4,3
13 читателей оценили
94 печ. страниц
2017 год
Оцените книгу
  1. Unikko
    Оценил книгу

    Один из набросков, наряду с «Оберманом» Сенанкура и «Коринной» мадам де Сталь, к портреру «сына века», исповедь меланхолической и пресыщенной души. «Адольф» был написан в 1807 году, всего за две недели, но опубликован только через 8 лет. Успех романа был стремительным, но, к счастью, долговременным – сейчас это мировая классика, идеальный образец французского романтизма. Но русскому читателю герой Констана больше известен, как один из прототипов Евгения Онегина (подробнее об этом - в статье Анны Ахматовой «"Адольф" Бенжамена Констана в творчестве Пушкина»).

    Констан принадлежит к тому типу писателей, которые не «выдумывают» сюжеты и персонажей для своих произведений, а как говорится, черпают материал из жизни. И хотя роман нельзя назвать полностью автобиографичным – в жизни Констана не было подобной любовной истории – современники «узнавали автора на каждой странице», а в описании любви Адольфа и Элленоры видели «отпечаток связи» Констана с мадам де Сталь. Правда, реальная история взаимоотношений в романе сильно сглажена – нет ни других женщин (Констан был весьма страстным и влюбчивым мужчиной), ни общих детей, ни женитьбы на другой, ни творческого соперничества, - упрощён и образ Элленоры. Осталась лишь самая суть, как она, видимо, представлялась Констану в 1807 году: что делать, когда любовь прошла, но расстаться невозможно. Неужели только смерть разлучит нас?!

    Предпринятая в романе попытка глубокого и подробного анализа психологических механизмов, движущих поступками людей, осуществленное здесь исследование жизни человеческой души позволяют обоснованно называть «Адольфа» «отцом психологического романа». Заглавный герой живёт как бы в двух мирах: в одном он - деятель, страстный и порывистый, в другом – наблюдатель, постоянно анализирующий свои поступки и во всём сомневающийся. Эта раздвоенность нашла отражение и в сложной структуре романа: с фиктивным «издателем», предисловием, ответом (любопытен и подзаголовок романа: «Рукопись, найденная в бумагах неизвестного»).

    Оценивая рассказанную Адольфом историю угасания любви, «издатель» в финале романа гневно осуждает героя, подчёркивая, что «самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило» и даже предрекает будущее героя:

    Я угадал бы, что наказание, постигшее Адольфа за его характер, было уготовано ему самим этим характером, что он не пошел ни по какому определенному пути, не подвизался с пользой ни на каком поприще; что он растратил свои способности, руководясь единственно своей прихотью, черпая силы единственно в своем озлоблении.

    Но рыцарская бескорыстная любовь – добродетель возвышенной и благородной души, которой, к сожалению, не обладают ни Адольф, ни Элленора: он – потому что не способен оценить подлинную любовь, она – потому что не находит в себе сил отпустить разлюбившего её мужчину.

    Возможно, сейчас роман и воспринимается читателями как «сентиментальная, не блещущая неожиданными поворотами сюжета» история, но как бы там ни было, в истории литературы «Адольф» навсегда останется одним из тех двух-трёх романов:

    В которых отразился век
    И современный человек
    Изображен довольно верно
    С его безнравственной душой,
    Себялюбивой и сухой,
    Мечтанью преданной безмерно,
    С его озлобленным умом,
    Кипящим в действии пустом.
  2. Velary
    Оценил книгу

    10.10.2012
    Очень совпало с моей жизненной ситуацией, очень. Может оттого и оказалось так близко, так больно и так точно. Вообще, по-моему, это надо читать всем романтикам, чтобы немного "протрезветь". Несмотря на то, что с момента написания повести прошло без малого двести лет, люди мало изменились и попадают всё в те же ситуации и всё так же в них барахтаются. Ничуть не жаль Адольфа, который своей слабостью разрушил не только свою, но и как минимум ещё одну жизнь, грустно смотреть на Элеонору, очень по-женски не могущую отказаться от своей любви. А ведь всё могло быть иначе, не так ли?

  3. Selena_451
    Оценил книгу
    „В «Адольфе» анализ всех чувств человеческого сердца так восхитителен, столько истины в слабости героя, столько ума в наблюдениях, силы и чистоты в слоге, что книга читается с бесконечным удовольствием. Мне кажется, что она доставляет мне тем более удовольствия, что я узнаю автора на каждой странице...“
    (отзыв современника)
    Я пожелал изобразить то зло, которое испытывают даже жестокие сердца, когда они причиняют страдания, и то заблуждение, которое заставляет их считать себя или более легкомысленными, или более испорченными, чем это есть на деле. На известном отдалении причиняемое нами страдание кажется смутным и неясным, подобно облаку, через которое легко пройти; чувствуешь поддержку в одобрении лицемерного общества, заменяющего принципы правилами и душевные побуждения - приличиями

    "Адольф" был написан в 1806 году, а опубликован лишь через 8 лет. Вполне в духе времени роман представлен в виде анонимной рукописи, случайно попавшей в руки издателя. (Какие времена были! Куда ни плюнь, обязательно наткнешься на литературный шедевр). Рукопись оказывается своеобразным дневником, в котором последовательно излагается история любви двух людей - Элеоноры и Адольфа. Адольф начинает интрижку больше из любопытства, хотя убеждает себя, что действительно влюблен. Добившись Элеоноры, юноша сам не понимает любит он ее или не любит, нужна она ему или не нужна, сможет ли он сделать карьеру после такой связи (Росли бы в той местности ромашки, то вопрос быстренько решился бы, а так...). Нерешительность Адольфа растягивает их мучения на долгие-долгие годы. Уже и общество их осуждает, и отец против их связи, и Элеонора понимает губительность подобных отношений, но юноша не в силах сделать окончательный выбор, меняя решение сто раз на дню. Наконец наступает развязка - Элеонора умирает, и ̶в̶ ̶л̶у̶ч̶ш̶и̶х̶ ̶т̶р̶а̶д̶и̶ц̶и̶я̶х̶ ̶ж̶е̶н̶с̶к̶о̶й̶ ̶л̶о̶г̶и̶к̶и̶ Адольф осознает (ВНЕЗАПНО!), что любовь Элеоноры - единственное, что предавало его жизни смысл, а столь долгожданная свобода оборачивается мучительным одиночеством.

    Роман интересен точной и последовательной фиксацией всех оттенков настроения, чувств, сомнений главного героя. ̶С̶а̶м̶о̶а̶н̶а̶л̶и̶з̶ ̶р̶у̶л̶и̶т̶ Автор показал всю уникальность и неоднозначность человеческого характера. Часто желания могут быть неадекватны, непонятны для нас самих. Поступки, которые заставляют страдать других, могут совершаться бессознательно, против воли (своеобразное стремление плыть по течению).

    Обстоятельства значат очень мало, характер, это - все. Напрасно порываем мы с вещами и, с существами внешнего мира, мы не можем порвать сами с собой. Мы меняем положение, но в каждое из них привносим то мучение, откоторого надеялись избавиться. А так как, перемещаясь, мы не исправляемся,то видим, что мы только прибавили раскаяние к сожалению и ошибки к страданиям.

    Между прочим, роман был популярен в России. Первый перевод выполнил Вяземский, лестно о романе отзывался Пушкин. Даже проводят параллели между Адольфом и Онегиным. Русские писатели учились у Констана передавать мельчайшие оттенки чувств.

  1. я был приучен к неодолимому отвращению от всех пошлых нравоучений и назидательных формул. И когда предо мною посредственность словоохотно рассуждала о твердых и неоспоримых правилах нравственности, приличий или религии, кои любит она подводить иногда под одну чреду, я подстрекаем бывал желанием ей противоречить: не потому, что держался мнений противных, но потому, что раздражен был убеждением столь плотным и тяжелым. Впрочем, не знаю, всегда какое-то чувство предостерегало меня не поддаваться сим аксиомам, столь общим, столь не подверженным ни малейшему исключению, столь чуждым всяких оттенок. Глупцы образуют из своей нравственности какой-то слой твердый и неразделимый, с тем, чтобы она, как можно менее, смешивалась с их деяниями и
    22 июля 2019
  2. По временам, утомленный сам своим молчанием, я подавался на шутки, и ум мой, приведенный в движение, увлекал меня из меры. Тогда обнаруживал я в один день все, что мною было замечено смешного в месяц. Наперсники моих откровений, нечаянных и невольных, не были ко мне признательны, и по делом: ибо мною обладала потребность говорить, а не доверчивость. Беседами своими с женщиною, которая первая раскрыла мои мысли, я был приучен к неодолимому отвращению от всех пошлых нравоучений и назидательных формул
    2 апреля 2019
  3. Я тогда не знал, что такое застенчивость, сие внутреннее мучение, которое преследует нас до самых поздних лет, отбивает упорно на сердце наше впечатления глубочайшие, охлаждает речи наши, искажает в устах наших все, что сказать покушаемся, и не дает нам выразиться иначе, как словами неопределительными, или насмешливостью более или менее горькою, как будто на собственных чувствах своих мы хотим отмстить за досаду, что напрасно стараемся их обнаружить. Я не знал, что отец мой даже и с сыном своим был застенчив, что часто, ожидая долго от меня изъявления нежности, которую, казалось, заграждала во мне его наружная холодность, он уходил от меня со слезами на глазах и жаловался другим, что я его не люблю. Принужденность моя с ним сильно действовала на мой характер. Как он, равно застенчивый, но более беспокойный, потому что был моложе, я привыкал заключать в себе все свои ощущения, задумывать планы одинокие, в их исполнении на одного себя надеяться, и почитать предостережения, участие, помощь и даже единое присутствие других за тягость и препятствие. Я приучил себя не говорить никогда о том, что меня занимало и, порабощаясь разговору, как докучной необходимости, оживлять его беспрерывною шуткою, которая лишала его обыкновенной томительности и помогала мне утаивать истинные мои мысли. От сего произошел у меня в откровенности недостаток, в котором и ныне укоряют меня приятели, и трудность повести разговор рассудительный для меня почти всегда неодолима. Следствием сего было также пылкое желание независимости, нетерпение, раздраженное связями, меня
    2 апреля 2019