Ибо Эту особую гитлеровскую манеру уже лет десять высмеивали карикатуристы и комики в разных странах, но вопреки их стараниям она поражала воображение. .
Казалось, она меня любит. Сама говорила. – Но не любиля? – Нет. – В голосе Стоуна прозвучала легкая горечь. – Я оказался удобным другом. А любила она моего брата.
Родители не виноваты в его мучительном смятении, страхе и одиночестве всеми отвергнутого изгоя. Виновен Гитлер. Теперь нацисты – не заклятые, а смертные враги.
Я несчастный ребенок с неизлечимой еврейской болезнью. И потом, там он. Всюду, везде. – Кто? . Этот человек. В каждом классе его портрет. Пучится как псих ненормальный. Хотя он и есть псих. Он убил папу.
Нет, Даг, болтовня об избранности – то же самое, что нацистская брехня о расовой элитарности. Люди есть люди, и все произошли от обезьян. Если б Отто не был евреем, он бы, наверное, стал нацистом. – Иди на хер, – просипел Отто – руки на затылке, морда красная, вены взбугрились.
Даг, они все это затеяли, потому что знают: мы гораздо лучше их. Вот отчего они нас ненавидят. – Что ты несешь! – От возмущения Пауль задохнулся. – Сам-то себя послушай! Они возомнили себя высшей расой, мы считаем себя избранным народом. На хрен всех, вот