Отзывы на книги автора «Бертран Рассел»

Масштабное исследование философской мысли от античности до начала XX века. Рассел уделяет внимание не только философским вопросам, но и культурному и историческому контексту времени, в котором эти идеи возникали.

Тем не менее, книга не лишена и недостатков. Рассел очень ясно дает понять, что он думает о каждом упомянутом философе, и несложно понять, кто ему нравится, а кто нет.

Вторую часть (Католическая философия) можно смело пропустить за ненадобностью. Главу, в которой написана чушь про Ницше лучше тоже пропустить.

Это не та книга, которая требует обширных познаний в философии, читается легко. Подойдёт для тех, кто интересуется философией, но не знает с чего начать.

Знаете, некоторые типы деятелей вызывают ровно один вопрос: зачем? Зачем ты этим всем занимаешься? Почему ты не можешь просто прекратить? Так вот, популяризаторы науки (либо, скорее, учёные, которые становятся поп-звёздами) — одни из самых мерзких классов подобных деятелей.

Причём область знания не важна, не важна и компетенция. Я не спорю с тем, что эти поп-звёзды почти всегда сколотили себе первоначальное имя благодаря качественным исследованиям, но в итоге они демонстрируют поразительную некомпетентность в своих попытках вылезти наружу и пропустить через себя окружающий дискурс. Все эти Ноамы «Пол Пот никого не убивал, вывсёврёти» Хомские, Стивены «давайте дружно бойкотировать Израиль, потому что они режут безвинных арабов» Хокинги (бтв я безумно люблю его книги про космос и прочую физику, но отмачивал он знатно) и Ричарды «смотрите, мои лекции про религию ничем не отличаются от выступлений Карлина» Докинзы.

Я повторюсь, к их работам в лингвистике, астрономии и биологии я отношусь к уважением и их ДЕКЛАРИРУЕМАЯ цель — заинтересовать людей и заставить оглянуться вокруг, увидеть бесконечно интересный мир, — мне импонирует. Но только итогом является стадо баранов, которое они ещё своими высказываниями вне своей профильной дисциплины умудряются вести непонятно куда:

Правильно, если высказывание связано с наукой, то оно априори верно, а если с религией — точно мракобесие!

Колоссальная проблема состоит в одном общем для всех обманчивом манёвре: если я увяжу это с наукой, то все вокруг буду согласны со мной. Существует митохондриальная Ева, мы все потомки одной женщины и все люди в мире принадлежат к одному биологическому виду, следовательно, все люди равны по своим заложенным природой возможностям, следовательно, давайте откроем границы и привезём таких же людей, как и мы, только другого цвета, а кто против, тот фашист и мракобес, потому что раз он против последнего вывода, то не согласен с первым, а это НАУКА! Если вы думаете, что я сейчас передёргиваю, то ни черта подобного. Подобные логические цепочки — довольно популярный способ «опровержения» национализма (или даже контроля миграции). Помню, у Панчина даже был момент в одном из его постов вконтакте, что, мол, всем очевидно, что национализм — это неправильно и антинаучно. Проблему разницы культур и институтов все эти ребята скромно замалчивают. А чо, к ней биологию не привяжешь жи!

Собственно, Бертран Рассел — это один из наиболее ранних деятелей подобного рода. И сложность его предварительной оценки состоит в том, что, с одной стороны, он действительно в философии разбирается на уровне фактов и идеи он пересказать и дать разбор может, а с другой — это представитель того невероятно отвратительного поколения английских интеллектуалов, которое повально увлекалось коммунизмом. Бернард Шоу тот же, бывший в СССР в 30х годах, умудрился пробить дно, высказав, что про голод всё враки так сытно и вкусно он нигде не ел. Интеллектуальная честность всех этих персонажей под громадным вопросом, хотя биография и эволюция взглядов Рассела всё же позволяет сказать, что он не такой «молодец», как Шоу.

Подводя итог: Рассел разбирается в философии, у него шикарная академическая подготовка и польза от прочтения его книги есть. Польза заключается исключительно в пересказах и разборе идей представленных в книге философов. Однако эту пользу можно извлечь только имея невероятное терпение, потому что прорываться через его агитацию и попытки навязать своё мнение — это поистине титанический труд.

Но когда Рассел пытается их как-либо оценить, начинается полный ад вызванный миксом из того, что впоследствии стало проблемой популяризаторов науки и отравляющих идей, что витали среди современных Расселу английских интеллектуалов.

Во-первых, как большинство левых философов, он лишён понимания контекста, либо же не очень его уважает. К примеру, такой момент:

Платон постоянно испытывает затруднения из-за непонимания относительных понятий. Он считает, что если А больше, чем В, и меньше, чем С, то А является одновременно и большим, и малым, что представляется ему противоречивым. Такие затруднения представляют собой детскую болезнь философии.

Действительно, с точки зрения современного человека это странно. 3 больше, чем 2, но меньше, чем 4, и это не делает число 3 каким-то затруднительным для нас числом. Но обратите внимание, я специально записал числа не словами, а цифрами. Мы используем понятийный аппарат, который сформировался в несколько иной культуре. Шпенглер в «Закате Западного мира» посвящал отдельную главу разбору влияния понимания концепции числа на культуру и науку цивилизации. И это была безумно интересная и полезная глава, основные положения которой должны были быть не у Шпенглера, а именно у Рассела вот в этой книге! Но Рассел отмахивается и не замечает этой перспективной и очень интересной возможности провести исследование, называя данное различие «детской болезнью».

Во-вторых, во вступлении Рассел довольно-таки за здравие начал с того, что наука — это тоже одна из систем познания мира, и она не идеальна, там много допущений и т.д., и т.п. Но что же мы видим в тексте? Все идеи постоянно оцениваются только с позиции того, как они двинули вперёд науку. Вот ещё пример из исследования Платона:

Мысль является наилучшей, говорит Сократ, когда ум сосредоточен на себе, и ему не мешают ни зрение, ни слух, ни страдание, ни наслаждение, и когда ум оставляет тело и устремляется к истинному бытию, «и при этом у философа тело не в почёте». <...> Следовательно, пока мы находимся в теле и пока душа заражена злом тела, наше стремление к истине не будет удовлетворено.
Эта точка зрения исключает научное наблюдение и эксперимент в качестве методов достижения знания.

Когда ты Бертран Рассел и уже два абзаца не упоминал эмпирический метод познания и науку.

Ну Рассел, ну ё-моё. Ну почему вместо того, чтобы поисследовать этот способ постижения мира (ну или, чёрт возьми, хотя бы не лезть со своим Очень Важным Мнением через каждые два абзаца, я читаю «Историю западной философии», а не «Отношение Бертрана Рассела к западной философии и кто виноват в том, что мы не открыли электричество на пару веков раньше») он СРАЗУ ЖЕ, без переходов, говорит что всё это отстой и никак не поможет нам в науке. А нафига тогда писалось всё это вступление, довольно разумное, про то, что помимо науки есть много других способов постижения мира?

То, что после Платона и Аристотеля философия ушла поактивнее в этику и эстетику, Рассел расценивает как большую проблему. И это меня окончательно добивало, потому что было ощущение, что для Рассела весь смысл жизни и человеческого существования — это сдвинуть культуру мышления на 100% в науку. Причём именно естественную и эмпирическую: абстрактные математические упражнения Пифагора тоже не угодили нашему английскому философу.

В общем и целом, складывается очень чёткое ощущение, что философия для Бертрана Рассела — это не предмет живого интереса и изучения, не цельный разнообразный организм, а инструмент, который долгие годы работал неправильно, и вот сейчас английский философ нам всё по-быстрому объяснит.

Все популяризаторы науки в один голос говорят одну абсолютно правильную вещь: взгляните на мир вокруг, не замыкайтесь в унылом потреблении контента уровни жвачки, слепом поклонении идолам, вокруг так много красоты, которую можно если не увидеть, то хотя бы попытаться постичь! Ведь ну доказывают же — и правильно доказывают! — что изучение чёрных дыр может отправлять воображение в такие дали, какие никакой фантастике не снились. И разве не является ещё одним прекрасным явлением, что люди, жившие за 2500 тысячи лет до нас, смогли без микроскопов, без химии одними рассуждениями вывести существование атома, додуматься до существования орбит и зависимостей во вращении небесных тел. Они не проводили никаких расчётов, кроме самых примитивных, но на одной философии, связанной с попытками осмыслить Бога и людей, эти великие древности смогли как-то додуматься до того, что учёные откроют только через 2000 лет. Как же нужно не любить философию, насколько утилитарно к ней надо относиться, чтобы, будучи маститым учёным, не восхищаться этим и не пытаться понять?

В моей критике этой книги можно увидеть ещё один очень напрашивающийся вывод. Есть много философских споров, которые не разрешены. У большинства философов, от Сократа и до Маркса, есть последователи, неглупые тоже люди, которые с не менее убедительными аргументами смогут защитить любого из них. Но Рассел умудряется походя разрешать почти все вопросы (всё же спор номиналистов и реалистов он прям так разрубать не стал, но, быть может, я до этого просто не дочитал), и очень редко в форме «моё мнение таково». Я не спорю, что шарики и ролики в мозгу у Рассела работают с достаточно хорошей частотой, но, извините, не считаю его человеком, который способен решать вековые споры, вскрывать недостатки и низвергать с пьедестала. Просто потому что если бы это было так просто, то это уже бы сделали.

Разрешать неразрешённые ранее конфликты можно, как правило, только одним способом: при помощи аргументов, которые содержат если не логическую ошибку, то, как минимум, некоторые умолчания, которые, в случае, если эти аргументы верны, потребуют долгого и сложного доказательства (и мб в итоге придёт другой человек с достаточным знанием, опровергнет их и всё начнётся сначала). Очень здорово, зачастую, ему помогает в этом игнорирование контекста и способа мышления людей в изучаемом периоде.

Также он не обходится без мелких речевых ловушек, не достойных сколько-нибудь серьёзного исследования. Особо пестрит ими начало первой главы про Аристотеля: «орфические элементы Платона разбавлены у Аристотеля и смешаны с большой дозой здравого смысла». Ну или шедевр, когда он убил двух зайцев разом, и покритиковав Аристотеля с Александром Великим, и выразив своё английское отношение к Российской Империи:

Правда, Александр питал некоторое уважение сноба к афинской цивилизации, но это уважение было обычным для всей его династии, члены которой хотели доказать, что они не были варварами. Оно аналогично чувству русских аристократов XIX века к Парижу.

Well, gentlemen. Ну это уже совсем не дело, обычная подлость агитатора, не более.

Как итог, мы имеем довольно годный пересказ идей философов (не всех этих идей, конечно), сдобренная некоторым их пояснением, но выполненная в форме пропагандистской книги. Рассел последовательно навязывает свой взгляд на мир, даже не пытаясь показать читателю всё прекрасное разнообразие философской мысли Запада, чтобы тот сам сформировал себя и свои воззрения. И, что самое плохое, в отличии от условного Хокинга, говорившего о чёрных дырах с огромной любовью настоящего исследователя, Рассел не выглядит как человек, любящий философию и желающий заинтересовать ею других. Так что удовольствие от чтения этой агитационной википедии весьма сомнительно. Все баллы, которые я поставил ей в оценке, набраны исключительно довольно широким представлением и внятным объяснением представленных идей.

«Чтобы понять эпоху или нацию, мы должны понять её философию, а чтобы понять её философию, мы должны сами в некоторой степени быть философами».
Бертран Рассел

Когда в четвёртом тысячелетии какой-нибудь философ задумает написать историю древней философской мысли (если к тому времени ещё будут существовать столь хрупкие явления, как философы и письменность), то вполне может статься, что в разделе о философии XX века «великий» Бертран Рассел будет упомянут лишь как «один из философов времён Витгенштейна». Нельзя назвать подобное представление справедливым, но кто сможет возразить к тому времени?

Первоначально «История западной философии» произвела на меня впечатление книги, рассчитанной на школьников и домохозяек. Тому было две причины: во-первых, явное упрощение материала, например, Гераклит – это тот, кто говорил, что «всё находится в состоянии постоянного изменения», Парменид – «ничто не изменяется»; а во-вторых, некая игривость, даже фривольность изложения: «Пифагора можно коротко охарактеризовать, сказав, что он соединяет в себе черты Эйнштейна и миссис Эдди», «в Спарте не болтали чепухи о культурном или научном образовании; единственной целью было подготовить хороших солдат, целиком преданных государству» (звучит несколько вульгарно, не правда ли?). Как показалось, автор был убеждён, что не-философ всё равно не поймёт какое-либо философское учение, и объяснять не стоит, а философ их и так знает, поэтому как в подборе материала, так и в его изложении исходил из личных предпочтений и побуждений. В результате, читатель этой книги вряд ли получит представление о мировоззрении Платона, но зато узнает, с чем в теории Платона не согласен Рассел. Поэтому, учитывая стиль изложения и композицию, книгу можно назвать удобной для чтения, но с точки зрения содержания - несовершенной: история философской мысли представлена здесь отрывочно и достаточно поверхностно. В то же время надо учесть, что «История западной философии» после своего издания в 1945 году пользовалась большой популярностью и имела коммерческий успех и даже «поспособствовала» присуждению Расселу Нобелевской премии по литературе 1950 года.

Содержательно книга состоит из трёх элементов. Собственно истории – как это подразумевает полное название работы: «История западной философии и её связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней» – описание исторических событий, биографии правителей и основные этапы их деятельности, история культуры, всё это занимает примерно половину книжного объёма. Затем идёт изложение философских концепций рассматриваемых мыслителей – иногда очень краткое, иногда более подробное. И, наконец, критика или полемика автора с тем или иным философом. Здесь Рассел часто допускает одну ошибку, которая характерна и для современных читателей, когда они пытаются сформулировать впечатления о книгах прошлых времен: Рассел оценивает практически все концепции древней философии с точки зрения современности. Он может сказать, что такой-то философ был «новатором для своего времени», но затем совершенно серьёзно раскритиковать его взгляды, потому как впоследствии они не нашли научного подтверждения.

Как и многие другие атеисты и агностики, Рассел довольно нетерпим к христианским философам, а в истории философии это довольно большая группа мыслителей, о которых он вынужден писать. Тут автор в полной мере проявляет своё остроумие или сарказм (что позже приведёт к знаменитой идее «летающего чайника»), но правильнее будет сказать, что Рассел убеждён в ошибочности подобной философии, если не сказать глупости, что не позволяет ему достаточно беспристрастно и содержательно, как того требует идея книги об истории науки, рассказать, например, о Фоме Аквинском. Отсюда, правда, вытекает второе достоинство книги (в дополнение к принципу рассмотрения философии как продукта социально-культурной и политической обстановки эпохи) - вера в науку, в фундаментальный и самый надёжный критерий истины – практику, как основание интерпретации истории философии. Нет необходимости уточнять, что подобный эмпиризм сложно назвать адекватным подходом к истории человеческой мысли, но, разумеется, это здравомыслящий взгляд.

В сущности, лучшей частью «Истории западной философии» является предисловие, где автор выступает как оригинальный философ, а не комментатор и делает ряд мудрых заключений, среди которых и идея о смысле философии: «учить тому, как жить без уверенности и в то же время не быть парализованным нерешительностью». Пожалуй, именно предисловием и нужно ограничиться, а историю философии изучать по книгам не столь выдающихся мыслителей.

Сборник эссе известного ученого, пацифиста и атеиста. Исходя из названия, ожидалось много критики в сторону религии, но если критика и была, то основывалась не на том, почему религия - неправильный путь, а больше говорится о достоинствах науки, о том, что она может дать человеку. Во многих вопросах Рассел поддерживает религию, но на ее сторону не вступает. Затрагивает вопросы нетривиальные для своей эпохи, в чем сделал прорыв, по моему мнению, это вопросы планирования семьи и сексуального образования, вот так-то, и, конечно, критикует религию в этом плане. Большинство своей критики он обрушивает не на религию и веру как таковую, а на церковную организацию.

«Как я уже указывал, действительная причина того, почему люди принимают религию, на мой взгляд, не имеет ничего общего с доводами рассудка. Люди принимают религию из эмоциональных побуждений. Часто нас уверяют, что нападать на религию весьма пагубно, ибо религия делает людей добродетельными. Уверяли в этом и меня; но я что-то не примечал, чтобы дело происходило действительно так».

Эта книга – набор довольно-таки интересных мыслей о роли церкви в развитии цивилизации и нравственного состояния человека, а также о жизни нехристиан. Стоит ли удивляться, что в противовес весьма критичной и безапелляционной теории веры и религии Рассел приводит не менее категоричную теорию разума и науки.

Именно здесь и всплывает проблема человечности. Можно строить свою жизнь в оглядке на другую, лучшую жизнь, ожидающую впереди. А можно строить свою жизнь, зная, что все конечно, что в конечном счете у Вселенной может не быть никакого смысла, даже самих понятий добра и зла, желания сохранить то, что мы делаем и во что верим. И хотя в этом месте может возникнуть (и закономерно часто возникает) мысль о том, что это освобождает человека от ответственности и пускает его во все тяжкие, на практике зачастую мы видим совершенно другое. Человек берет ответственность за жизнь, ценности и добродетели на себя. А значит, жизнь будет далека от дебоша и бесцельных похождений)

«Нам надо стоять на своих собственных ногах и глядеть прямо в лицо миру – со всем, что в нем есть хорошего и дурного, прекрасного и уродливого; видеть мир таким, как он есть, и не бояться его. Завоевывать мир разумом, а не рабской покорностью перед теми страхами, которые он порождает».

В одноименной части (думаю, чаще всего из сборника читают именно ее) Рассел рассматривает известные концепции существования бога. Во-первых, очевидно для того, чтобы показать роль научного мышления и научных открытий в познании мира. Во-вторых, чтобы обратить внимание на множественные изменения, произошедшие в христианской доктрине за время ее существования, далеко не по духовных причинам, а экономическим, политическим и прочим. Иными словами, сделанным ради выживания церковного института и распространяемых им идей. Рассел не говорит об этом напрямую, но это легко считывается из текста и даже средних школьных знаний истории. Хотя автор в меру ироничен и остроумен, он не переходит грань аргументации и логики. Он не нападает. Он расширяет контекст. Да, он упоминает связь между периодами укрепления христианской веры и периодами повышения уровня жестокости, но от этого в сущности уйти и невозможно.

«Религия основана, на мой взгляд, прежде всего и главным образом на страхе. Частью это ужас перед неведомым, а частью, как я уже указывал, – желание чувствовать, что у тебя есть своего рода старший брат, который постоит за тебя во всех бедах и злоключениях. Страх – вот что лежит в основе всего этого явления, страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью. А так как страх является прародителем жестокости, то неудивительно, что жестокость и религия шагали рука об руку. Потому что основа у них обеих одна и та же – страх».

Анализируя личность Христа, отраженную в христианских текстах, Рассел рассматривает его поведение с точки зрения человечности и того влияния, которое оказали на дальшейшее развитие истории высказанные им идеи (например, интерпретация Ада, греха и т.д.) Не буду здесь это раскрывать, кому-то может быть неприятно это читать, лучше посмотреть самостоятельно, если интересно.

В книге есть отделы, построенные на диалоге («Существование бога»), притче («Кошмар богослова»), личном опыте («Мои религиозные воспоминания») и т.д. Однако не нужно думать, что эта книга о том, что христианство плохо, а наука хороша и т.д. В других статьях Рассел рассматривает внутренний мир, мотивацию и поведение человека, который не разделяет христианские идеи и стоит перед проблемой конечности и возможной бессмысленности жизни (с научной точки зрения). Мне особенно понравилась часть «Поклонение свободного человека». Она о тех эмоциональных и мысленных стадиях, которые проходят люди, когда их ожидания и реальность резко не сопадают, а желания и мечты кажутся невыполнимыми. Иначе говоря, сюда относится и депрессия, и этапы взросления, и проблема самоопределения, и многое другое. Анализируются отношения между человеком и внешним миром и проблема личной ответственности как за свою жизнь, так и за то, как ты влияешь на окружающих, а они на тебя.

Естественно, как философ, Рассел оперирует теми фактами, которые ему выгодны, и делает заключения, нужные ему. Но это его точка зрения. Покажите мне того, кто поступает иначе?) И ознакомиться с ней я бы советовала, потому что все же наш внутренний мир имеет лишь те рамки, которые мы сами ему ставим. Безусловно, опора на разум тоже имеет свои ограничения, хотя бы потому что наши возможности (прежде всего физические) не позволяют нам полностью познать мир и его логику. Даже наши слух и зрения очень ограничены. Но все же те люди, которые на протяжении всей истории по крупицам расширяли нашу картину мира (и, бывало, погибали за это), вызывают у меня гораздо больше уважения.

Вдумчивая, серьёзная книга, прослеживающая историю взаимоотношений полов в человеческой культуре от самых ранних цивилизаций до современной автору эпохи. Здесь высказывается любопытная гипотеза о том, как появление понятия отцовства видоизменяет признанную в рассматриваемой культуре мораль. Как утверждается, в человеческих сообществах (по аналогии с другими млекопитающими) для выживания детёнышей и ввиду растянутости периода их взросления необходима забота обоих родителей (пока самка заботится о подрастающем потомстве, самец обеспечивает их защиту и пропитание). Автор рассматривает и проводит сравнение матрилинейного и патриархального общественного устройства. В первом случае наследственно определяется родством с матерью (которое гораздо проще отслеживать при отсутствии моногамии. При таком укладе самец заботит о детёныше, так как испытывает тёплые чувства к его матери и надеется получить её расположение. В патриархальном строе детёныш наряду с самкой воспринимаются как его личная собственность самца, в результате чего последний получает больше власти над обоими.

В дальнейшем на идее отцовства строится христианская религия, так как верховное божество воплощает здесь усиленный образ Всеотца. Несмотря на то, что автор является известным критиком религиозных учений (и в частности христианства), его доводы аргументированы, корректны и убедительны, что лишь делает честь умению британца достойно вести полемику.

Прослеживая христианские идеи, немало повлиявшие на моральные представления о современной семье, автор отмечает некоторые настораживающие закономерности, в результате которых сексуальность и свободное общение полов приобрело двойственный характер и, будучи естественным и желанным, одновременно считается грязным, постыдным, греховным и низменным, то есть всячески порицаемым как обществом, так и церковью.

Дойдя теперь до современности (какой она была для автора), книга также исследует взаимоотношения в современной семье, социальные роли каждого из родителей и то, как в условиях меняющихся экономических отношений и усиления влияния государства на ячейку общества меняется как состав семьи, так и функции обоих родителей. Вопросы деторождения, воспитания, разводов, общечеловеческих ценностей и секса рассмотрены в книге подробно и обстоятельно. Она даёт много пищи для размышления и оставляет читателя с приятным послевкусием и возможностью самостоятельно обдумать всё вышесказанное.

Пожалуй, каждому взрослому человеку будет полезно познакомиться с данным произведением.

И моей в том числе.

Где-то, конечно, устарела, где-то слишком либеральна, где-то слишком консервативна, а где-то и в яблочко.

Боюсь, правда, что все эти "где-то" для разных людей будут в разных частях текста.

Мне понравились феминистические идеи, мысль о том, что детям необходимо сексуальное образование, критика цензуры в печати, критика религиозного лицемерия, симпатия к интернационализму и, пожалуй, ещё несколько моментов.

Рассел пишет не заумно, использует сарказм и шуточки и, в целом, во всех его мыслях есть рациональное зерно. Дело в том, что оно не всегда мне нравится.

Например идея, что измена не должна быть поводом к расторжению брака. И усмирять надо не желание интрижки на стороне (ради удовлетворения потребностей), а ревность и собственнические чувства.
Признаю, есть семьи, для которых эта модель подходит, но мне она не кажется ни в какой степени привлекательной. Свободный брак - отдельная категория, которую можно для себя выбрать, но это не значит, что таково должно быть правило всех браков. Да и то, про условии, что оба супруга знают, что у них такие отношения, и обоих это устраивает.
Но, на мой взгляд, лучше всё-таки поставить другие приоритеты.
И развод в таком случае вполне обоснован, как и переживания, и моральная подавленность, и сильнейший стресс стороны, которой изменили. И вовсе это не излишняя драматизация.

Роль отца, как мне показалось, Рассел склонен преуменьшать. И дело тут не только в исторических или религиозных факторах. А во внутрисемейных привязанностях.
И тут стоит поощрять участие отца в жизни ребенка и нормализации исполнения отцом больших обязанностей, чем раньше. А не перекладывать роль отца на государство, но и не, упаси боже, возвращать отцовству полную и безраздельную власть над потомством.
В общем, эмансипация это отлично, я обеими руками за, но результаты от неё в плане вопроса деторождения он склонен преувеличивать.
Люди все ещё хотят любить, добровольно создавать семьи и рожать от любимых детей.

Да и мысль, что венерические болезни будут от проституток, а в другой среде эта опасность минимальна – наивна. Что мы и можем наблюдать в современной реальности.
Да и не то, чтобы проституция хоть сколько-нибудь решала бы проблему изнасилований.
Потому что насилие – это как раз-таки про власть.

Есть о-о-чень спорные моменты, касающиеся рассовых вопросов (иногда до смешного, спустя сто лет-то) и евгеники, хотя обе темы достаточно интересны, чтобы их обсудить.

Здесь ещё можно было бы добавить размышлений на тему любви, родительства и брака, но их уже можно было бы расценить как пропаганду.

В книге не поднят вопрос суррогатного материнства (ну ещё бы, книга 1929го года), и даже никаких предположений и предсказаний на этот счёт у Рассела нет, а жаль.

Короче говоря, книга – вольное размышление на тему, которое интересно читать почти на век позже.

P.S. ну, почти:

В настоящий момент неясно, как все в результате повернется: то ли старшее поколение признает проблему и попытается лишить молодежь недавно обретенной свободы, то ли нынешние молодые, повзрослев и вступив на значимые посты и должности, санкционируют новую мораль от имени власти. Следует предположить, что в ряде стран мы увидим первый вариант, а в ряде других – второй. В Италии, где забота о нравственности, как и все остальное, лежит на правительстве, предпринимаются энергичные попытки обеспечить «добродетель». В России все обстоит ровно наоборот, поскольку правительство поддерживает новую мораль. В протестантских частях Германии, вероятно, восторжествует свобода, а в католических областях исход довольно сомнителен. Францию вряд ли потрясут перемены, ибо французы всегда были довольно снисходительны в вопросах морали. Что касается Англии и Америки, тут я пророчествовать не рискну.

Только что закрыла прочитанный сборник малой прозы Бертрана Рассела и аплодирую стоя. Как по мне, эта вещь необходима каждому – невероятно иронично, с нотками глубокого философского подтекста, но, что самое главное, актуально до абсурда.
Сборник включает несколько рассказов и повестей, и я очень пожалела, что прочитала их залпом, не делая перерывов, потому что эти произведения нужно читать очень размеренно.
На страницах сборника вы найдете максимально актуальные проблемы нашего мира: источник всех глупых поступков, навязанных нашим внутренним Сатаной; бесконечная алчность; смысл глупой, необоснованной мести; бесполезная набожность и слепая вера человеку; сектантские заварушки ради все той же наживы, способной погубить жизнь тысячам людей; религия как зло и институт порабощения человечества. А еще как довольно смешное дополнение – кошмарные сны таких людей как Баудлер, царица Савская, Эйзенхауэр и вишенка на торте – Сталин (лично я знатно поржала именно над этим кошмаром, хотя он очень очевиден).
«Сослужить службу правде и погубить человечество – или выбрать человечество и повергнуть в прах правду?»
«Боги – это тени наших страхов, вызванных непроглядностью ночи. В них воплощено самоуничтожение человека перед силами, способными стереть его в порошок».

Книга "Брак и мораль" - особенная книга. Да, за неё он получил в 1950 г. Нобелевскую премию. Да, в 1929 г., когда она была впервые опубликована, она была революционной, ведь он пропагандировал там свободные сексуальные отношения и полигамию даже при наличии брачных уз. Конечно, есть там и своеобразный аристократизм и сексизм (когда он, например, замечает, что проституция, конечно, явление естественное в нашей жизни, но мужчинам не следует пользоваться услугами женщин-проституток, потому как последние в своих постоянных занятиях сексом якобы растратили всю свою женственность, да и вообще, можно от них заразиться неприличными болезнями). Однако в целом возникает ощущение, что книгу писал какой-то анархист и революционер. Так оно, вероятно, и было. Рассел с юности бунтовал против свой среды, женился на американке, с которой жил номинальным браком, потому как очень быстро остыл к ней (не сошлись характерами, разные мировоззрения). Будучи ещё женатым встречался с женщинами (и не только с женщинами), а на одной из них будучи уже лет 45 женился, буквально накануне получив развод от первой жены. Новая жена Дора Блэк полностью поддерживала мужа в его революционных взглядах на брак, и решила воплотить их в жизнь, родив внебрачного сына от одного молодого американского журналиста. Рассел вдруг почувствовал, что не может воспринимать чужого ребёнка, как своего (к тому же ему ещё и обеспечивать его пришлось). Это рушило всю его свободолюбивую концепцию. Спустя два года от того же журналиста его жена рожает второго сына. Врачи в это время наблюдали у Рассела острое психическое расстройство. Скажу простым языком: реально, чувак был на грани! Что ему оставалось делать? Он развёлся со своей верной (книге "Брак и мораль") женой и стал встречаться с молодой студенткой Патрицией, на которой вскоре и женился. Весьма, кстати, символично, что Рассел, сбежав из предвоенной Европы в Америку, читал какое-то время лекции в Калифорнийском университете, и жил при этом в известной Санта-Барбаре. Кстати, там же в Америке Рассела засудили как развратника и атеиста (славная добрая Америка 40-х!), запретив читать лекции в американских университетах... Короче, теория, изложенная в книге, сыграла с автором злую шутку. Впрочем, Рассел был замечательным философом, поэтому он воспринял и пережил свою Санта-Барбару весьма стоически.
Несомненно, однако, что книга во многих отношениях здравая, и требует внимательного прочтения. Особенно актуальны те места, где Рассел говорит о том, что секс не равен любви, хоть он и властвует над нашими бедными душами постоянно, т.к. коренится в самой нашей природе, и о том, что собственные дети рождают в родителях такое особенное чувство, которое столь благородно, что Рассел не рекомендует заводить детей, если супруги не планируют прожить вместе всю оставшуюся жизнь. И хотя в наше время эти идеи воспринимаются как само собой разумеющиеся, всё же стоит обратить на них внимание, ибо в этом, как мне кажется, кроется неустроенность моего поколения. Мы как-то порастеряли ориентиры. Традиционная религия со своей навязываемой моралью нас не удовлетворяет, а сексуальные удовольствия со временем надоедают. И хочется большой и чистой любви, но только чтобы при этом она была настоящей, и пусть в ней будет немного грязи, которая всегда примешивается к искренним чувствам, но только бы она сотворила чудо: сделала тебя верным верности того, кто тебя любит.

Бертран Рассел в свойственной ему тонкой ироничной манере проводит читателя сквозь завораживающий мир античной мысли. Древние философы сменяют один другого, и всё же каждому в этом калейдоскопе торжества и поклонения Мудрости уделено должное внимание и почтение. Читателю остаётся лишь, затаив дыхание, внимать, открывая для себя новый грани любимых философов Древней Греции и припоминая забытое, удивляться тому, насколько стары, но и до сих пор свежи, актуальны и цепляющи иные идеи древних, как некоторые из них до сих пор пользуются популярностью и как другие видоизменились со временем, откуда взяли своё начало и как развивались.

Исторические периоды сменяю друг друга, меняется господство империй, идеалистичной Греции приходит на смену прагматичный Рим, читатель же, путешествия по эпохам, получает возможность связать воедино колоссальные по продолжительности промежутки времени, видимые лишь на расстоянии и с трудом доступные человеческому разумению.

Отдельного реверанса заслуживает исключительный юмор автора, способный с одной стороны подчеркнуть и вынести на свет на первый взгляд неочевидные (но невероятно занятные) несоответствия в логике рассматриваемых учений или идей, и в то же время с порядочной долей самоиронии признать собственные не- всесведущесть и всеведение, позволяя тем самым совершать промахи как себе, так и известным ему оппонентам, которые всенепременно пожелают подвергнуть справедливой (а порой и не очень) критике каждое из написанных слов книги.

Если философия и история этой непростой, но неимоверно притягательной области знаний представляет для вас интерес, то и данная книга станет увлекательным, расширяющим горизонты чтением.