Глава 7. Загадка Альбинони

.

– Нет, нет…– улыбнулся Грановский. —Это не Страдивари, но скрипка хорошая, старинная, итальянской работы.

Я рассказал профессору о нашей детской легенде про Рубио и его скрипку. Аркадий Львович с интересом послушал мой рассказ и, в свою очередь, поведал, как Рубио несколько лет назад просил порекомендовать ему реставратора скрипок, чтобы заменить треснувшую подставку под струны. Они вместе ходили к мастеру по скрипкам Чилингарову, считавшемуся лучшим в городе. Чилингаров долго осматривал её, а потом, как-бы невзначай, намекнул, что согласился бы купить её. Но Рубио и слышать не хотел о продаже и попросил только заменить подставку. А Чилингаров ещё несколько раз при встречах с профессором спрашивал про скрипку и говорил, что готов предложить хорошую цену.

Затем Грановский поднялся и, ещё раз взглянув на полки с нотами, продолжил:

– Незадолго до смерти Рубио ещё раз принёс мне эту скрипку и попросил держать её у меня и никому не показывать, а после смерти передать её племяннику. И назвал Ваше имя. Что ж, я выполняю его волю… Так что…владейте.

Я растерянно слушал профессора и пытался возражать, говоря, что я после семи лет в музыкальной школе не брал скрипку в руки и что ему эта скрипка нужнее. Но Аркадий Львович коротко воскликнул:

– Ну, во-первых, я тоже не скрипач, а виолончелист, а во-вторых, такова воля Рубио.

Я с волнением держал скрипку в руках, а Грановский, как будто что-то припомнив, сказал:

– А вот мне Вы, молодой человек, могли бы помочь, если бы посмотрели, теперь уже в Вашем архиве, четвёртую сонату Скарлатти, а то у нас в библиотеке она куда-то пропала…

Я тут же подошёл к шкафам, и конечно, быстро нашёл её в соответствующем месте в сборнике из шести сонат для виолончели. Профессор был очень доволен и спросил смогу ли я отсканировать ноты и выслать ему на электронную почту. Я заверил его, что завтра же перешлю ноты, кажется, немного покраснев, припомнив моё прошлое обещание.

Грановский поблагодарил и, засобиравшись уходить, вновь кивнул на полки и поинтересовался – не решил ли Рубио загадку Альбинони?

– Какую загадку? С Адажио? – неуверенно перепросил я, смутно припоминая историю, прочитанную недавно в журнале.

– Да. – подхватил профессор – Рубио в последнее время стал одержим этой идеей и намекал, что, возможно, скоро преподнесёт сюрприз.

Я развёл руками и сказал, что ничего не знаю об этом. Аркадий Львович, казалось, с сожалением кивнул и стал одеваться. Уже на пороге, пожимая мне руку, профессор, улыбнувшись сказал:

– Ну, если узнаете что-нибудь – сообщайте…я ведь тоже любитель загадок.

Глава 8. Начало поисков.

После ухода профессора, я вновь взял скрипку в руки и погрузился в воспоминания… Уроки музыки, душный коридор в подвале музыкального училища, три подбородка Бориса Бенедиктовича, концерт Акколаи, который я так ни перед кем и не сыграл. Одновременно с воспоминаниями во мне нарастал интерес к Адажио Альбинони, которое я не помнил в деталях, хотя часто встречал на страницах интернета.

Я стал читать про историю Адажио соль минор, которая по-разному излагается в многочисленных статьях.

Томазо Альбинони (1671-1751), венецианский композитор и скрипач, оставил после себя большое музыкальное наследие. Он жил и работал в эпоху чарующей музыки барокко, в эпоху расцвета оперы, оратории, кантаты, инструментального концерта, танцевальной сюиты.

Во время бомбёжек Дрездена 1944 года корпус, где хранились рукописные партитуры, был разрушен, и с ним погибло почти всё наследие Томазо Альбинони. Поэтому сегодня композитор известен исключительно благодаря инструментальной музыке.

Итальянский музыковед и композитор, исследователь творчества Альбинони – Ремо Джадзотто – работал на руинах Дрезденской библиотеки сразу после войны. Тогда он, якобы, нашел крохотный рукописный фрагмент из 6 тактов неизвестной пьесы Томазо Альбинони и по этому фрагменту (всего-то из 6 тактов!) воссоздал музыку венецианского классика.

Так в 1958 году появилось на свет одно из самых исполняемых в мире произведений – Адажио соль минор для струнных и органа. Для простоты его стали называть "Адажио Альбинони".

Пьеса, с точки зрения критики, стилистически отличается от несомненных произведений эпохи барокко вообще и Альбинони в частности. В 1998 году известный музыковед и музыкальный педагог, профессор Люнебургского университета Вульф Дитер Лугерт в соавторстве с Фолькером Шютцем опубликовал в журнале «Praxis des Musikunterrichts» обзор проблемы авторства Адажио, включающий фрагменты писем из Саксонской земельной библиотеки, в которых утверждается, что такой музыкальный фрагмент из наследия Альбинони в собрании библиотеки отсутствует и никогда в нём обнаружен не был, так что сочинение в целом является безусловной мистификацией Джадзотто.»

Наряду с привлекательной загадочностью сюжета, у меня осталось впечатление чего-то уже виденного или слышанного. Но история эта столько раз тиражировалась в разных изданиях, что мне показалось это неудивительным и вначале я не придал этому значения. Другие статьи про эту находку повторяли с небольшими изменениями известный сюжет. Но было что-то ещё, что не давало мне покоя.

Я снова перечитал статью и тут понял – эти строчки! «…и по этому фрагменту (всего-то из 6 тактов!) воссоздал музыку…» Эти слова я неоднократно слышал в детстве! Уроки сольфеджио…Елена Таировна…и её знаменитое: «Ну что же Вы…тут ведь всего шесть тактов». И мы, сидящие в классе, тоже ведь пытались правильно написать диктант или, другими словами, воссоздать музыку.

Наверное, в этот момент я загорелся желанием найти разгадку истории с Адажио Джадзотто-Альбинони. Я подошёл к шкафам в надежде узнать что-то новое. Свои заметки Рубио держал отдельно в четырёх больших коробках. Но хоть и располагались они в алфавитном порядке, строгости и последовательности, как с нотами и дисками, здесь не наблюдалось.

Тоненькая папка с именем Альбинони содержала краткую биографию композитора со списком произведений и такую же краткую историю нахождения фрагмента. Ничего нового тут для меня не было, хотя обстоятельства этой находки были подчёркнуты и рукой Рубио была сделана приписка: «Интересно» с восклицательным знаком. Это ещё ни о чём не говорило, история эта не может не вызывать любопытства, но факт наличия такой отметки с восклицательным знаком, сделанной его рукой, мог свидетельствовать о пристальном внимании моего дядюшки к этой истории.

Глава 9. Первые наблюдения.

Я с новым интересом стал изучать всё, что было опубликовано про эту историю. По мере прочтения многочисленных статей, стало складываться устойчивое впечатление, что авторы этих публикаций мало заботятся о достоверности изложенного материала. Противоречиво сообщают и об обстоятельствах обнаружения фрагмента, и о последующей истории опубликования сообщения о нём и о версии самого Джадзотто.

В одних статьях сообщается о шести тактах мелодии и полностью цифрованной партии баса, в других партию баса также заключают в шесть тактов, в-третьих мелодии вообще не было, а только басовый аккомпанемент. Зато в статьях приводятся многочисленные ссылки на, в основном, эстрадных исполнителей адажио с их фотографиями. При этом не забывают подробно описать красочные наряды «звёзд». Ну каково время, таковы и акценты.

Вскоре я понял, что искать ответы на вопрос, действительно ли обнаружил Джадзотто фрагмент на развалинах библиотеки или он выдумал эту историю, представляется невозможным. Также доподлинно неизвестно, признался Джадзотто в своей мистификации или до конца дней придерживался первоначальной версии. Ну а доказать или опровергнуть подлинность обнаруженной в бумагах Джадзотто фотокопии фрагмента нот со штампом Дрезденской библиотеки, мне кажется, совершенно не в моих силах. Об этом уже несколько десятилетий ведут споры музыковеды.

Решение всех этих вопросов было далеко за гранью моих возможностей. Оставалось только обнаружить подсказку или решение которые, возможно, нашёл Рубио.

И ещё я вспомнил, что в математике система уравнений имеет решение, если число неизвестных равно числу уравнений. Другими словами, уравнение с одним х можно решить одним уравнением. Если неизвестных два, например, х и y, то найти их можно только если даны два уравнения и т.д.

Перед нами было три неизвестных – вопроса:

Первое неизвестное – Мог написать Адажио композитор Альбинони, стиль музыки которого, по утверждениям специалистов, совсем не похож на представленный фрагмент из шести тактов?

Второе неизвестное – Мог написать произведение такого уровня музыковед и редактор музыкального журнала Джадзотто, не написавший вообще ни одного музыкального произведения ни до, ни после?

Третье неизвестное – Почему Джадзотто не опубликовал это великолепное произведение, точнее даже, шедевр под своим именем?

Есть три вопроса(неизвестных)…

А «уравнений» только два – Альбинони и Джадзотто.

Пока задача не может быть решена.

Надо найти кого-то или что-то, что станет третьим уравнением.

Глава 10. Поиски продолжаются.

Огромные коробки с документами и тетрадями, заполненные мелким почерком Рубио лежали на нижних полках и, как мне показалось, насмешливо поджидали меня. Но я уже почувствовал азарт и был полон решимости исследовать каждую страничку.

Как я уже говорил, в отличие от коллекции нот и дисков, где был соблюдён строгий порядок, здесь царил, если и не хаос, то смело можно сказать кавардак. Тетрадки, блокноты, письма и отдельные листки соседствовали в полной неразберихе. Но я ведь и собирался разобраться со всем этим и попытаться найти разгадку.

Я стал читать всё по порядку, не пропуская ни одной странички, ведь зацепка или даже решение могло содержаться в любой строчке или даже в паре слов. Постепенно, неожиданно для себя, мне открылся огромный духовный внутренний мир простого учителя музыки. В его записях было много размышлений о музыке и о том, как рождается музыка. Наверное, эти мысли и многочисленные истории о музыке, могли бы стать материалом для нескольких книг и монографий.

Но я не мог представить Рубио, занимавшимся продвижением своих книг или искавшим спонсора для телевизионной передачи. Передо мной мелькали имена композиторов прошлого, которых я не знал и названия произведений, которые я никогда не слышал. Я, конечно, не музыковед, но число этих незнакомых имён меня потрясло. Написано всё это было интересно, живым языком, местами даже с юмором.

Уже шестой вечер я просиживал над этими бумагами, забросив дела по дому. И с работы стремился уйти пораньше, чтобы окунуться в таинственный мир прошлого музыки. Быстрому продвижению мне мешало мое жгучее желание услышать то или иное музыкальное произведение, о котором я читал. Всё было под рукой… Я доставал компакт диск с нужным произведением, садился в мягкое кресло и «зависал» под волшебные звуки. Наконец я одолел первую из четырёх коробок…за девять вечеров. Надо было увеличить скорость. Я дал себе обещание не отвлекаться на прослушивание произведений композиторов, о которых читал.

Теперь дело пошло быстрее. За следующую неделю я осилил ещё две коробки. Всё прочитанное было крайне интересно, причём прочитано очень бегло, буквально по первым строчкам абзаца. Я научился быстрому чтению по необходимости на работе. Но ничего про Адажио Джадзотто-Альбинони не было.