«Полутораглазый стрелец» читать онлайн книгу📙 автора Бенедикта Лившица на MyBook.ru
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Стандарт

4.83 
(6 оценок)

Полутораглазый стрелец

219 печатных страниц

2011 год

0+

По подписке
229 руб.

Доступ к классике и бестселлерам от 1 месяца

Оцените книгу
О книге

События книги «Полутораглазый стрелец» охватывают период с декабря 1911 года до начала Первой мировой войны.

Начало ХХ века – эпоха, рождавшая творческих титанов, теснивших друг друга на Олимпе мирового искусства. Это время скандальных диспутов, поиска новых форм, «друговрагов» и художественных «-измов» – символизма, футуризма, акмеизма. Мир, как ограненный алмаз, засверкал и раскрылся новыми гранями, и искусство стремилось «рассказать об этом… на всех живописных языках и наречиях».

читайте онлайн полную версию книги «Полутораглазый стрелец» автора Бенедикт Лившиц на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Полутораглазый стрелец» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Дата написания: 

1 января 1933

Год издания: 

2011

ISBN (EAN): 

9785170664931

Объем: 

395393

Правообладатель
10 538 книг

Поделиться

innashpitzberg

Оценил книгу

"Вот такая уникальная книга есть в моей домашней библиотеке. Правда в другом издании,вот таком

Если Вы, как и я, страстно увлечены литературой и искусством начала 20 века, то рано или поздно обязательно прочитаете замечательную книгу воспоминаний Бенедикта Лившица ""Полутораглазый стрелец"".

Мне понравилось, как сказал о Лившице в предисловии к книге Адольф Урбан:

Бенедикт Лившиц — явление в нашей литературе незаурядное. Но до сих пор его место в пестрой и сложной картине культурной жизни XX века остается неуясненным.

Среди поэтов он — поэт.

Среди переводчиков — блистательный мастер перевода, единоличный создатель уникальной антологии новой французской поэзии.

Для историков литературы — участник и летописец зарождения русского футуризма, автор известной книги «Полутораглазый стрелец».

Для искусствоведов — знаток авангардистской живописи, прежде всего отечественной, но также и французской.

В одном лице — и теоретик, и практик, и историк. Он интересовался музыкой, обожал и собирал живопись, не чужд был философии, любил книгу. Он был эрудитом в лучшем смысле этого слова, жадно набрасывающимся на новые знания не ради них самих, но для того, чтобы понять себя и эпоху, найти свой путь в искусстве, правильно оценить предшественников и современников. Знания для него были постоянно действующей творческой силой.

Вот как Лившиц описывает свое впечатления от знакомства с поэзией Хлебникова:

Если бы доломиты, порфиры и сланцы Кавказского хребта вдруг ожили на моих глазах и, ощерившись флорой и фауной мезозойской эры, подступили ко мне со всех сторон, это произвело бы на меня не большее впечатление.
Ибо я увидел воочию оживший язык.
Дыхание довременного слова пахнуло мне в лицо.
И я понял, что от рождения нем.
Весь Даль с его бесчисленными речениями крошечным островком всплыл среди бушующей стихии.

В каком творческом горении они жили тогда, создавая новые виды искусства, литературы, музыки.

С первых же слов Маяковский ошарашил меня сообщением, что ему поручено Давидом доставить меня, живого или мертвого, в Москву. Я должен ехать с ним сегодня же, так как на тринадцатое назначен ""первый в России вечер речетворцев"" и мое участие абсолютно необходимо.
Никаких отговорок не может быть теперь, когда военная служба кончилась. Деньги? Деньги есть,-- мы едем в мягком вагоне, и вообще беспечальная жизнь отныне гарантирована всем футуристам.
Устоять против таких соблазнов было трудно.

Или вот это о художниках братьях Бурлюках, которым посвящено много страниц книги:

Нежная любовь к материалу, отношение к технике воспроизведения предмета на плоскости как к чему-то имманентному самой сути изображаемого побуждали Бурлюков испытывать свои силы во всех видах живописи -- масле, акварели, темпере, от красок переходить к карандашу, заниматься офортом, гравюрой, меццо-тинто...
Это было непрерывное творческое кипенье, обрывавшееся только во сне.

Дни шли за днями. Одержимые экстазом чадородия, в яростном исступлении создавали Бурлюки вещь за вещью. Стены быстро покрывались будущими экспонатами ""Бубнового Валета"".
Давид продолжал заниматься сложными композициями, в ""пейзажах с нескольких точек зрения"" осуществляя на практике свое учение о множественной перспективе.
Глазной хрусталик европейца, на протяжении шестисот лет приученный сокращаться в определенном направлении, перевоспитывался заново. Условный характер итальянской перспективы подчеркивался введением столь же условной двойной перспективы японцев. Против Леонардо -- Хокусаи. И то лишь как временный союзник. А завтра -- никаких ""исходных точек"", никаких ""точек схода""!

О поисках собственного пути:

Путь Хлебникова был для меня запретен. Да и кому, кроме него, оказался бы он под силу? Меня и не тянуло в ту сторону: передо мной расстилался непочатый край иных задач, как я уже говорил, конструктивного характера.
Это было поистине девственное поле, по меже которого, не помышляя перешагнуть через нее, бродил Белый со своими симфониями. Все в этой области определялось инстинктом-вдохновением, всякая удача была делом случая, неожиданностью для самого поэта. Приходилось взрывать целину, пролагать тропинки в дремучих дебрях, ища опоры в опыте изобразительных искусств -- главным образом живописи, уже за сорок лет до того выкинувшей лозунг раскрепощения материала. Это был путь рискованнейших аналогий, ежеминутных срывов, но выбора не было, и я вступил на него.

Лившиц был хорошим поэтом и совершенно замечательным переводчиком. В сборнике, кроме ""Полутораглазого стрельца"" есть стихи поэта и его переводы."

Поделиться

panda007

Оценил книгу

Авангард - вещь достаточно сложная для понимания. Неслучайно перед картинами авангардистов то и дело раздаётся: "Что за бред!" или и вовсе "Я могу не хуже". Если "Чёрный квадрат" вас бесит, а имя Экстер ничего не говорит, вряд ли есть смысл читать Лифшица. Он из тех самых, из авангардистов. Проза его весьма специфична и на первый взгляд кажется выспренной и претенциозной (мне и на второй показалась). Только интерес к этому времени и русской живописи, в частности, вынудил продираться сквозь развесистые метафоры и удушающие эпитеты. Впрочем, суть русского кубизма и футуризма изложена подробнейшим образом. В целом, любопытно, содержательно, очень субъективно и без большой любви к своим "товарищам по оружию". Для немногочисленных поклонников авангарда строго обязательно к прочтению. В качестве бонуса - стихи и переводы
преимущественно из французской поэзии.

Поделиться

vaikas

Оценил книгу

Неожиданно наткнулась на эту книгу и взяла для того, чтобы почитать о "Бродячей собаке" (томик как бы случайно открылся на последней главе, явив моему взору дивное описание этого места-явления). Книга оказалась не о серебряном веке и не о "Собаке" - как я это представляла. Не "Петербургские зимы", не общее, не мемуары, а частное, личное. Бенедикт Лившиц и мир вокруг. Гораздо, надо сказать, познавательнее и интереснее, хотя и не то, чего мне хотелось.
Стиль, богатый словарный запас - это то, чем меня автор покорил и подкупил. Отсутствие злобности, желчности, сведения счетов, какая-то хорошая простая мужская прямота - добавили симпатии к автору. Ничего не могу с собой поделать, если автор кажется человеком симпатичным, то и читать его мне приятнее и интереснее. Особенно, если это мемуары.
Начинается книга тем, что Бенедикт Лившиц, студент, собирается закончить юридический факультет в Киеве. Его за участие в студенческих волнениях дважды отчисляли, но он снова на коне. Большую часть книги автор проводит между казармами, где служит как вольноопределяющийся и футуристами, с которыми проводит вечера, пишет манифесты и т.д.
Футуристов, конечно, считали левыми психами и клоунами, зато в них меньше жеманства, нарочитости и кокетства. Книга, конечно - в первую очередь художественное произведение, но это и документальное свидетельство. Жизнь еврейского студента в разгар "дела Бейлиса". Казарменный быт, дикое обращение "дядек" с новобранцами. Молодой Маяковский, который предчувствует будущий триумф, стоит на пороге славы и, прикрыв глаза, собирается съесть это вкусное пирожное. Братья Бурлюки, у всех прочих авторов описанные комическими дурными медведями, здесь похожи на обычных, многогранных живых людей, какими, видимо, они и были. Чтение занимательное, не оторваться до последней страницы. Про "Бродячую собаку" - очень мало, вдобавок, я неоднократно натыкалась то там, то тут на цитаты из описания "собаки" Лившицом. Но не запомнила автора. Теперь уж не забуду.

Поделиться

Еще 2 отзыва