Глава 4

Футболисту пришлось долго ждать междугородного автобуса, и, когда он, наконец, прибыл в город Ч.., был уже поздний вечер. Из тучи над городом по тротуару мерно стучал дождь. На автовокзале стояли уже мокрые такси, одно из них за десять минут доставило Футболиста по адресу. Улица с двухэтажным домом, где жил Пинский, была тиха и безлюдна. Шофёр остановился перед домом, над входом в подъезд горел тусклый светильник. Футболист расплатился и вышел из машины. Пинский жил на втором этаже. Футболист нажал кнопку домофона. Через несколько секунд электрический замок сработал, и входная дверь открылась. Футболист поднимался по лестнице, шагая через ступеньку. Квартира Пинского оказалась первой с правой стороны. Не успел Футболист позвонить в квартирный звонок, как дверь открылась. Кивнув и не сказав ни слова, Пинский рукой пригласил войти и закрыл дверь. Они прошли в маленькую гостиную. Окно напротив двери выходило на улицу, но опущенная штора полностью его закрывала. Двери слева и справа вели в спальню и столовую. На стенах висели несколько репродукций – вроде тех, что обычно украшают рецепшен недорогих гостиниц. У окна стоял импортный приличный приёмник. На фоне недорогой мебели он выглядел примерно так же, как тысячная купюра на подносе пожертвований в деревенской церквушке. Из приёмника звучала классическая музыка.

– Садитесь, Футболист, – сказал Пинский, показав на старый диван. Выключил приёмник и уселся в кресло, сказав «Борис Годунов»… На Пинском были: синие с белыми лампасами спортивные штаны и синяя же с белой каймой у горла «олимпийка».

– Так что Вы можете мне предложить, с учётом музыки Мусоргского? – Без прелюдии, в упор спросил Футболист.

– Крайнев врезался в Вас преднамеренно, – назидательно бросил Пинский, закуривая сигарету. – Надеюсь, что и Вы успели прийти к такому же выводу?

– Да… Не без этого. Но мне кажется, что он только дорогую супругу собирался спровадить на тот свет.

– Возможно, обоих.

Вспомнив действия госпожи Крайневой, на берегу «Светлой жизни», и поняв, что Пинский прав, Футболист промолчал. Раскрывать карты было ещё рановато.

– Почему же Вы подозреваете убийство? – спросил он. – Ведь по всем данным полиции это была обычная автомобильная катастрофа.

Пинский пожал плечами:

– Можете назвать это предчувствием, интуицией. В сущности, я и сам не знаю, да и какая разница? Когда многие годы подобным занимаешься, приходит особый нюх, профессиональное чутьё. Знакомясь с делами, всегда видишь какую‑нибудь незаметную на первый взгляд деталь, заставлящую задуматься, и получается совсем иная картина происшествия. В Вашем деле это была рана на голове Крайнева. Рана ужасная.

– Но ведь он мчался чёрт знает с какой скоростью. Авария в таком случае – дело рискованное, одними синяками не отделаешься.

– Правда. Он был за рулем. А голова была проломлена, причём рана не похожа на те, что случаются обычно в катастрофах… Не о приборную же доску он стукнулся – она ведь много ниже. Хотя крыша авто Крайнева почти касалась его головы, но не она причина раны… В таких случаях случаются всегда загадочные вещи. Очевидно, и здесь такая же картина.

Пинский продолжил рассуждать:

– И в данном случае было много странного и спорного. Во‑первых, он был не так уж и пьян. Во всяком случае, не до такой степени, как это решили вначале. Значит, он понимал, что делает, следовательно, и врезался он в Вас сознательно, и об аффекте нечего говорить. Если же учесть, что его жена с любовником, которых Крайнев собирался убить, все ещё находились на озере… – Пинский помолчал и заулыбался. – Вы же там и видели Крайневу? Нет никакого сомнения. Коротко говоря, они были на озере а, чтобы попасть в город, должны были проехать мимо места аварии, Вы согласны?

– Это так, – согласился Футболист.

– Ну вот.

– А почему Вы решили, что Крайнев не был пьян?

Пинский возразил:

– Я этого не говорил. Возможно, он и выпил, но немного. Ведь лабораторных исследований не делалось. От него, правда, запах был, но в бардачке оказалась почти целая бутылка. Она даже не разбилась. Посчитали, что он пьян, потому, что трезвый не стал бы совершить подобное. Для простоты и удобства. Они пошли по пути наименьшего сопротивления, не потрудившись над другой версией. Но это вовсе не значит, что другой версиия не существует в природе.

– А почему не сделали лабораторные анализы?

– Зачем? Для доказательства вины Крайнева? Это и без того очевидно. Очевидно по следам и обстановке. Экспертиза никому не нужна.

– А для Вашей страховой компании?

– Какая нам разница – трезв он или пьян? Крайнев мёртв, и страховку надо выплачивать. И концы, как говорится, правда, не в воду, а в землю. Мною проведено следствие, и обнаружились нестыковки. Даже киоск отыскал, где Крайнев купил эту последнюю бутылку. Пришлось потрудиться.

– Последнюю? Почему Вы знаете?

– Разумеется, я окончательно не знаю. Крайнев мог вылакать перед тем несколько бутылок и выбросить их, но у нас есть статистика – ей доверяем, и по ней – это была последняя … Однако, хватит философствовать, перейдём к делу.

– Валяйте.

Пинский откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на Футболиста:

– Вы пришли-таки сюда, и я могу сделать вывод, – Вы хотите восстановить справедливость за счёт полученной вдовой Крайневой страховки?

– Вы не ошиблись.

– Должен предупредить, что дело это рискованное и не очень законное.

– И что же?. Как говорил Мефистофель: – Люди гибнут за метелл, не так ли? Она получила страховку?

Пинский кивнул:

– Да… И к тому же до смерти Крайнева у неё было ещё около пятисот тысяч. Богатая вдова.

Футболист подался вперёд, а Пинский продолжил:

– Что, если мы с Вами остановимся на страховке? И поделим её так: семьдесят пять и двадцать пять.

– Двадцать пять – Вам, остальное – мне? – доверчиво спросил Футболист.

Пинский отрицательно покачал головой и смущённо улыбнулся:

– Наоборот, старина.

– Так кому ногу сломали? И заработка лишили – меня или Вас?

– К деньгам ДТП не имеет отношения, – возразил Пинский. – Это же я обратил внимание на несоответствия. Кроме меня, больше никто не занялся ими.

– У Вас есть ещё что‑нибудь?

– Что Вы имеете в виду?

– Свидетели, улики?..

– Кое‑что есть. Но этого может оказаться недостаточно. Вот тогда‑то и появитесь Вы.

Футболист посчитал глупостью соглашаться на предложение Пинского:

– Я появлюсь только в том случае, если Вы получите сорок. Это мой ответ. Нашли дурака, как сказал бы Буратино.

– Пятьдесят, – со вздохом проговорил Пинский.

Футболист понял, что без него Пинскому не обойтись. Иначе он не стал бы привлекать его к этому делу. Онт ему действительно нужен.

– Мне – шестьдесят, – настаивал Футболист. – И закроем этот вопрос. Вы не обратились бы ко мне, если бы не нуждались в моей помощи. Но я не из благотворительного фонда.

Пинский поморщился:

– Вы мне нужны, как рыбе – зонтик, хотя я и Рыба по гороскопу. Вы мне были бы нужны, как психологический триггер. Но могу обойтись и без Вас.

– «Желаю Вам всего того, что Вы желаете себе». – Усмехнулся Футболист, собираясь уходить.

– Считаете, не справлюсь?

Футболист хохотнул:

– Разумеется. Вам необходим человек, который мог бы стать свидетелем убийства. Скажем, не совсем уж без памяти и чтобы временами приходил в себя и давал членораздельные показания… Вот где основной пункт Вашего психологического воздействия. А кроме меня, никто не сможет дать подобных показаний… Так как же?

– Ладно, не будем об этом… Как насчёт холодного пива?

– Принято.

Футболист загнал его в оборону, был доволен, что не поддался уловкам этого хитроумного еврея, и готовился нанести голевой удар по мячу … Они прошли в столовую. Пинский открыл холодильник и достал две бутылки.

– В сущности, – сказал Футболист, – Вы пускаетесь в авантюру, не имея козырной карты. И основываетесь лишь на том, что он не был пьян. – И в упор посмотрел на Пинского.

– Почему так думаете?

– А как по другому?..

Пинский со злостью переспросил:

– У меня нет фактов?

– К примеру?

– Пока не будем …

Футболист схватил Пинского одной рукой за ворот рубашки, притянув к себе, и нажал ладонью другой руки на физиономию Пинского:

– Говори всё, и быстро…

Пинский не сопротивлялся, но внезапно как будто взорвался и атаковал молниеносно. На Футболиста посыпались Пинские отовсюду. Тяжёлые удары наносились по всем участкам головы, казалось, одновременно. А потом Пинский бросил Футболиста на пол, как мешок с тряпьём. Футболиста подташнивало, тело было как парализовано и не повиновалось. Он и повернуться не смог. На него уставились сотня Пинских:

– Не повторяйте подобные фортели, – сердито сказала эта сотня Пинских хором, и казалось, что говорят они со всех сторон. Футболист хотел вздохнуть, но закашлялся. Окружающие предметы кружились перед глазами, будто лошади по арене цирка. Сколько продолжалась эта беготня?.. Всё-таки Футболисту удалось продохнуть. И тут ему послышался звонок, будто звон в ушах. Пинский сразу перешагнул через Футболиста и пошел в прихожую:

– Молчите и замрите, – сказал он, выключив освещение.

Футболист остался в кромешной темноте. О том, чтобы встать, нечего было и думать:

– Негодяй. Сломал бы этого таракана и размазал по стенке, если бы не свалял дурака, приблизив его к себе. Ладно, будем посмотреть, как говорил Дао …

Тут Футболист услышал, что около открытой двери раздались голоса Пинского и какого‑то мужчины. Лёжа в темноте, Футболист слышал обрывки фраз:

– …Радио и телевизионная компания… По жалобе на плохое изображение… Помехи …

– У меня нет телевизора, – буркнул Пинский.

– Ошибка? Прошу извинить.

– Бывает… – проговорил Пинский и как будто у него перехватило дыхание, он всей тяжестью упал на пол.

От неожиданности Футболист замер, забыв о своей собственной боли. В гостиной было тихо. Послышались шаги в столовую. Футболист понял, что гость стоит в дверях, и затаил дыхание, лёжа за холодильником, и со страхом ожидая, что тот может заглянуть и сюда. В это время он был совершенно беззащитен. И не мог даже пошевельнуться. Гость мог без проблем проломить Футболисту череп ударом ноги. Прошло несколько мучительно долгих мгновений. Наконец, стоявший повернулся и удалился. Он прошёл в спальню. Потом снова вернулся, и Футболист услышал, как он двигает ящики стола. Послышался шелест бумаг. Футболист сдерживал дыхание, которое вырывалось из горла со свистом, и гость мог услышать. Наконец, Футболисту удалось подняться. Если пришедший опять войдёт, его лучше встретить стоя… Послышалось выдвигание ещё одного ящика, потом – шаги к входной двери. Футболист чуть-чуть выглянул и увидел ноги Пинского. Футболист продвинулся в сторону двери. Подождав, выглянул. Пришедший стоял на пороге. Сперва Футболист увидел его ботинки, потом посмотрел выше. Мужчина рослый. Он стоял спиной и ждал, не поднимается ли кто по лестнице. Головного убора на нём не было. Волосы недлинные, немного вьются. Наконец, он бесшумно вышел и закрывая дверь, рефлекторно обернулся. Перед Футболистом мелькнуло его лицо. Футболист прислонился к стене, он остался жив. Одежда была влажной от пота. Отдышавшись, наконец, он на ватных ногах вернулся в гостиную и посмотрел на Пинского, лежащего на спине с устремлённым в потолок глазами. Одна рука его неестественно вывернута. Он защищался, но его долбанули так, что сломали руку и одновременно пробили голову. Трагедия разыгралась так быстро, что Футболист не сразу подумал о мотивах. Очевидно было одно: нужно убираться отсюда, как можно скорее. Если его здесь застанут, будет трудно объяснить, зачем находился там, где человеку только что раскроили голову. Футболист, достав носовой платок, вытер ручки дверей. На лестничной площадке никого. Он вытер ручку двери и с наружной стороны. Наконец, Футболист вышел на улицу и свернул за угол. Его никто не видел…

– А водитель? – пронеслось в голове. – Он‑то наверняка вспомнит, кого подвозил к дому Пинского. Он, правда, лица почти не видел и не сможет точно описать.

Это немного успокаивало. Главное, побыстрее уйти отсюда. Футболист прошёл большое расстояние и никого не встретил. Зайдя в кафе и заказав чашку чёрного кофе, Футболист пытался сообразить, что произошло и что делать. Если таксист вспомнит, и в полиции будут знать, кто искал Пинского, положение станет хуже губернаторского… Футболист постарался успокоиться. Никто не видел, как он уходил из дома. И вполне вероятно, что кто‑то заметил убийцу. Он с ним приблизительно одного роста, и полиция осчастливит того, кого найдёт первым. Но что делать самому Футболисту? Пинский мёртв, придётся отказаться от нашего дела только потому, что какой‑то негодяй разбил тому голову? Кто же это мог быть? Неужели ещё один объект шантажа Пинского? Но почему тогда он спокойно его впустил? Пинский не подозревал угрозу, потому позволил разделаться с собой. И тут вдруг Футболиста осенило… Он, понял, что оказался в очень выгодном положении.

– «Спокойствие, только спокойствие», не следует торопиться, чтобы избежать трагической участи несчастного Пинского…