этом лице что-то аристократическое, та беглая искорка, та прячущаяся тонкость, которая кажется занесенной
по утрам ударяют первые заморозки и в пестроту и яркость поределых рощ залетают зимние синицы и сороки.
о! А главное, с каким смелым размахом шваркнуто это все в лицо обществу и куда-то дальше, в пространство!
Надо, чтобы оно распалось до конца, и тогда настоящая революционная власть по частям соберет его на совершенно других основания
никого ни в чем не укоряющая и почти жалующаяся своей безгласностью, загадочно немногословная и такая сильная своим молчанием
насколько отличное новое! Это было не свое, привычное, старым подготовленное новое, а непроизвольное, неотменимое, реальностью предписанное новое, внезапное, как потрясение.