Цитаты из книг автора «Борис Васильев»

А затем, что доверчив ты не по-княжески, племянник. Немцам доверять нельзя, они привыкли жар загребать чужими руками. – Они – мои родственники! – Родственников у тебя много, а друзей мало. У тебя и ромеи родственники, и Рогнеда тебе Изяслава родила, и кого еще твоя неуемная ненасыть в родственники произведет, неизвестно. Так что не рискуй попусту, а доброго воеводу послушай старательно. Он дело предлагает. Австрийцы то ли ударят, то ли погодят, кто кого; а он – ударит. А мы с тобой, великий князь, сверху посмотрим, затрубят австрийцы или не затрубят. Великий князь открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но, подумав, махнул рукой:

Они же все в сапогах, булгары-то эти. Нет, племянничек, тех, кто в сапогах, нам еще бить рановато. Лапотников искать надо, так-то. Лапотников…

– Забыл, что ты, дядька мой, христианин, – усмехнулся Владимир, не веровавший ни в Христа, ни в славянских богов.

На первом же совете с дружиной, которая заменила собой как Боярскую думу, так и крикливое вече, Владимир предложил вместо местных славянских князей назначить наместниками своих ставленников. Не только потому, что славянские князья скрывали доходы, не полностью выплачивали дань центральной власти, всячески тянули с исполнением повелений великого князя, а его тиуны ничего поделать с ними не могли, но главным образом по той причине, что выпалывать сорную траву следует до конца. Он понимал, что его наставники наместниками будут никудышными, но уж зато начисто прополют славянские княжества.

Однако князь Владимир в Киев не спешил. Он тщательно обдумывал каждый шаг, для чего и собрал на совет своих богатырей. Богатыри привыкли не столько советовать князю, сколько драться за него; да Владимир, по существу, и не нуждался в их совете. Он ожидал от них только подтверждения собственным мыслям, почему и не пригласил на этот совет Яромира.

Летопись утверждает, что он якобы сказал Свенельду: «Ты этого хотел?» Но… Но есть все основания полагать, что это позднейшая вставка. Иначе невозможно объяснить, почему Ярополк повелел похоронить Олега в поле как простого воина, а не в Киеве, как одного из законных наследников.

Подумал, когда Перуну жертву приносил: собрать бы в Новгороде Великом всех славянских богов. Славяне всех племен приходили бы жертвы им приносить, к нам бы привыкли, а мы – к ним. Может, и держава бы единая сложилась. Как мыслишь, дядька мой?

Он недвижимо лежал на скамье под собственной шинелью, ел, когда давали, пил, когда подносили кружку ко рту. И молчал, не отвечая на вопросы. И даже не думал: просто считал долги. Он остался в живых только потому, что кто-то погибал за него. Он сделал это открытие, не понимая, что это – закон войны. Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя.

Не носи. Воду не носи. Зря. К утру помру. Он сказал это так просто и спокойно, что они не стали разуверять его. Он действительно умирал, ясно осознавал это, не отчаивался, а хотел только смотреть в небо. И они поняли, что высшее милосердие – это оставить Денищика одного. Наедине с самим собой и с небом. Они подсунули под него шинель, пожали вялую, уже холодную руку и ушли. За патронами для живых.

Продержись до своих, браток. Обязательно продержись. Уцелей. И скажешь им: тут, мол, ребята… – Он замолчал, подыскивая то самое, то единственное слово, которое мертвые оставляют живым. – Умирали, не срамя, – негромко и ясно сказал молодой голос. И все замолчали, и в молчании этом была суровая гордость людей, не склонивших головы и за той чертой, что отделяет живых от мертвых. И Плужников молчал вместе со всеми, не чувствуя слез, что медленно ползли по грязному, заросшему первой щетиной лицу.