Он отмотал запись назад. На экране его собственное усталое лицо, он пьет кофе, роняет кружку, судорожно вытирает стол. Потом он садится, смотрит в монитор. Потом… потом изображение на записи засвечивается. На несколько кадров – абсолютно белый шум. А когда картинка возвращается, он уже стоит, широко раскрыв глаза, и смотрит на экран.

Ничего. Никаких аномалий. Только его собственная, нелепая паника.

Отчаяние достигло пика. Он готов был уже все бросить, послушаться Алекса, уйти.

И тут его взгляд упал на самую обычную вещь. На свою собственную кружку. Ту самую, «Не волнуйся, это квантовое».

Она стояла точно на том же месте, где он ее оставил. Но…

Он подошел ближе, наклонился. Его дыхание перехватило.

Кружка была цела. Но сквозь ее дно, сквозь керамику, был ясно виден рисунок стола. Пятно кофе. Линии древесины.

Он потянулся дрожащей рукой и поднял ее. Кружка была твердой, холодной. Но она была… прозрачной. Не полностью. Словно на 10, может быть, 15 процентов. Словно ее молекулярная структура была на мгновение разобрана и собрана обратно, но с ошибкой. Это было едва уловимо. Но это было. Неоспоримо. Физически.

Он повертел ее в руках, и его взгляд упал на надпись: «Не волнуйся, это квантовое». Ирония ситуации была столь чудовищной, что он чуть не захохотал истерически.

Он не сошел с ума. Аномалия была реальной. Она не просто исказила данные. Она изменила саму материю. На квантовом уровне.

Внезапно свет снова мигнул. Один раз. Предупреждающе.

Генри замер, вцепившись в прозрачную кружку, как в священный грааль.

И тут на его личный мобильный телефон, лежавший в кармане, пришло сообщение. Обычный звук смс.

С холодным предчувствием он достал его. Незнакомый номер. Сообщение состояло из одной фразы, набранной без знаков препинания:

прекрати смотреть туда

Он медленно поднял голову и уставился на темный экран монитора. В его черной глубине, как зародыш в утробе, пульсировало воспоминание о той самой, идеально черной сфере.

Он был не один. За ним наблюдали. И предупредили.

И в этот миг, в тишине лаборатории, послышался новый звук. Тихий, едва уловимый, похожий на шелест нейлоновой куртки. Он доносился откуда-то из-за серверных стоек.

Кто-то был в лаборатории. Кто-то, кто пришел не за тем, чтобы говорить.

Глава 3: Первые сомнения

Тишина после шелеста была хуже любого взрыва. Она висела в воздухе густым, липким смогом, каждый атом которого был заряжен угрозой. Генри замер, вцепившись в прозрачную кружку так, что костяшки пальцев побелели. Его сердце, только что бешено колотившееся, теперь словно остановилось, затаилось в ледяной пустоте страха. Он не дышал. Весь мир сузился до узкого пространства между серверными стойками, откуда донесся тот самый, едва уловимый звук.

Кто-то здесь.

Мысли метались в панике, как пойманные в ловушку птицы. Охранник? Нет, слишком тихо. Уборщик? В это время? Смс вспыхнуло в сознании ослепительной вспышкой: прекрати смотреть туда. Это не было предупреждением. Это была констатация факта. Они уже здесь. Те, кто послал сообщение.

Адреналин, горький и острый, снова хлынул в кровь. Страх парализовал, но более сильный инстинкт – инстинкт самосохранения – заставил его двинуться. Он бесшумно, с кошачьей осторожностью, на которую никогда не был способен, отступил от стола, прижимаясь к холодному металлу шкафа с аппаратурой. Тень поглотила его.

Воспоминание нахлынуло внезапно, яркое и безжалостное, как удар ножом.

Он стоял перед диссертационным советом, молодой, уверенный, с глазами, полными огня. Его теория – сложная, элегантная, перекликающаяся с работами его кумира, доктора Элдриджа – была встречена скептическими ухмылками.

*– Интересные спекуляции, мистер Фриман, – сказал седовласый профессор Лоуренс, играя своим дорогим перьевым ручкой. – Очень поэтично. «Квантовые швы реальности». Но наука строится на фактах. На данных. А ваши данные… извините, они основаны на допущениях, которые невозможно проверить. Вы ищете призраков.

*– Но математика работает! – *горячо возразил Генри. – Посмотрите на выводы!

*– Математика работает и для плоской Земли, если правильно подобрать константы, – холодно парировал Лоуренс. – Ваша ошибка в том, что вы хотите увидеть чудеса там, где есть лишь рутина. Наука – это не магия. Это тяжелый труд и проверка гипотез. Не тратьте свой талант на погоню за химерами.

Он проиграл. Его теорию положили под сукно. А потом пришли гранты от «Квантум Динамикс», и Лоуренс, теперь его начальник, мягко посоветовал «заняться чем-то более осязаемым». Он сдался. Предал свои «химеры».

Ирония жгла его изнутри. Теперь его «химеры» пришли за ним сами. И они были куда реальнее, чем любой из этих скептиков мог себе представить.

Шорох повторился. Ближе. Это был не скрип пола и не шуршание мыши. Это был целенаправленный, осторожный звук шага человека, который умеет не шуметь.

Генри затаил дыхание. Его взгляд упал на аварийную кнопку у выхода. Она была слишком далеко. Сирена привлекла бы внимание, но и пригвоздила бы его к месту.

Он медленно, миллиметр за миллиметром, присел и заглянул в узкую щель между двумя серверами.

В проходе, метров за десять от него, стояла фигура в черном. Высокая, поджарая, без лица – оно было скрыто капюшоном и тенями. Фигура не двигалась, лишь слегка поворачивала голову, сканируя пространство. В руке, опущенной вдоль тела, короткая, блестящая черная дубинка. Не оружие охраны. Нечто более специализированное, более грозное.

Они искали его. Или… они искали это. Следы аномалии.

Его взгляд метнулся к регистратору, к его старому, аналоговому экранчику, где все еще хранились данные о всплеске. К прозрачной кружке в его руке. Это были улики. Доказательства. Которые они, несомненно, уничтожат. А его… его заклеймят сумасшедшим, который устроил пожар в лаборатории. Или хуже.

Ярость, внезапная и белая, поднялась в нем, сметая часть страха. Нет. Он не позволит им. Он не позволит стереть это. Не again.

Он отполз глубже в тень, его мозг лихорадочно работал. План. Нужен план. Он знал эту лабораторию как свои пять пальтов. Каждый провод, каждый воздуховод.

Внезапно его мобильный в кармане снова завибрировал. Одно короткое колебание. Предупреждение. Или угроза.

Фигура в черном замерла, затем медленно повернулась в его сторону. Она услышала. Или почуяла. Охотник почуял добычу.

Генри отшатнулся, споткнулся о кабель и грохнулся на пол. Боль пронзила локоть, но он едва ее почувствовал. Паника, дикая и всепоглощающая, накрыла его с головой.

Тень охотника легла на него. Медленные, размеренные шаги зазвучали по бетонному полу, приближаясь. Уйти было некуда.

И тогда его взгляд упал на главный рубильник. Большой красный рычаг в нише на стене. Аварийное отключение всего питания в лаборатории. Кроме аварийного освещения. Он находился как раз за спиной у приближающейся фигуры.

Это был безумный, отчаянный шаг. Но другого не было.

Генри сделал вид, что пытается отползти, заковылял к стене, издавая хриплые, испуганные звуки, притворяясь загнанным зверьком. Фигура ускорила шаг, уверенная в своей победе.

В последний момент, когда черный силуэт уже навис над ним, Генри рванулся в сторону, его рука с размаху ударила по красному рычагу.

Раздался оглушительный, сухой щелчок.

И мир погрузился во тьму.

Абсолютную, густую, слепящую тьму. Аварийные фонари загорались с задержкой в несколько секунд. Эти секунды показались вечностью.

Генри лежал на холодном полу, не дыша, слушая. В тишине раздалось ругательство – низкое, хриплое, лишенное всякой человечности. Потом быстрые, уверенные шаги. Охотник не растерялся. Он использовал прибор ночного видения. Генри слышал, как тот двигается, четко ориентируясь в темноте.

Отчаяние снова сжало его горло. Его план провалился. Он лишь оттянул неизбежное.

И тут его пальцы наткнулись на что-то холодное и круглое на полу. Пролитая ранее банка с содовой. Алюминиевая, полная.

Он схватил ее. Не думая. Действуя на чистом инстинкте.

И из всей глубины отчаяния, страха и ярости он крикнул в темноту, в сторону, противоположную от той, где лежал:

– Алекс! Здесь! Держи его!

Это была глупая, детская уловка. Но в абсолютной тишине и дезориентации темноты она сработала.

Шаги охотника резко изменили направление. Он рванулся туда, откуда донесся крик.

В этот момент Генри изо всех сил швырнул банку в дальний угол лаборатории. Алюминий с оглушительным, невыносимым грохотом ударился о металлический шкаф, покатился, звеня и гремя, как десяток сигнализаций.

Фигура в черном резко развернулась, поняв, что его обманули. Но было уже поздно.

Этих секунд хватило. Генри вскочил и побежал, не разбирая дороги, глухо ругаясь, натыкаясь на углы, но движимый слепым животным страхом. Он услышал за спиной свист воздуха – дубинка пролетела в сантиметрах от его головы.

Он добежал до запасного выхода – узкой двери, ведущей в вентиляционную шахту и технические помещения. Дверь была всегда заблокирована снаружи, но изнутри… он когда-то, в приступе паранойи, поставил слабый замок.

Он рванул на себя ручку. Дверь с скрипом поддалась.

Он ввалился в узкое, темное пространство, захлопнул дверь за собой и, дрожащими руками, попытался защелкнуть предохранительную цепочку. С другой стороны дверь вдруг вздрогнула от мощного удара. Металл прогнулся. Еще удар. Цепочка не выдержит.

Генри отполз вглубь, в абсолютную темень, чувствуя, как стены сходятся вокруг него. Он был в ловушке. С одной стороны – технический тупик. С другой – убийца.

Удар следовал за ударом. Дверь трещала по швам.

И вдруг… тишина.

Стук прекратился.

Генри замер, прислушиваясь. Ничего. Только стук его собственного сердца.

Прошла минута. Другая.

Неужели ушел? Не может быть.

Он прильнул к щели в двери, пытаясь что-то разглядеть. Темнота.

И тогда до него донесся новый звук. Тихий, едва слышный, металлический щелчок. Знакомый щелчок. Щелчок включения небольшого, но мощного устройства.

Из-под двери, тонкой струйкой, начал просачиваться дым. Белый, без запаха. Он был неестественно густым и тяжелым, он стелился по полу, как живой, подползая к его ногам.

Газ. Усыпляющий газ. Или что-то похуже.

Они не стали ломать дверь. Они просто решили выкурить его, как крысу из норы.

Генри отпрянул, зажимая рот и нос рукой. Но было поздно. Прозрачная кружка выпала из его ослабевших пальцев и покатилась по бетону, издавая легкий, насмешливый звон.

Он отползал вглубь темного помещения, в угол, натыкаясь на холодные трубы. Дым заползал за ним, неумолимый, как судьба. Воздуха не хватало. Сознание начинало плыть, края зрения затягивало серой пеленой.

Он понял, что проиграл. Они заберут улики. Они уничтожат данные. А его найдут здесь утром – очередным ученым, надорвавшимся на работе, который отравился угарным газом от неисправного оборудования. Или самоубийцей. Или просто сумасшедшим.

Последней мыслью перед тем, как тьма поглотила его полностью, была не Сара. Не его несбывшиеся теории.

Это была та самая, идеальная черная сфера на экране. Дыра. За которой что-то было.

И он был единственным, кто это видел.

И теперь он единственный, кто должен был исчезнуть.