Конаковский Экскалибур

Конаково. Было лето 2000-го или 2001-го, сейчас точно не помню, надо будет уточнить. Спрошу у кого-нибудь из тех, кто сопровождал меня в том незабываемом путешествии, хотя, положа руку на сердце, скажу, что из всех тех замечательных парней я ни с кем за последние лет десять и словом не обмолвился, за исключением, пожалуй, одного. И это не потому, что мы рассорились или ещё что-то в этом роде, нет. Просто так уж сложилось по жизни, что пути разошлись и одному богу известно, сойдутся ли они когда-нибудь вновь, но если это произойдёт, то я лично буду этому несказанно рад. А вот, собственно, и они, действующие (и местами бездействующие) лица-морды: Обжора, Кира, Андрюха, Лё-шик, Тимми и, собственно, я. Думаю, что по ходу действа познакомлю вас с ними поближе, ну а теперь прямиком в экшн.

– Эт чё такое? – бросил Андрюха.

– Книга Гермеса, ёптыть, – ответил я, запихивая книжку в карман жилетки.

– Ты чё, читать там думаешь? Да хорош, мы обожрёмся ещё по дороге и не будем приходить в себя, пока не кончится водяра, – озвучил свой неутешительный прогноз Кира.

– Кого, кого там книга? – пробормотал Тим. – Дай глянуть.

– На, – я протянул ему книжку. В то время я как раз начал увлекаться всяческого рода оккультизмом. Надо сказать, что в те годы я начинал увлекаться самыми разными вещами, одна чуднее другой, но не об этом речь, по крайней мере не сейчас.

– Гермес Меркурий Трисмегист – Мастер всех наук и искусств, знаток всех ремёсел, Правитель Трех Миров, Писец Богов и Хранитель Книг Жизни, Трижды Великий и Величайший, – продекламировал я голосом из рекламы нового фильма.

– Ясно, набухаемся и будем сатану опять вызывать, как в тот раз шоль? Можно раздеться до гола, расписать тела углём в виде рун или пентаграмм и устроить дикие пляски вокруг костра, – серьёзным голосом предложил Лё-шик.

И надо признаться, что вероятность такого расклада была очень высока. К тому же ведь что-то подобное мы уже делали, причем не сказать, что задолго до данной вылазки.

Думаю, вкратце расскажу о той знаменательной поездке. Но начать нужно чуть заранее, чтобы картина предстала в целостном виде. В общем, дело было так. В соседнем с Лё-шиком доме какое-то время назад проживал один странный паренёк, причём, как мне кажется, он на полном серьёзе страдал от определённого расстройства психики. Но при этом, по неизвестным мне причинам, жил он в отдельной двушке вполне себе приличного вида, ну, по крайней мере, поначалу. Парень он был тихий, неконфликтный и практически безотказный, нигде не работал и не учился, а почти всё время проводил у себя дома, играя в компьютерные игры. И естественно, не сразу, конечно, но постепенно все прознали про такое вот явление и, само собой разумеется, стоило ему пустить к себе первого гостя, как не прошло и двух недель, как при полном попустительстве хозяина, там образовался настоящий притон. И Пафнутий, а именно так все называли этого бедолагу, не имея психологической возможности противостоять такому напору, был вынужден сдаться на милость его так называемых «новых друзей». А они, в свою очередь, не выказывая и капли уважения к собственнику помещения, а иногда запугивая или избивая его, по сути, просто пользовались его жилплощадью в своих усмотрениях, в основном, устраивая там бесконечные попойки и оргии. Ну и, конечно же, в один прекрасный момент в числе приглашённых оказался и ваш рассказчик. Но признаться, мне не очень понравилась царившая там атмосфера, хотя в тот момент я страсть как любил подобное времяпрепровождение. И не то чтобы я пытался себя каким-то образом возвысить или обелить, нет, нисколько, я сам такого напорол в те годы, что один снятый грех вряд ли может исправить положение; просто говорю, как есть. Мне всегда было важно, чтобы все отрывались по полной программе и всем было одинаково весело и круто, а когда веселье происходит за счёт чьей-то угнетённости, то это уже не так круто, если вы понимаете, о чём я. В общем, заходил я в данный альков не очень часто и надо признаться, что Лё-шик, в сущности, разделял мои взгляды и зачастую вставал на защиту бедняги Пафнута, не давая особо упоротым гобулям издеваться над пареньком и уж тем более выгонять его на лестничную клетку. Но так или иначе становилось ясно, что такое долго продолжаться не может. Квартира превращалась в помойку, а контингент становился всё более жутким и поначалу весёлые рок-н-рольные тусовки сменялись разрушительными и порой омерзительными сборищами. И когда всем уже начало казаться, что вот-вот и случится непоправимое, вдруг откуда ни возьмись появилась некая девица, которая, быстро женив на себе недалёкого Пафнута, мгновенно прекратила эту порочную практику. И всё вроде как начало мал-помалу налаживаться. Квартира вновь стала выглядеть пригодной к проживанию, а наш паренек вернул себе человеческий облик и, что более значимо, вновь обзавёлся компьютером, за которым проводил теперь практически всё время. Девушка старалась вовсю: убиралась, готовила и даже ухитрилась сделать небольшой косметический ремонт. При этом она разрешала иногда навещать своего новоиспечённого супруга небольшому количеству избранных друзей. Мне, как вы понимаете, удалось с легкостью пройти сей кастинг, равно как и Лё-шику, видимо, потому что в тёмный период мы были чуть ли не единственными людьми, которые относились к Пафнутию более-менее по-человечески. Также в этот список попал мой бывший одноклассник и по совместительству сосед Лё-шика, человек под ником Сёмга. Мы приходили обычно с некоторым количеством пива, ну, или портвейна, так как хозяйка строго-настрого запрещала крепкие напитки. И таким образом бывшая блат-хата, словно бы по волшебству, превратилась во вполне себе респектабельное жилище. Да и посиделки наши вряд ли можно было назвать тусовками, скорее это были тихие семейные вечера, на которых мы обычно все вместе смотрели видик, играли в настольные игры или просто вели непринуждённые беседы на отвлечённые темы. Все были просто очарованы молодой женой Пафнута; и то, что она отвергала мои неоднократные попытки сблизиться с ней, так сказать, телесно, лишь поднимало её авторитет в моих глазах. Хотя попыток этих я не оставлял и всегда пытался заигрывать с ней, надеясь, что в один прекрасный момент она сдастся. И не надо так смотреть на меня, ведь Пафнута секс не интересовал в принципе, а молодой женщине он просто необходим, так что, по сути, действовал я исходя из соображений гуманности, ну, по крайней мере, себя я в этом убедил с лёгкостью. Единственным человеком, который не подпал под чары этой дамочки, был Лё-шик. И, как оказалось, подозрения его оказались небезосновательными.

– Слишком уж всё как-то нарядно получается, – сказал он мне, когда мы вышли на улицу после очередных посиделок в Пафнутьевской квартире.

– Да ладно тебе, чё ты нагнетаешь на ровном месте? Приехала, небось, откуда-то там и ухватилась за вариант, – спокойно ответил я, параллельно думая о том, как же мне её всё-таки соблазнить.

– Не, чувак, полюбас тут лажа какая-то, – мрачно заключил он.

Я лишь пожал плечами и направился в сторону одного небезызвестного кабака, который находился прямо рядом с домом Лё-шика и промеж нами носил имя «Мутный глаз». Ну и, в общем, мой проницательный друг оказался прав. Идиллия длилась всего несколько месяцев. Потому как, придя в один прекрасный день в вышеупомянутую квартиру, мы в подъезде столкнулись с Пафнутием, который нёс куда-то системный блок. Что было само по себе странно, так как это была самая дорогая для него вещь, и трогать его, а тем более куда-то там выносить, было просто за гранью, с учётом того, что и сам он был не особым любителем покидать свою цитадель. За ним следовала его жёнушка с монитором в руках.

– О! А вы куда это собрались-то? – подозрительно спросил Лё-шик.

– Да вот решили с Пафнутиком эту квартиру продать и ко мне в Тверь переехать. Там мама, там нам спокойнее будет, – сказала глава семейства.

– О, слушай, а мож, адресок оставишь, вдруг проездом буду, заскочу, поболтаем.

– Да конечно, запоминай, – и она назвала какой-то там адрес.

Я, честно говоря, практически не слушал того, о чём они говорили, так как был расстроен тем, что мне не удалось отведать её манящей плоти. Ну вот, наконец-то и закончилась вступительная часть и пора переходить к непосредственно эндшпилю. Прошло несколько месяцев, и я уже и помнить забыл про всё это. Как вдруг на одной пьянке Лё-шик неожиданно предложил мне сгонять в Тверь.

– Давай в Тверь сгоняем. Чо думаешь?

– Давай. Только зачем?

– Ну, Пафнута навестим и просто побухаем.

– О! Пафнутий. Ну да, точно. Я уж и забыл про него.

Ну, в общем, мы договорились; и не прошло и недели, как мы отправились в этот старинный русский город, родину Михаила Круга и креплёного пива. Причём, мой предусмотрительный друг захватил с собой палатку и, как оказалось, очень даже не зря. Ехали цивильно, у Лё-шика была с собой приличная сумма денег, ведь он в то время батрачил в шиномонтаже и поднимал довольно неплохие бабки. Я же, как обычно, выступал в роли нахлебника, но надо отдать должное моему мокротному брату, он ни разу за многие годы ни в чём таком меня не упрекнул. И каково же было моё удивление, когда, явившись по указанному адресу, мы не обнаружили никаких следов пребывания там вышеупомянутых особ.

– Ну вот, млять. Я так, сука, и знал, – подытожил происходящее Лё-шик. – Чуяло моё сердце. А теперь нет уж, наверное, в живых бедняги Пафнута, развели его по полной программе.

Я пребывал в состоянии шока, до последнего отказываясь верить в происходящее. Как же я мог быть таким слепцом, как же я мог повестись на такую чушь? Да уж. Сказать даже нечего. Мы поставили палатку метрах в двухстах от дома, который должен был быть Пафнутьевским, чтобы перевести дух, ну и переночевать спокойно. Затарились пивом и водкой и предались глубоким размышлениям. Утром мы проснулись от чьего-то нарочитого кашля, который раздавался прямо у входа в нашу палатку.

– Ну что там ещё за кашлюн? – недовольно пробормотал похмельный Лё-шик и, растолкав меня, начал выкарабкиваться на свет божий. Я неохотно последовал за ним.

Выбравшись из нашего временного жилища, мы обнаружили достаточно многочисленную группу обеспокоенных граждан, которые, судя по всему, являлись жильцами близлежащих домов.

– Я же говорил, не бомжи, – произнёс мужик, который, судя по его внушительному виду, был вождём данного племени аборигенов. – Вы кто такие, ребята, и зачем тут палатку поставили, чего людей пугаете? – Задал он нам сразу несколько вопросов.

Мы же быстро объяснили ситуацию, сказав, что приехали навестить друга, а его на месте не оказалось, но самое главное, мы сказали, что сегодня же покидаем это место и тем самым успокоили народные массы.

– Ну что? Чо делать то будем? – Спросил я Лё-шика, когда люди разошлись по домам. – Неужели домой?

– Да не. Погнали на Волгу. Погода охуэнная, купаться можно, лаве есть, палатка есть, надо только забухать по-нормальному.

– Принято! – воскликнул я.

До побережья добрались менее чем за час и, не утруждая себя длительными поисками подходящего места, расположились на первом подходящем по размеру пологом плацдарме. Я занялся установкой палатки и обустройством очага, а Лё-шик отправился за провиантом, благо круглосуточный магазин со всем необходимом необходимым располагался минутах в двадцати прогулочным шагом от нашего места дислокации. Полянка, на которой я установил палатку, поначалу показалась мне не очень большой, но на поверку оказалась достаточно широким плато, окружённым с трёх сторон кустарником и деревьями, и имела удобный подход к воде. На самой границе участка стояли довольно высокие строительные леса, и выглядели они так, как будто их выкинули, хотя поначалу я не обратил никакого внимания на это деревянное сооружение. К тому моменту, когда мой соратник соизволил возвернуться, всё, от меня зависящее, было сделано, и нам оставалось лишь спокойно приступить к возлияниям. Что мы, собственно говоря, и сделали.

Поначалу всё шло как по маслу. Мы пили холодное пиво, купались в Волге, жарили сосиски и хлеб на костерке. Но по мере наступления сумерек ситуация начала меняться. Водка к этому моменту уже охладилась в речных водах, да и мы дошли до нужных кондиций и были готовы повысить градус. Конечно же, мы напрочь забыли, а точнее и не знали, что дата, которую мы выбрали для посещения Твери, случайным образом совпадёт с датой проведения выпускных в местных учебных заведениях. И вот теперь с удивлением наблюдали, как довольно-таки большая группа молодёжи высыпала на берег и, беспардонно расположившись невдалеке от нас, нарушала нашу, с позволения сказать, идиллию.

– Ну, за упокой души бедняги Пафнута, – поднял свой стаканчик Лё-шик.

– Чо, думаешь всё? Реально глушняк?

– А чо тут думать-то? Хату отжали, терпилу в расход.

– Да, блин, жесть какая-то.

– Это жизнь, – закончил он и, не чокаясь, влил себе в пасть содержимое бокала; я последовал его примеру и, выпив, достал из банки малосольный огурчик. Признаться честно, грустили мы недолго и уже через несколько минут, выпив по второй, весело наперебой рассказывали друг другу смешные анекдоты и истории. Вечеринка набирала обороты, причём не только наша. Наши нежданные соседи, видимо, в меру своей молодости и неопытности, были уже совсем хороши, некоторых тошнило в кустах, а девчонки хохотали без умолку. Уж не знаю по какой причине, но присутствие этих пьяных детей, меня почему-то раздражало; думаю, что и мой дружище испытывал схожие чувства. Не сговариваясь, мы всё больше налегали на крепкое и в скором времени, что неудивительно, пришли в состояние коллективного бессознательного.

Но, несмотря на высокую степень опьянения, настроение наше было, мягко говоря, не ахти.

– У…бать тебе, шоль!? – вдруг произнёс Лё-шик.

– Ну давай, чимиздос, рискни, – агрессивно ответил я.

– Бойни хочешь? Ты её получишь, – добавил он и, встав, начал стягивать с себя одежду. Не знаю, какова была доля шутки в этом всём, но со стороны это выглядело, судя по всему, полнейшей дичью. Раздевшись догола, чтобы не изговнять единственную имевшуюся одежду, мы решили бороться, как древние греки. И вот началась битва. Воины сходились вот уже раз пятнадцать, но до сих пор не было понятно, кто одержит верх. В этот момент я поднял вверх правую руку и вышел из боевого круга. Затем жестом предложил противнику присесть у огня и выпить по «три чашечки вина», как говорили в классической китайской литературе. Я наполнил сосуды зельем, и мы выпили в полном молчании. И вдруг нашу медитативную гармонию нарушил чей-то душераздирающий вопль. Это были дошедшие до свинских кондиций выпускники учебных заведений, очевидно, готовые шагнуть во взрослую жизнь.