Мост был крепким, надёжным. Железнодорожным! Его не собирались убирать: периодически осматривали, красили, следили за техническим состоянием и, если бы он вдруг понадобился, с эксплуатацией не было бы проблем. Только вот надобность в нём давно отпала и железнодорожная ветка, для которой он и был предназначен, вела в никуда. В буквальном смысле, ибо завода как конечной точки маршрута уже лет двадцать не существовало, а жителям микрорайона, построенного на его месте, мост был ни к чему.
Так он и стоял. Говорят, разборка этого моста обошлась бы в копеечку, а так он никому не мешает. Ну, и пусть стоит…
Под мостом протекала река. Не сказать, чтоб большая, но и не совсем маленькая. И облюбовали ту реку для своих тренировок любители водного спорта: байдарочники, каячники, каноисты и прочие энтузиасты отдыха на воде. Привесили к мосту свои флажки и ворота, пригласили всех желающих.
И закипела под старым мостом жизнь. Отныне здесь влюблялись и ссорились, сходились и расходились, пели песни и сушили мокрую одежду. И никому не приходило в голову поинтересоваться у моста, как он к этому относится.
А он был счастлив. Ведь теперь ему не приходилось гнуться под тяжестью грохочущих составов, ощущая всеми болтами и гайками, каково это – выдерживать думпкары со щебнем и цистерны с мазутом. Его всё устраивало, кроме собачников. Ну почему они не приучат своих питомцев ходить под кустик, а не как придется. Ведь так просто: подошёл, задрал лапу, сделал, что хотел – и беги себе на здоровье. На другой берег в том числе. И шпалы чистые, и болтовые соединения…
Может, прислушаются?
Ведро было хорошее, эмалированное. Обычно им пользовались при сборе огурцов – предмете неустанной заботы хозяев. Ещё в нём по осени варили варенье, в остальное же время оно стояло в сарае, не привлекая к себе особого внимания.
Пришла пора сбора урожая. Ведро вынесли из забитого стройматериалами и сельскохозяйственным инструментом помещения и поставили возле грядки – складывать огурцы. Однако, на небе появились тучи, начал накрапывать дождь и с огурцами пришлось повременить.
Дождь потихоньку разошёлся и на дне ведра появился тонкий слой воды. Но данный процесс не шёл ни в какое сравнение с тем, что наблюдалось в бочке, в которую поступала вода из водосточной трубы. Здесь всё пенилось и бурлило и повышение уровня шло совсем другими темпами.
Дождь усилился, наполнение ведра пошло веселей. Однако, с бочкой ему было не сравниться. В той уже было под завязку и началось выплёскивание через край.
Разверзлись хляби небесные! Ливень обрушился на и так уже насыщенную влагой землю, принимая характер тропического. К такому повороту событий бочка была абсолютно не готова. Она стала просто лишней, ибо вода, минуя её, прямиком отправлялась на землю, заливая окружающее пространство. А вот ведро чувствовало себя превосходно, ибо ещё не наполнилось и наполовину.
Сверкнула молния, загрохотало так, что заложило уши. Но ведро всё никак не наполнялось до краёв. Бочке стало обидно: она такая большая, а толку от неё…
***
Дождь закончился. Земля быстро впитала влагу, выглянуло солнце, подул лёгкий ветерок. Вдали бодро прокричал петух. Дверь открылась и на крыльцо вышел хозяин. Оценил последствия стихии, почесал в затылке и решил не торопиться что-либо делать: пускай подсохнет.
Часа через два вспомнили об огурцах. К этому времени уже ничто не напоминало о прошедшем ливне. Разве что бочка со свежей дождевой водой да ведро, содержимого которого едва хватило бы и на рукомойник. Его опорожнили и принялись за уборку урожая.
Огурцов было много, не на одно ведро. Бочка, кстати, ещё понадобится. Пару деньков постоит, вода нагреется – для полива будет в самый раз. Огурец влагу любит.
Открытию Эндрю Стролла минуло уже тридцать лет, но никаких практических доказательств его теории так и не появилось. Тем не менее, количество желающих подтвердить верность выкладок британского учёного не только не уменьшалось, но и становилось всё больше.
Эндрю Стролл сначала предположил, а потом и математически доказал существование особых зон в космическом пространстве, в которых время обретает свойства, доселе невиданные. Это даже не зоны, а своеобразные каналы, попав в один из которых можно с лёгкостью очутиться, например, в другой Галактике, или созвездии, или вообще неизвестно где. Проблема в том, что никакими современными приборами эти каналы обнаружить нельзя. Диаметр каждого из них составляет несколько сотен метров, отстоят они друг от друга на несколько десятков световых лет, визуально никак не проявляются и понять, что у них внутри, вряд ли возможно.
Итак, обнаружение временной скважины (название возникло само собой) в поистине безграничном космосе представлялось нереальным. Во всяком случае, на нынешнем этапе развития науки и техники. Оставался лишь один вариант – оказаться в ней случайно. Но вероятность такого события приближалась к нулю.
***
Гордон Смит скучающим взором окинул панораму ближнего космоса, открывающуюся из огромного окна перед ним, и нажал кнопку кофейного автомата. Через пару секунд выскочила чашка с ароматным напитком и плавно придвинулась к командиру корабля, в чью задачу входило патрулирование квадрата Y-438 на предмет обеспечения безопасности космолётов, прибывающих из созвездия Жёлтого Кактуса. Рутинная работа: дозаправить горючим, если потребуется, произвести мелкий ремонт, отбуксировать на стоянку. Ну и, в случае чего, оказать посильную помощь в отражении нападения каких-нибудь космических хулиганов, коих ныне развелось немерено.
Вся эта суета Гордону изрядно надоела. Он и рад был бы уйти, но ничего, кроме вождения космического корабля и принятия решений в критической обстановке, не умел. Оставалось дотянуть до пенсии, обзавестись каким-нибудь «корытом» и таксовать между Землёй и Луной.
Подчинённый Гордону экипаж состоял из четырёх человек. Вон они, «козла» забивают на втором уровне: механик (мелкий ремонт), борттехник (всё остальное), биолог (он же медик) и штурман. Зачем нужен последний, было непонятно. Но штатным расписанием полагалась эта единица и штурман время от времени с умным видом взирал на компас, висящий на стене, и глубокомысленно хмыкал. Хорошо хоть, в авральных мероприятиях участвовал.
Впрочем, была одна причина, которая объясняла присутствие в экипаже штурмана: в домино по любому нужен четвёртый, а командиру играть с подчинёнными в азартные игры строжайше запрещено.
С компаса всё и началось. Гордон сначала даже принял его за новый вентилятор. Однако, никакой надобности в дополнительном оборудовании не было, да и без его команды не мог быть ввёрнут ни один шуруп. Значит…
Компас крутился без остановки и Гордон вскипел: в кои-то веки потребовалось присутствие штурмана, а он забивает «козла» с такими же бездельниками, как и сам. Протянул руку к красной кнопке «стратегического десантирования», с силой надавил…
Взвыла сирена, ракетный комплекс доложил о готовности к отражению атаки, осталось дождаться членов экипажа. А их нет как нет! Наконец, из-под пола донеслась серия глухих ударов, короткий возглас «Рыба!» и в дверном проёме одна за другой нарисовались четыре фигуры.
Гордон был вне себя от гнева, но сдержался и лишь молча указал взглядом на крутящийся компас. Штурман подошёл к нему и… остановил стрелку пальцем. Задумчиво почесал подбородок:
– Что-то случилось?
– Это я у тебя должен спросить. Что с компасом?
– Э…э, кхм…, мда-а-а…, м…м… Если б я знал!
– А ты что, не знаешь? Ну, и зачем нужен такой член экипажа?
– Первый раз вижу такое. Он же вообще без надобности! Слышь, командир, а может, мы – того, в скважину попали?
– В какую ещё скважину?
– Временную! Я полгода назад читал: один чувак предсказал каналы, в которые лучше не попадать.
– Что за каналы?
– Каналы времени. По ним можно запросто улететь в другую Галактику и никто даже не заметит.
– И что ещё говорил тот чувак? Сколько времени продлится такое путешествие?
– Да нисколько! Перемещение практически мгновенное. Но так как никто в эту скважину доселе не попадал, никто не знает, как понять, что ты уже в ней.
– Значит, крутящаяся стрелка компаса – единственное, на что можно ориентироваться?
– Выходит, так! Другой причины подобному поведению прибора я просто не нахожу.
Гордон выглянул в окно и не узнал местность. Созвездия перемешались, кругом клубились незнакомые туманности, трассирующими пулями мелькали неведомые планеты и астероиды, кометы и метеоры…
– Ну, попали… А про возвращение твой чувак что-нибудь говорил? Мы же здесь и останемся! Съедим весь запас продовольствия и…
– Про возвращение он, вроде, ничего не говорил. Или я не запомнил.
Гордон аж позеленел от злости. Наверняка этот олух не удосужился дочитать столь важную статью до конца, «козла» пошёл забивать…
– Вот что, дружок, если ты сейчас же не вспомнишь, как развернуть эту шарманку, я тебе не только домино запрещу, но и в шашки играть не будешь. Понял?
Штурман принялся вспоминать, но очень скоро сообразил, что ничего не получится. Статья была в журнале, из которого были вырваны две последние страницы. Понятно, зачем…
– Командир, а ты не помнишь, как он крутился: по часовой стрелке или против?
– Кажись, по часовой… Это важно?
– Сейчас узнаем.
Штурман взялся за Север и решительно крутанул его против часовой стрелки. Раздалось жужжание, корабль накренился, его болтануло пару раз и… Кажись, полетели в обратную сторону.
– Эй, а мы не проскочим свой квадрат?
– Можем и проскочить… Если компас будет слишком долго крутиться в обратную сторону… Знать бы, сколько он накрутил «туда»…
– Ну да, если вместо того, чтобы смотреть в оба глаза на прибор, сутки напролёт стучать костяшками с такими же бездельниками… Что теперь делать-то?
– Стоп! Я же перед последней партией поднимался сюда взять пару тюбиков с клубничным вареньем (играем же не на «просто так»! ) и взглянул на компас. И он был неподвижен! Значит…
Прикинул: пусто-пусто… Два конца… Рыба! Выждал небольшую паузу и… остановил вращение стрелки.
Гордон не верил своим глазам: вокруг него простирался такой знакомый, такой родной квадрат Y-438. По лицу же штурмана блуждала блаженная улыбка. Ещё бы: не каждый день становишься не только участником мирового эксперимента, но и первооткрывателем новых земель. Но самое главное – никто теперь не скажет: космосу штурманы не нужны. Нужны, и ещё как!
О проекте
О подписке
Другие проекты