, мир так несовершенен, Варвара Ивановна.
— И что же вы собираетесь предпринять для его усовершенствования?
— Вопрос настолько русский, что мне хочется расхохотаться. Ни в одной европейской стране он не прозвучит даже в шутку

70-е гг. XIX века, Россия. В семье Олексиных умирает мать и 10 дней остаются фактически сиротами. А все потому, что отцу-дворянину дела до них не было и нет, хотя их мать, крестьянку, он любил. Семья практически сразу же, несмотря на старания старшей из девочек Вари ее сохранить, начинает распадаться. Кто-то уже давно строит коммуну в Америке, кто-то рвется послужить своей стране на полях Болгарии и Сербии против турок, кто-то желает пойти в народ, учиться и проповедовать идеи. Девочкам, в какой-то степени легче, хотя и они мечтают положить свою жизнь на какой-нибудь и не обязательно брачный алтарь.
Какие же разные, но в одном абсолютно одинаковые прекраснодушные идеалисты эти Олексины.

— Вам всегда будет трудно. Есть люди, которым всегда трудно, что бы они ни делали; вы из их числа.

Они готовы служить какой-то идее, в чью непогрешимость и значимость истинно верят. Они, каждый по-своему, хотят не просто прожить жизнь в тепле и уюте, но помогать, менять мир вокруг, страдать. О, как они мечтают страдать! Кто-то не успеет разочароваться в своих идеалах, а кого-то жизнь как следует помотает и побьет. Никому из Олексиных, очевидно легко не будет.

Для меня эта книга оказалась не настолько эмоционально тяжелой, как произведения Васильева о ВОВ, но и герои, и события с ними происходящие все равно затрагивают что-то в душе, заставляют сопереживать.

Рецензия на повесть "А зори здесь тихие..."

«А зори здесь тихие…» – шедевр русской «военной прозы», посвященный великому, однако не попавшему в сводки военных событий подвигу пяти юных девушек-зенитчиц, под руководством старшины вступивших в неравный бой с отрядом немецких диверсантов.

Маленькая повесть, но сколько в ней невероятной силы, сколько пронзительной глубины и силы. Сколько раз во время чтения этой истории у меня сжималось сердце и, казалось, что оно и вовсе замрёт, забыв, что надо забиться снова; сколько раз лились слёзы в душе... Наверное это может понять тот, кто читал.

Как и понять, каким мастерством обладает автор, сумев в таком небольшом объёме рассказать так много. И так глубоко затронуть струны в сердцах... Васильев - мастер слова и этим мастерством и рассказывает, перенося в прошлое, в дни войны, историю о подвиге юных девушек, ценой своей жизни остановивших врага.

Что сильнее - смерть или жизнь? Легко ли было умирать? О нет, не легко, потому что жить хотелось сильнее и знать, что где-то там, за кустами, прячется враг, а тебе надо его остановить. Нет... об этом невозможно писать без слёз, как и говорить или думать.

Но это, или что-то похожее, могло быть, я верю.

С темой ВОВ я знакома все больше по документалистике, а значит, она для меня связана скорее с какими-то великими сражениями, передвижениями армий. А тут маленький кусочек войны, маленький участочек даже не фронта - тыла. А драма большая, настоящая драма.

И страшно то, что в бой идут женщины. Васильев пишет, что именно за них и будет самый большой спрос, не за сданные города, а за женщин, умерших в боях. Ведь города, как это ни печально, можно отстроить, но умерших к жизни не вернешь.

Неравный бой между неопытными зенитчицами и натасканными диверсантами. Девочками руководит 30-летний местный житель, занимающий пост коменданта. И ждет их не дальний бой, а рукопашная.

Трогательная, надрывная книга. О любви к родине и одновременно о страшном и непонятном. О том, что всегда найдется кто-то, кому любой ценой надо попасть на твою землю, попытаться отнять ее, убив тебя. И этот кто-то всегда найдет, чем прикрыться - например, лозунгами о спасении своих единоверцев или тех, кто говорит на их языке.

Время идет. Написаны книги о войне. Каждый может узнать, что это такое. Но почему-то все равно находятся те, кто отправляет людей убивать себе подобных, и те, кто готов выполнять такие приказы. Наверное, они не читали Васильева. Да и других авторов, писавших о войне.

Короткая повесть, а сколько мыслей в голове после прочтения. Чего стоит наше прошлое? И так ли надо его стыдиться? У каждого человека за спиной есть то, что было до встречи с мужем или женой. Зачем Надя так? Неужели нельзя было по другому? Ведь нынешний муж у Надежды совсем не дурак, наверняка догадывался о чем-то. Надо было поговорить. Обсудить. Признать и забыть.
Я полностью согласна с известной пословицей "Что было, то прошло". Тем более, что было это много лет назад, еще до встречи, еще до знакомства. А сейчас забылось, утекло, изменилось.
А Гога? Терпеть не могу таких мужиков. Это подло, низко и гнусно. Такие люди не достойны уважения. Уверена, что и в другой ситуации он проявил бы себя не лучшим образом.

А голоса ложатся как колосья,
и не собрать для деток урожай.
Российская судьба – чересполосье,
люби его, сынок, и уважай…
Владимир Леви

(Именно эти строки крутились у меня в голове, пока я читала книгу воспоминаний Бориса Васильева. Я даже специально заглянула в словарь Ожегова. Метафора оказалась подходящей, правда, чересполосье – авторский неологизм, есть чересполосица.
Чересполосица – 1. Расположение земельных участков одного хозяйства полосами вперемежку с чужими участками. 2. Беспорядочно перемежающиеся действия, изложение).

Вообще-то я собиралась начать знакомство с творчеством Бориса Васильева с романа Отрицание отрицания либо с Картёжник и бретёр, игрок и дуэлянт (из саги об Олексиных), но увидела книгу воспоминаний под названием "Век необычайный" и поняла: вот с чего мне следует начать. Двадцатый век - моя больная тема. Не любимая (их множество), а именно больная. Я позднее дитя двадцатого столетия, но оно – как и родной город – всегда и везде со мной.
Я очень люблю читать воспоминания. Особенно близки мне те книги, где не только и не столько события, сколько размышления о прожитой жизни, о людях и эпохе, книги, в которых автор говорит о самом важном. Борис Львович рассказал мне и о своём отношении к советской власти (в этом мы единомышленники, что особенно для меня важно), и о судьбах своей семьи, и о детстве, и о войне, и о любви, и о творчестве – обо всём том, что составляет его внутренний мир. Поделился всем этим, всколыхнув мир мой собственный. И то чёрные вихри кружили в моей грудной клетке, то её наполняли неотделимые друг от друга величайшая радость и сильнейшая боль.
Как и Борис Львович, я не буду писать по порядку. Пусть отзыв мой тоже будет чересполосицей.
Одна из моих любимых цитат из этой книги повествует о том, как надо рассказывать истории. Она великолепна в целом, но есть в ней слова, которые мне особенно дороги: «К чёрту правдивое человекоподобие - да здравствует сказочная человечность». Воистину достойное творческое кредо. О творческой судьбе своей Борис Львович рассказывал в третьей части. О том, как понял, что хочет писать. О том, как долго шел к пониманию – что именно хочет писать. Как работал над собой. Издательская судьба – это вообще отдельная тема. У меня на неё профессиональная стойка. И грустно стало, когда я узнала, что повесть «Не стреляйте белых лебедей» пострадала от невнимательности корректора, который не убрал из заголовка предлог «в». И теперь в разных изданиях название то авторское, то с ошибкой, которую никто не замечает (* кто бы в профиле автора это дело исправил). Ну, и цензура, конечно, - куда же в те времена без неё (да и сейчас вот эта цитата, допустим, имеет смысл и большое значение).
Очень близко мне то, как Борис Львович относится к судьбам своей семьи, к своим корням, к истории родной страны. Так получилось, что для меня всё это тоже важно. Я очень люблю и своих родных (и тех, кого не успела узнать, тоже), и свою страну (без пафоса, без парадного патриотизма, такую, какая она есть. Жестокую, безжалостную, с чёрными дырами и рваными ранами, которые принято припудривать, потому что видеть их страшно). Из всей младшей ветви нашего рода я, наверное, единственная, кто знает и интересуется… Кто помнит и кому из-за этого больно. Я ни в коем случае не хвалюсь и не осуждаю: каждый выбирает по себе. Просто не могу представить свою жизнь без этих теней за спиной. Таков выбор мой.
Поэтому многие размышления Бориса Львовича упали на благодатную и подготовленную почву.
Понятна, хотя и не нова для меня мысль Бориса Львовича о том, что само понятие культуры в России потеряно (возможно, навсегда). Здесь возникает параллель с книгой Бенедикта Сарнова Случай Зощенко. Пришествие капитана Лебядкина . Сразу захотелось перечитать.
И бальзамом на сердце слова Бориса Львовича о войне. Дело в том, что лично я осуждаю героизацию людей, попавших в безвыходное положение. Осуждаю превращение трагедии в нечто пафосно-победное. Мой дедушка терпеть не мог советские фильмы о войне (он прошёл всю ВОВ и имел на это полное право). Он говорил: «Это всё ерунда. Война – это грязь». Борис Львович пишет о том же самом. И я вновь убеждаюсь: главное цена победы, а не сам факт. И читая о войне, сочувствую людям, а не благоговею перед сверхчеловеками, как это принято. Мой дедушка (его награды в его могиле, и только он сам знал, чего они ему стоили) был человеком (непростым и неоднозначным, как и все нормальные люди).
В этой книге много горьких мыслей и событий, но много и радости, а какая любовь! Это одна из лучших книг воспоминаний, что я читала. И что-то мне подсказывает, что всех своих эмоций, всех мыслей (в том числе и самых важных) мне всё равно не передать. Так что лучше буду закругляться.
Вернусь к началу, раз уж непоследовательно пишу. У книги этой замечательный эпиграф – строки Николая Глазкова:
Я на мир взираю из-под столика.
Век двадцатый, век необычайный.
Чем он интересней для историка,
Тем для современника печальней.
По смыслу можно было бы подставить век любой. Там где эпоха – сломанные судьбы. И очень хочется, чтобы, когда наш новый век станет эпохой, историк зазевал и заскучал. Правда, уже первые десятилетия показывают, что не бывать такому… Мечтать не вредно, как говорится, но правда такова.
А я стою и машу вслед бричке, на которой лежит счастливый человек. Он едет с ярмарки. Машу и смахиваю слёзы. Мне радостно и грустно одновременно. Но на самом деле-то я не прощаюсь. С творчеством Бориса Львовича я знакомство лишь начинаю… И предвкушаю. И знаю, что это моё.
П.С. Очень нравится фотография на обложке. Очень.