Выпускной банкет

Выпускной бал гремел так, словно МГИМО не выпускал дипломатов, а праздновал победу в небольшой, но очень дорогой войне.

Родители выпускников постарались на славу. Банкетный зал сиял золотом, хрусталём и такими ценами, что официанты смотрели на гостей с уважением, как на людей, способных покупать маленькие государства.

На сцене сменяли друг друга артисты, певцы, ведущие и какие-то невероятно гибкие люди в блестящих костюмах, чьё предназначение понимали не все, но выглядело это дорого, а значит — прилично.

Девушки блистали вечерними платьями, юноши — смокингами и самоуверенностью.

За одним из центральных столов расположилась компания Родиона. Шампанское там не заканчивалось принципиально.

— Коля, ты уже третий раз произносишь тост за международное сотрудничество, — заметила Ксения.

— Потому что я человек мира, — важно ответил Николай, подливая себе виски. — И вообще, дипломатия начинается с правильного алкоголя.

— Нет, — возразил Кеша, — дипломатия начинается с умения молчать в нужную минуту.

— Тогда я точно не дипломат.

В этот момент голос ведущего перекрыл музыку:

— Дамы и господа! Продолжаем определять лучших из лучших! Следующая номинация — «Эксперт леди» и «Эксперт джентльмен»!

— Господи, — простонала Ксения. — Сейчас опять начнётся парад человеческого тщеславия.

— Ты говоришь так, будто тебе это не нравится, — заметила Юля.

— Мне нравится. Я просто люблю страдать красиво.

Зал захлопал. На сцену выпорхнула Айша Мотиева — счастливая настолько, будто только что выиграла выборы в небольшом европейском государстве.

— Спасибо за поддержку! — сказала она в микрофон.

— Коротко. По-дипломатически, — одобрил Родион.

Следующим объявили Василия Палкина. Тот поднялся на сцену с видом человека, который уже мысленно возглавил министерство.

— Василий, в какой области ты хочешь стать экспертом? — спросил ведущий.

— Судя по телевидению — в области ударений, — серьёзно ответил Василий. — Потому что если я срочно не приду на РБК, слово «дивиденТы» окончательно победит русский язык.

Зал взорвался смехом.

— А парень опасен, — признал Николай.

— Нет, — сказал Кеша, — вот это как раз дипломатия. Улыбаешься и унижаешь.

Тем временем ведущий уже разогревал публику:

— А теперь — «Мистер неподражаемость»! Человек, набравший девяносто пять процентов голосов!

— Всё, — вздохнула Ксения. — Сейчас Разумовский выйдет и начнёт нравиться людям профессионально.

— Это мой дар и проклятие, — печально ответил Родион.

— Родион Разумовский!!!

Под аплодисменты Родион поднялся на сцену, поправил бабочку и взял микрофон так уверенно, словно репетировал этот момент с детства.

— Недавно я хотел отправить сообщение своей девушке со словами: «Я тебя люблю». Но случайно ошибся номером.

Пауза.

— Через минуту пришёл ответ: «Я тоже тебя люблю, сынок».

Зал расхохотался. Даже преподаватели. Даже декан. Даже Феликс Леопольдович, который смеялся редко и обычно только над человеческими слабостями.

Родион дождался, пока стихнет смех, и неожиданно уже серьёзнее добавил:

— Куда бы нас ни забросила жизнь — любите. Людей, друзей, родителей, свою страну. Потому что без этого всё остальное превращается просто в красивую должность.

В зале вдруг стало тихо. А потом грянули аплодисменты.

— Вот гад, — восхищённо сказал Николай. — Даже я почти прослезился.

— Ты просто пьян, — уточнила Ксения.

— Это не отменяет эмоций.

Родион вернулся за стол под дружный гул одобрения.

— Ну что, господа будущие дипломаты, — сказал он, усаживаясь, — кто всё-таки решил посвятить жизнь служению Родине?

— Родина без меня в нефтянке пропадёт, — сообщил Николай. — Отец уже нашёл мне должность с месячной зарплатой больше твоей дипломатической пенсии за десять лет.

— А мне вообще противопоказана работа, — лениво заметила Ксения. — Она ограничивает внутреннюю свободу.

— С такими деньгами твоего отца тебе можно ограничивать только скорость яхты, — сказал Николай.

— А ты, Кеша? — спросила Юля.

Иннокентий пожал плечами:

— А я всё-таки пойду в МИД.

— Ты ненормальный, — с уважением произнёс Николай.

— Есть немного.

Николай поднял бокал:

— Тогда предлагаю выпить за будущих министров иностранных дел России — Родиона Разумовского и Иннокентия Сомова!

— А если не получится? — усмехнулся Родион.

— Тогда хотя бы за людей, которые будут красиво делать вид, что всё идёт по плану.

Они выпили. Музыка сменилась на медленную. Родион поднялся и протянул руку Юле. Та улыбнулась так, как улыбаются только в двадцать с небольшим лет — когда кажется, что впереди будет только хорошее. Они вышли на танцпол.

— Смотри, — тихо сказала Ксения, — вот сейчас прямо рождается дипломатическая семья.

— Нет, — возразил Николай. — Сейчас рождается обыкновенная трагедия загранслужбы.

— Не порть момент.

— Я реалист.

Ведущий вновь загремел в микрофон:

— А теперь конкурс на лучшую танцевальную пару! И поможет нам в этом… рок-н-ролл!

Музыка ударила в зал. Толпа радостно рванула на танцпол. Но уже через минуту вокруг Родиона и Юли начал образовываться круг. Они танцевали легко, без напряжения, словно музыка принадлежала только им двоим.

— Всё, — сказал Николай, наблюдая за ними. — Ненавижу красивых людей.

— Особенно трезвых, — добавила Ксения.

Когда музыка закончилась, зал взорвался аплодисментами. Родион и Юля поклонились под свист, смех и крики друзей. К ним тут же подлетел Николай с бутылкой виски.

— За любовь, танцы и отсутствие завтра первой пары!

— У нас больше вообще не будет пар, — вдруг тихо сказала Юля.

На секунду стало непривычно тихо. Но лишь на секунду. Потому что в этот момент ведущий радостно сообщил:

— А сейчас — наш главный сюрприз! Номер «Бокал мартини»!

На сцене разъехался занавес. В центре стоял гигантский фужер, внутри которого под музыку извивалась полуобнажённая красавица, поливая себя шампанским.

— Господи… — выдохнул Николай. — Вот ради этого можно и посвятить себя дипломатии.

— Сядь, — заплетающимся языком предупредил Родион.

— Я взрослый человек и способен контролировать себя.

Через тридцать секунд они оба уже лезли на сцену.

— Я же говорила… — обречённо произнесла Юля.

Николай, шатаясь, зачерпнул шампанское бокалом прямо из декорации. Родион, не желая отставать, сделал то же самое. Зал ревел от смеха. Танцовщица сначала испугалась, потом сама начала хохотать. А потом гигантский фужер жалобно скрипнул.

— Родя… — медленно произнёс Кеша.

— Поздно, — ответила Ксения.

Декорация рухнула. Шампанское, стеклопластик, Родион, Николай и танцовщица слились в один грандиозный клубок.

Зал взорвался. Кто-то смеялся. Кто-то снимал происходящее на телефон. Охрана уже бежала к сцене.

Феликс Леопольдович медленно закрыл лицо рукой.

— А ведь я ещё утром верил в светлое будущее российской дипломатии… — печально сказал он.