Глава 11. Дневник Рубио.

Следующим вечером я вновь взял его в руки. Далее привожу полностью текст из дневника Рубио.

«…А иногда я брал в руки ноты и ставил диск с этим произведением. Так было гораздо интереснее слушать музыку, прослеживая её течение по нотам. Мне казалось, что так я наиболее глубоко чувствовал, что хотел выразить композитор. Наслаждаясь чарующими звуками, я размышлял о силе воздействия и способах донесения мыслей автора в разных видах искусства. И всё чаще у меня возникала и укреплялась в сознании мысль, что в этом вопросе несомненное первенство принадлежит музыке, при сравнении с другими видами искусства. Мысль может показаться слишком смелой и необоснованной. Но подумайте, в каком ещё виде искусства автор, наряду с самим объектом, создаёт и передаёт зрителю, слушателю или исполнителю своеобразную инструкцию, как самому повторить задуманное создателем. Не только увидеть, потрогать, прочитать, но именно повторить. Я, конечно, же говорю о нотах.

Причём, хорошие музыканты могут понять, услышать и прочувствовать написанное произведение, пробежав глазами ноты. Тут, конечно, музыка перекликается с литературой, где каждый, читая книгу, мысленно воспроизводит описанное автором. Но уже следующий, основной этап – воспроизвести произведение на каком-то инструменте, т.е. повторить самому задуманное автором, под силу только в музыке. «А, как же театр и кино?» – возразят мне многие. «Ведь театральную пьесу или сценарий кинофильма можно сравнить с нотами, и там чётко описано кто где стоит, как двигается и что говорит?». Но ведь, для воспроизведения всего этого на сцене или в кино уже нужен достаточно большой коллектив, начиная от режиссёра и заканчивая артистами и даже осветителями. И каждый будет вносить свою долю в воплощение произведения, совсем необязательно совпадающим с видением автора, да и самого читателя, прочитавшего сценарий.

В живописи, скульптуре и других видах прикладного искусства, вообще невозможно представить себе действия зрителя или посетителя выставки, пытающегося воспроизвести то или иное произведение, даже если предположить существование некоей инструкции – «…нанести три мазка небесной лазури в правом верхнем углу картины и пять-шесть мазков жёлтой охры в левом» или «отколоть восемь кусков мрамора с одной стороны и два с другой, чтобы получилась человеческая фигура».

И только в музыке человек, обладающий минимальными навыками игры на музыкальном инструменте, может сам воспроизвести несложное, но красивое произведение, например, «Лунную сонату» Бетховена или «Болезнь куклы» Чайковского. Только, для правильного воспроизведения произведения, необходимо как можно точнее следовать инструкции – нотам. Тогда при должном старании, после неоднократных попыток, можно надеяться верно исполнить произведение автора и услышать чарующие звуки.

Возможно, кто-то приведёт пример из кулинарии, когда хорошая хозяйка сама, у себя на кухне может приготовить блюдо по рецепту (нотам) известного кулинара. И если всё сделать правильно, получится такое же прекрасное блюдо, как у знаменитого повара. И собравшиеся за столом по достоинству оценят искусство хозяйки…Но мы, кажется, говорили о духовной пище…»

Глава 12. Разгадка близка.

(далее, продолжение дневника)

«А теперь подумаем вместе об Адажио соль минор. Мне представляется, что всё что есть во всей этой истории, можно разделить на две части. С одной стороны, несомненные факты, а с другой стороны домыслы, слухи и субъективные оценки.

Несомненные факты это, первое – существование прекрасного произведения Адажио соль минор.

Второе, существование реального человека – Джадзотто.

Кто же такой Ремо Джадзотто? Это итальянский музыковед и композитор. Он родился в Риме в 1910 году. Получил образование в Миланской консерватории по классу фортепьяно и композиции, учился в университете Генуи на литературном и философском факультетах, изучал историю музыки в университете Флоренции. В течение многих лет деятельность Ремо была связана с журналом «Итальянское музыкальное обозрение», сначала в качестве музыкального критика, затем редактора. Он занимал ответственные должности в системе итальянского радиовещания. В 1957-1969 гг. он профессор истории музыки в университете Флоренции.

Ремо написал биографии итальянских композиторов: Томазо Альбинони (1945), Ферруччо Бузони (1947), Джованни Баттиста Виотти (1956), Алессандро Страделлы (1962), Антонио Вивальди (1965). Издал, также, свои книги «Музыкальная драма в Генуе в XVII—XVIII вв.(1941), «Итальянская музыка в Лондоне во времена Пёрселла» (1955).

Умер Ремо Джадзотто в Генуе в 1998 году, в возрасте 88 лет.

Эти скромные сведения из энциклопедии, позволяют, тем не менее, заключить, что в лице Ремо Джадзотто мы видим высокообразованного человека, который всю свою жизнь посвятил музыке и музыкальной истории.

Третье – существование композитора Альбинони.

Томазо Альбинони (1671-1751), венецианский композитор и скрипач, оставил после себя большое музыкальное наследие. Он жил и работал в эпоху чарующей музыки барокко, в эпоху расцвета оперы, оратории, кантаты, инструментального концерта, танцевальной сюиты.

Альбинони был истинным королём оперного жанра. Он написал 50 опер(!), из которых более половины увидели свет при жизни композитора. Кроме опер, он создал многочисленные инструментальные произведения – сонаты, скрипичные концерты, пьесы для гобоя, – отличавшиеся поразительной мелодической красотой.

При жизни Альбинони было опубликовано 10 сборников его музыки (в каждом сборнике – по 12 концертов). Это сделало его знаменитым не только в родной Венеции, но и во всей Европе.»

Далее читаем:

«Джадзотто опубликовал Адажио спустя 11 лет после окончания войны. Пьеса быстро приобрела популярность, покорила многих слушателей и стала одной из самых исполняемых в мире.

О том, как возникло Адажио, Ремо объяснил так: в 1945 году, будучи в Дрездене, он случайно обнаружил рукописный фрагмент нотной записи Альбинони. Это был, якобы, цифрованный бас из нескольких тактов, на основе которого он реконструировал всё произведение.

Дело в том, что во времена Альбинони композиторы защищали свои работы от плагиата тем, что записывали только басовый голос с цифрами, обозначавшими интервалы и аккорды, а сама мелодия импровизировалась автором при исполнении.

Казалось бы, Джадзотто рассказал правдоподобную историю, но музыковеды, хорошо знавшие манеру письма Альбинони, усомнились в её правдивости. Специалисты утверждают, что музыкальным принципом Альбинони неизменно была уравновешенность, спокойствие и эмоциональная сдержанность.

Об этом не мог не знать Джадзотто, профессор истории музыки и биограф любимого им композитора! Разве можно сказать об Адажио, что оно вызывает чувство безмятежности? О музыке, которая не умиротворяет, а печалит душу, которая звучит как вселенский плач по непоправимым крушениям человеческих ценностей, как скорбь по утраченным иллюзиям и надеждам?»

Да, полноте…Как можно назвать специалистами людей, пишущих такое про музыку Альбинони!? Какая уравновешенность, какая сдержанность? Тихая печаль, нежное прикосновение смычка к струне и огромный океан эмоций – вот что такое музыка Альбинони. Послушайте его концерты для гобоя и сонаты для струнных. Это великая музыка. Недаром Джадзотто боготворил его. А мог написать Альбинони Адажио соль минор? Я имею ввиду произведение такого уровня, и ещё при своей жизни, опубликовать? Безусловно мог! Но…, не знаю написал ли, но точно не опубликовал.

А что же Джадзотто? Мог ли он самостоятельно написать такое произведение. На мой взгляд, это невозможно. Конечно, мы сейчас вступаем в область предположений и допущений. Но, представьте себе, может ли экскурсовод музея, который прекрасно образован и красиво, подробно рассказывает о художниках и их работах, написать великое полотно, если до этого никогда не брал в руки кисти? Или знаменитый искусствовед всю жизнь посвятивший творчеству Микеланджело и Бернини, может ли он изваять скульптуру? Вряд ли. Но, Джадзотто был не только музыковед, но и композитор. И хотя мы не знаем ни одного его произведения, он получил образование в Миланской консерватории по классу фортепьяно и композиции, был профессором истории музыки в университете Флоренции. Он всю свою жизнь посвятил музыке и музыкальной истории. Мне кажется, что его деятельность похожа на работу реставратора. Он, как и реставратор в живописи, очищает от пыли истории забытые произведения, собирает их, иногда по крупицам, и выставляет перед публикой в музыкальном журнале. Но реставратор может и создать утраченные части полотна, дописать картину. Но, для этого необходимо само полотно, нужна уже написанная картина.

Мне представляется, что Джадзотто выступил, как реставратор музыки. И взяв за основу какое-то произведение, дополнил его, наложив новые краски. Не просто услышал какую- то тему в известном произведении, как предполагают некоторые, например, «… Рихард Штраус написал скорбную пьесу для струнных "Метаморфозы". Буквально на 0:45 мы можем услышать кое- что очень похожее на главную тему нашего Адажио. Мелодия проходит в партии вторых альтов, это 4 строчка партитуры».

Нет, мои дорогие, для создания произведения уровня Адажио соль минор нужна не «Мелодия в партии вторых альтов», а что-то значительно более существенное.

Другие слышат похожую тему в концерте Листа для фортепьяно с оркестром. Но, согласитесь, в музыке много похожего, ведь в ней всего семь нот, ну или двенадцать.

Было бы странно, если таких похожестей не было. Так и про знаменитую токкату ре минор Баха можно сказать. Очень похожий нисходящий звукоряд в начале, только ритмически чуть иной.

Сюда же можно отнести и концерт №4 Моцарта для валторны с оркестром. Тоже похожий звукоряд в середине первой части…

Или рондо Жака Дюфли «La de Drummond» – та же мелодия в начале произведения

Нет. Для ответа на вопрос – откуда Джадзотто мог взять основную тему для написания Адажио, надо посмотреть более широко. И разгадка не так уж и сложна. Она лежит на поверхности и странно, что её до сих пор не заметили. Ведь достаточно взглянуть на ФРЕСК ». Это была последняя строчка на странице.

Больше в дневнике ничего не было. Продолжение текста отсутствовало…