«Я признаю, что никакая философия, никакой долг, никакое терпение и искусство анализа, никакая компенсационная теория не способны оправдать такую мерзость, такое зверство и такое безумие; для меня все это просто невыразимый ужас и непоправимый вред, и я, почти ослепший от ярости, буду смотреть на них с осуждением».