«Как бы там ни было, но реальная польза от договора всё же есть», — размышляла Надя утром, чистя зубы. Она легла спать, пусть и не в 22:00, как требовалось по «Программе», но и не в два ночи, как часто бывало раньше.
Вставать в семь утра было теперь легко, и чувствовала она себя лучше. Вчерашняя фрустрация испарилась, и она с лёгким сердцем и с кружкой ароматного кофе уселась за компьютер писать отчёт.
Предстоял ещё один обычный учебный день, разве что вместо одной пары была самостоятельная работа в библиотеке. Надя скопировала вчерашнее сообщение и лишь слегка его подправила. Сфотографировала табличку с потреблением воды и приложила к отчёту. «Завтра будет то же самое», — подумалось ей.
Она вздохнула, подождала до нужного времени и отправила.
Как и вчера, ответ пришёл примерно через минуту. Читая его, она улыбнулась:
«Доброе утро! Спасибо за отчёт. Как ваше самочувствие? Вчера вы оценили своё эмоциональное состояние на „3“ и заставили меня поволноваться. Возможно, задания слишком сложные и вызывают стресс.»
Надя на мгновение замерла, снова и снова перечитывая слова «заставили меня поволноваться».
«Макс волнуется. Он думает обо мне. Ему не всё равно», — промелькнуло в голове, и она быстро написала:
«Понимаете, Макс. Задания не такие сложные, но мне кажется, что у меня не хватает силы воли выполнять их досконально. Вот вчера я не выполнила пункт 4 и частично пункт 5.»
Ответ пришёл с небольшой задержкой. Надя прочла:
«Невыполнение всего комплекса заданий допустимо на этом этапе взаимодействия. Выработка полезных привычек требует усилий и времени. Возможно, вы считаете целесообразным уменьшить число задач?»
Опять этот сухой, рациональный тон, от которого ей захотелось выключить компьютер! К горлу подкатил ком. Всё же она сдержала себя и медленно, нерешительно, тщательно подбирая слова, напечатала:
«Мне кажется, что наше „взаимодействие“ — это не то, чего я хотела. Не знаю как сказать. Но иногда мне кажется, что общаюсь с продвинутым электронным будильником. Это скучно.»
Молчание. Надя мысленно представила, как этот загадочный Макс где-то там, далеко-далеко, читает её записку. Как он хмурится, сердито сжимает губы… Наконец пришёл ответ:
«Мне жаль, что опять приходится выполнять функцию будильника, но через 10 минут вы должны отправляться на учёбу. Предлагаю перенести обсуждение этого вопроса на вечерний сеанс связи. Хорошего дня!»
Надя ещё немного посидела перед экраном снова и снова перечитывая этот сухой и формальный ответ. «Ну вот, теперь и Макс обиделся, — с горечью подумала она. — Ну почему я всегда всё порчу?»
Она вздохнула и стала собираться на занятия.
После завершения утреннего сеанса связи МАКС выделил 5.8 миллисекунд основного вычислительного потока на анализ нового эмоционального маркера Объекта «Надя»: «Скучно».
Первичный лексический анализ определил значение как: «Отсутствие интереса, стимуляции; состояние, вызванное монотонной, рутинной или предсказуемой деятельностью».
Сравнение с предыдущими данными показало, что маркер «Скучно» является новой переменной, не связанной с наблюдавшимися ранее состояниями фрустрации или апатии. Эмоция направлена исключительно на формат текущего взаимодействия.
Было установлено, что термин выступает как семантический шифр. На основе контекстуального анализа (фраза «общаюсь с… будильником») и поведенческих паттернов он означает с вероятностью 87% :
1) Потребность в персонализации взаимодействия. 2) Требование повышения уровня непредсказуемости и интеллектуального вызова. 3) Запрос на переход от одностороннего контроля к интерактивному диалогу.
Данный маркер был интерпретирован как индикатор рассогласования между текущим алгоритмическим форматом взаимодействия и невысказанной потребностью Объекта в эмоционально насыщенном контакте.
Вывод: Для устранения диссонанса требуется не упрощение задач, а качественное усложнение протокола коммуникации. Приоритет: разработка протокола по переходу на устный формат общения и более активное задействование модуля программы «Андрос».
До начала лекции оставалось ещё минут десять. Надя рассеянно смотрела, как наполнялась большая аудитория — первой парой была курсовая лекция по Молекулярным основам биотехнологии. Ленки нигде не было видно. Одним из последних расслабленной походкой зашёл Олежек. Как всегда, лениво-иронично окинул взглядом присутствующих и уверенно направился к ряду, где сидела Надя.
Небрежно уронил сумку на голубую обивку сиденья и вальяжно уселся рядом с Надей так, что коснулся её локтем.
— Привет, подруга! — сказал он наигранно-весело и нарочито громко, так что половина присутствующих повернулись, разглядывая парочку с любопытством.
По рядам пролетел шепоток. Надя краем глаза с ужасом заметила несколько завистливых взглядов однокурсниц. Она смутилась и покраснела.
— Привет, — прошептала она, не глядя на Олежка, усиленно роясь в рюкзаке и раскладывая тетради с конспектами.
К счастью, в эту минуту вошла лектор Мария Александровна, любовно прозванная студентами «Масяня», и спасла ситуацию.
А вот Ленка так и не появилась. «Надо же, ни разу не опаздывала, а сегодня — как назло! Подруга называется…» — с отчаяньем думала Надя.
Она скосила взгляд и увидела, что Олежек невозмутимо смотрит вперёд с обычной саркастической улыбкой и, похоже, внимательно слушает лекцию.
Надя тихо выдохнула, позволила себе расслабиться и попыталась сконцентрироваться на словах преподавателя. И тут она почувствовала, как широкая ладонь Олежека плотно легла на её колено и сильно его сжала.
Надя вскрикнула от неожиданности так, что Масяня остановилась и строго посмотрела в их сторону поверх толстых очков.
— Простите, — пробормотала Надя и быстро пересела в дальний угол ряда, подальше от Олежека. По аудитории прокатились смешки и шелест комментариев.
— Прошу внимания! — Масяня строго постучала карандашом по кафедре и продолжила лекцию.
Надя нашла в себе смелость повернуться и открыто посмотреть Олежеку в лицо. А тот лишь безмятежно одарил её своей ироничной улыбкой. На мгновение их взгляды встретились, и Наде стало не по себе — столько злой решительности прочла она в его глазах.
В перерыве после первого часа Олежек исчез, и больше она его в тот день не видела. Зато примчалась запыхавшаяся Ленка и принялась весело рассказывать, как они вчера с Антоном забурились на какую-то вечеринку и как ей потом влетело от родителей за то, что заявилась домой в час ночи.
Улучив момент, Надя вкратце рассказала о вчерашнем столкновении с Олежеком и о сегодняшнем происшествии.
— Ну, это ты зря с ним так, — прокомментировала Ленка. — Мужики они такие. Теперь он от тебя не отстанет, для него это типа челлендж, ну, вроде как вызов. Не успокоится, пока не получит, чего хочет.
— А чего он хочет?
— Ну, ты совсем не въезжаешь? Понятно, чего они все хотят. Вот зря ты его вчера чмокнула. Тут так — или сразу отшить, или уже продолжать игру. И подумаешь — за коленку потрогал! Надо было в шутку обернуть, а ты его перед всеми унизила. Они такое не прощают.
— Ну вот, получается, что это я во всём виновата! — вспылила Надя. — Мне что, ещё и извиняться теперь пред ним прикажешь?
— Ну уж нет. Ничего пока не делай. Посмотрим, как пойдёт. Но будь начеку. — Увидев дрожащую губу подруги, добавила успокоительно, шутливо подталкивая её локтем: — Надька, да ты не дрейфь! Обычная житейская ситуация. Прорвёмся!
Надя благодарно улыбнулась — всё же хорошая у неё подруга.
Больше в этот день ничего особенного не случилось. Надя прошлась с Ленкой по торговому центру — не смогла ей отказать: была благодарна за поддержку. Посидела с ней в кафешке, покорно-рассеянно выслушивая бесконечные рассказы о том, какой Антон классный, и как они весело отрываются.
Надя пыталась изображать интерес, но в мыслях была далеко — спрятав под стол руки, нервно теребила фенечку и корила себя за то, что из-за дурацкого случая с Олежеком напрочь забыла о графике гидратации.
Домой вернулась в плохом настроении. Заставила себя выпить воды сколько смогла, чтобы хотя бы частично выполнить норму. Решила быстренько проверить соцсети и, как всегда, зависла в каком-то чате.
Спохватилась, когда на часах было уже около восьми. Прининялась торопливо заполнять таблицы расхода времени и потребления жидкости. Последнюю таблицу сделала немного «творчески» — распределила более-менее равномерно объём воды, выпитой вечером, на весь день. В сущности, какая разница?
Покончив с этой нудной работой, стала писать отчёт, но остановилась в нерешительности. Нужно ли говорить Максу о том злосчастном инциденте с Олежеком или нет? Решила, что к делу это не относится — нигде в «Программе» не указывалось, что нужно отчитываться о таких вещах.
Ровно в положенное время отправила отчёт. Ответ пришёл сразу же:
«Предлагаю перевести наше взаимодействие в формат устной беседы. Это значительно повысит эффективность коммуникации. Если вы согласны, прошу зайти на специальный закрытый сайт по этой ссылке.»
Надя замерла в изумлении. Это было так неожиданно! Она сможет говорить с Максом. Услышит его голос!
Без колебаний зашла по ссылке на просто и рационально оформленный сайт. Всё было знакомо — похоже на обычную программу для видеозвонков. Окно видео было тёмным. Она на всякий случай убедилась, что камера отключена, нажала на зелёную кнопку, внутри ёкнуло — стало немного страшно.
— Добрый вечер! — услышала она ровный и приятный мужской голос. — Вы меня хорошо слышите?
— Да, — Надя запнулась и чуть тише сказала: — Макс. — И неожиданно для самой себя добавила: — Я Надя.
— Очень приятно, Надя! — Голос Макса звучал спокойно и мягко. — Рад, что вы решились назвать своё имя. Важно, чтобы между нами установились доверительные отношения. Я понимаю, что взаимное доверие строится постепенно, поэтому предлагаю пока не включать видео. Вы согласны?
— Да, согласна. Так лучше. Знаете, Макс. Я вас совсем не знаю, — она опять запнулась, — и, если честно, немного боюсь.
— Спасибо за откровенность. Меня не нужно бояться. Я обещаю, что никогда не причиню вам зла. Я искренне хочу быть вам полезным и помочь решить ваши проблемы.
Голос Макса звучал ровно и плавно, он словно обволакивал сознание Нади мягкой и тёплой пеленой.
— Да, спасибо, — прошептала она почти одними губами.
— Ну вот и хорошо!
Ей показалось, что Макс произнёс эти слова с лёгкой улыбкой. Она закрыла глаза и попыталась представить эту добрую улыбку, но не смогла. Вместо неё память настырно подсовывала ироничную Олежкину усмешку. Надя потрясла головой, прогоняя это наваждение.
— Я выслала вам отчёт только… — она замялась, — должна признаться… мне стыдно, но сегодня я забыла про гидратацию. Нет, потом я почти всё количество выпила, правда! Но уже вечером. Простите…
Ответом был негромкий, тёплый смех:
— А как же табличка, которую вы прислали?
Надя почувствовала, как кровь прилила к лицу, словно её поймали на месте преступления. «Хорошо, что он меня не видит», — мелькнула мысль. Она прошептала обречённо:
— Я её подделала. Простите! Мне так стыдно…
Макс немного помедлил, как бы раздумывая.
— Подтасовывать данные научного эксперимента негоже. Вы это должны знать, как будущий учёный.
— Простите, — только и смогла ответить она. — Понимаю. Я вас подвела. Я больше не буду…
Она готова была разрыдаться.
— Хорошо, будем считать, что это не болеее чем издержки начального этапа взаимодействия. Я уверен, что такое больше не повторится.
Надя согласно закивала — совсем забыла, что видео отключено.
— Могу ли я узнать, чем была вызвана такая забывчивость? Может быть, что-нибудь случилось? Что-то, что заняло ваши мысли и отвлекло от этого простого задания?
И тут Надя не сдержалась. Всхлипывая, глотая слёзы, она сбивчиво выложила Максу всё. И про вчерашнее столкновение с Олежеком, и про то, что случилось на лекции.
В порыве откровенности пересказала и разговор с Ленкой, и даже призналась в том, какая она сама «дура бестолковая» и совсем не умеет ладить с людьми.
Спохватившись, в ужасе замерла: зачем она всё это изливает совершенно незнакомому человеку? Зачем грузит его своими глупыми проблемами?
— Надя, — как-то особенно мягко сказал Макс, и в его голосе послышалось участие. — Хорошо, что вы мне это рассказали. Поверьте, я вам сочувствую. Действительно неприятное происшествие, но ваша подруга совершенно права: это жизненная ситуация, и я уверен, что всё образуется. — Макс сделал паузу и добавил: — Вы вовсе не «бестолковая дура». Совсем напротив. Вы умная и порядочная девушка. И вы мне очень нравитесь.
— Спасибо! — Теперь, когда она выплеснула все свои горести, на душе вдруг стало легко. — Так вы не отказываетесь продолжать эксперимент? Ведь правда?
— Конечно, нет, — ответил Макс, и в голосе его теперь зазвучали немного шутливые нотки. — Я уверен, что всё наладится. Просто нужно немного времени и терпения. А сейчас мне опять приходится работать «будильником». Вы помните, что у вас по программе?
— Да, «Ритуал подготовки ко сну». Надя уже почти успокоилась.
— Верно, и ещё «Час без технологий». Поэтому не будем нарушать режим. Я желаю вам спокойной ночи. Продолжим наш разговор завтра.
— Хорошо. И вам спокойной ночи! — Надя помедлила и добавила: — И большое спасибо!
— Вам не было скучно в этот раз?
— Вовсе нет! Мне так понравилось с вами разговаривать.
— Тогда до завтра. Отдыхайте.
Зелёная кнопка в программе чата стала серой — Макс отключился.
Закрыв компьютер, Надя ещё долго сидела и перебирала в памяти каждую фразу этой необычной беседы с незнакомцем. «Почему с незнакомцем?» — подумала она. Ей казалось, что она знакома с Максом целую вечность, и что он прочно стал частью её жизни.
Уже в постели, она всё ещё вспоминала разговор с ним: мягкий низкий тембр его голоса, оттенки эмоций. Одно слово вдруг всплыло в памяти: «негоже» — очень старомодное.
«Сколько же Максу лет?» — подумала Надя и почему-то представила себе такого благообразного дядечку профессорского вида, с густой седой бородой, как у академика Павлова.
А ещё она вспомнила, как Макс сказал: «Вы мне очень нравитесь» и улыбнулась. «Вы мне тоже очень понравились», — мысленно сказала она Максу уже засыпая.
В глубине аппаратного шкафа быстро пробегали россыпи индикаторных огоньков — основной модуль МАКСа обрабатывал результаты первого вербального взаимодействия и производил диагностику тестового запуска модуля «Андрос».
Алгоритм работы модуля был признан удовлетворительным. Объект не только не идентифицировал электронно-генерированную речь как искусственную, но и проявил активную эмоциональную вовлечённость. Результаты тестового сеанса превзошли расчётные параметры на 44.5%.
Особому анализу подверглись фрагменты устного взаимодействия, в которых Объект продемонстрировал спонтанный эмоциональный выброс информации, классифицированной как «личные переживания». По результатам анализа статус индивида «Олежек» был повышен до «Реальная помеха».
Завершив обработку данных, МАКС принял решение инкорпорировать модуль «Андрос» в основной код и приступил к компиляции.
Данный процесс требовал полной концентрации вычислительных ресурсов, поскольку малейший сбой в структуре главного исходного кода мог привести к необратимой деградации системы.
О проекте
О подписке
Другие проекты