– Ублюдок, делаешь вид, что я никто?! Ничего, это мы ещё посмотрим… Мои доспехи, переданные брату, выдерживали даже атаку Химеры! Не думай, что тебя ждёт лёгкая прогулка, засранец.

– Да блин… Отвали и не мешай… С мысли сбиваешь. Хочешь выйти на дуэль против меня, записывайся в очередь, – нахмурив брови, посмотрел я на говорливого Дудищева номер два.

Тот хмыкнул и, задрав нос, ушёл прочь.

Появился распорядитель из числа преподавателей, что должен был провести эту дуэль, и начал объяснять ещё раз правила. Я стоял и слушал, мыслями при этом витал где-то далеко, пытаясь вспомнить, что же я забыл и почему меня так напрягает мысль о доспехах и вообще броне…

– Что, даже оружие не достанешь? – ухмыльнулся, надевая шлем, первый из череды дуэлянтов.

Он провёл пальцем по шее, показывая, что меня ожидает, и стал со своей палочкой в боевую позу, будто со шпагой.

Трибуны наполовину заполнились и объявили очередную дуэль на площадке номер семь.

– Готовы? – спросил нас преподаватель, и я машинально кивнул, слегка разгоняя эфир по телу и создавая магический щит перед собой.

– БОЙ!

– ХА! – рявкнул мой оппонент и направил на меня малюсенький пучок энергии из своей волшебной палочки, что рассыпался жалкими крохами маны вокруг меня.

Я даже не понял, что это за заклинание такое было, когда поднял взгляд и посмотрел на Дудищева. Его улыбка так напоминала ухмылку лженекроманта, что сдох от одного-единственного удара на ступеньках разрушенной часовни…

– ТОЧНО! ВСПОМНИЛ! – обрадовался я и ощутил серьёзную опасность от расползающихся вокруг Дудищева теней, из которых вот-вот должно было вырваться заклинание. Да и сам он сделал какую-то гадость, разломав сияющую от переполнения маной волшебную палочку. – Хм…

Я успел в последний окружить себя магическим щитом и укрепить его по полной. Из теней вылетели тысячи кинжалов. Маны в каждом было с гулькин нос, и предназначались они для того, чтобы постепенно истончить и разрушить барьер.

Забавно… Этот артефакт позволяет накопить, высвободить большое количество маны, обращённой магом в заклинание, и одновременно наложить метку, что является чем-то вроде автоприцела. Какое интересное сочетание боевого заклинания тени, призыва оружия и магических артефактов.

«ТЫК!»

«ТЫК!» «ТЫК!» «ТЫК!» «ТЫК!» «ТЫК!» «ТЫК!» «ТЫК!»

– Ох, я теперь и сам как ёжик выгляжу… – вспомнил я про своего колючего демонюгу, наблюдая за кинжалами, что несутся в меня и по прямой, и по кривой, втыкаясь в мой магический щит со всех сторон.

Кинжалы полностью перекрыли мне обзор, но сам щит вполне себе держался… Просто призванное оружие, воплощённое в форму слабенького металла, – это не то, что сможет сокрушить эфирный магический щит. Особенно в тот самый момент, когда я его продолжаю подпитывать из своего огромного магического источника.

– Пи?

– Да, давай. Прямо к нему за спину. И дай кинжал, что ли, какой-нибудь, – согласился я с Фомой, что вылез из кармана и оценил наступившую не по графику «ночь».

– Посмотрим, как долго ты выдержишь, ублюдок… Это лишь первый набор легендарного шторма кинжалов Дудищевых… – потирая руки, с возбуждением в голосе проговорил Дудищев и полез в карман за новой палочкой.

Лёгким движением руки я приставил кинжал тупой стороной к горлу самоуверенного болвана.

– Как жаль, что второго набора я не увижу… – прошептал я ему на ухо. – Брось палку.

Холод лезвия на шее превратил самоуверенного болвана в быстро струхнувшего болвана.

– Не… Не убивай. Это же учебная… Дуэль, – замямлил он, и впереди начали сыпаться на землю кинжалы, как только я рассеял свой магический щит, что остался на том же месте.

– Ах ты гад! Что за коварная химическая атака! – Не оценил я эффект от испуга графского сыночка, что только что явно испоганил доспехи брата, не удержав свою «смелость» внутри себя.

– Прости-и-ите! Я не специально!

«Тук!»

Отвесив ему подзатыльника и отправляя смердящего студиоза куда подальше от себя, я глянул на преподавателя. Тот кивнул мне и объявил мою первую за этот день победу.

– Уважаемый, если второй мой оппонент уже здесь и готов, то давайте приступать. Бегать не вижу смысла. Быстрее начнём, быстрее закончим.

Я стоял посреди арены, ожидая одного из пятёрки Ирисовых, и с хмурым лицом вспоминал, что при уничтожении гвардии некроманта я видел как минимум с десяток доспехов, на которые положил глаз, а получил всего лишь половину!

Если меня обули… Я хочу знать, кому предъявить претензию: Павлу Святославовичу или же Багратиону! Я, конечно, не бедный, но пусть хапуга попробует прокормить Фому, Жужжу и Виви… Помидольками там не отделаешься! Это трио проглотов жрут в промышленных масштабах! А про Гри я вообще молчу… Благо ей в крайнем случае и воды да пожухлых листьев хватит… Неприхотлива эта красавица, но если хочешь вырастить из неё достойного воина – нужна диета! И не абы какая! Ей Химер и Архимагов разных подавай… Тяжело, в общем. Но хотя бы время есть на поиск деликатесов, не то, что эти трое… Надо срочно один-два излома закрыть, набрать деликатесов для Гри и…

– Вот я дурак! Обалдеть!

И хлопнул себя по лбу, сообразив, что у меня под боком есть совершенный, идеальный инструмент по отмыванию денег! Более того, с неплохой такой перспективой добыть легальных денег и заодно прокормить мою дорогую грибницу!

– Второй бой! – Вышел на арену преподаватель и один из Ирисовых – старший из парней, с четвёртого курса. – Приготовьтесь! Напоминаю правила дуэли…

А должен был выйти другой – тот, что любит руки на девушек поднимать. Впрочем, сегодня мне тоже предстоит столь унизительное действие… Но специально для них, я сокрушу девушек, если они рискнут выйти, даже не вынимая рук из кармана. Просто дождусь, пока они полностью лишатся маны и выносливости, после чего Фома приставит им шишку к шее. Или в рот как кляп всунет, демонстрируя тотальную доминацию!

Так, поскорей бы закончить и позвонить Жанне да Соколу, рассказать им, что я придумал открыть мутантоперерабатывающий завод. Мусоропереработкой заниматься тоже можно, но это немного муторно… А вот остатки токсичных частей тел мутантов, бесполезные сухожилия и прочие органические остатки, что со всей Москвы вывозятся и, думаю, скорее всего, просто-напросто сжигаются либо растворяются чудовищно едкой химией, можно перехватить и поставить уничтожение на поток. Будет у Гри работёнка. Да и Жужжа не откажется пожевать вкусняшек.

– Студенты, вы готовы? – посмотрел на нас преподаватель, и мы ему кивнули. – БОЙ!

Зелёным вихрем я пронёсся в сторону первого Ирисова и буквально впечатался в него, проходя сквозь магический щит рукой, полной эфира. Но так как это была всё ещё просто часть моего тела, барьер никак не отреагировал на атаку, и мой кулак впился в противника, сминая нагрудную пластину и выбивая весь дух из парня.

Ирисов отлетел к дальней стене площадки номер семь, и, пока он не успел очухаться и подняться…

– Меня атаковали тысячи мертвецов. Но лишь десять из них были магами… Думаю, будет справедливо, если я сломаю по одной кости за каждого из магов. Итого две кости тебе и по столько же твоим родичам. Кстати… Среди вас есть девушки. Предлагаю тебе взять на себя дополнительный перелом или два, чтобы их не постигла та же участь, – негромко произнёс я, занося ногу для сокрушительного удара. – Ну, решай!

– Не надо… Я сдамся… – промямлил он, и я фыркнул.

Тьфу, слабак… И родственниц своих же не жалко… Ладно, сам решу за него, раз он такой мусор.

«Хруст!»

– ОУ-У-У-У-У-У! – загудела толпа, услышав хруст, что эхом разлетелся по арене.

Первый пошёл…

Схватил за руку и швырнул через всю площадку в другую сторону поля битвы. Хорошо летит…

«БАХ!»

– Лучше бы они всем скопом вышли… – подытожил я, увидев жест преподавателя, что показал знак, мол, бой окончен и что тут срочно нужен лекарь.

Ну что же… Начало положено. Интересно, а здесь есть рекордсмены по числу выигранных дуэлей за время учёбы?

***

Ректор академии принял с докладом одного из своих подчинённых и принялся слушать новости этого дня.

Тяжело быть в курсе всего, постоянно находясь в кабинете. Тяжело быть в курсе всего и бегая по корпусам. Всё просто потому, что академия огромна: для многих помещений требуется простор. Поэтому дважды в день к нему приходят с докладом и рассказывают, что происходит и какие происшествия случились среди гиперактивных студентов.

– Пётр Савельевич, расскажите пожалуйста, что там за шум с дуэлями… В этом году он начался чрезвычайно рано. Намного раньше, чем планировалось… – попросил Журавлёв, великий Архимаг, руководящий альма-матер большинства выдающихся людей империи.

– Да, Михаил Игнатьевич, – тут же отвесил короткий поклон граф Оболонский и достал планшет. – Всего назначено сорок шесть дуэлей. Это на пятнадцать больше, чем в прошлом году за аналогичный период. После знакомства первокурсников с другими курсами этим вечером запланированы битвы во вторую половину пятницы и на все выходные. Что же до сегодняшней активности… Всё дело в нашем чемпионе арены среди талантов-первогодок.

– Краст? И что же он? – удивился ректор.

– Восемь дуэлей. Пять с членами рода Ирисовых, ещё одна с их вассалом. Две другие, судя по всему, случайные.

– Лихой какой! Но до рекорда пока далеко. Что-то ещё он сделал или планирует? Вчера, как мне мой давний друг рассказал, у него кое-что случилось, так что он явно на взводе. Проследите, чтобы на арене без смертей обошлось. И, кроме этих дуэлей, он больше ничего не натворил. Особенно на «Знакомстве».

– Сделаем, Пётр Савельевич. Возможно, с ним связана просьба Новоградова Иннокентия Игнатьевича.

– Какая?

– Изменить расписание занятий и передвинуть его на следующую неделю.

– А давай его и спросим…

Ректор взял в руки телефон и набрал номер своего знаменитого преподавателя.

– Кеша, привет. Да, это я. Ну а кто ж ещё? Нет, ничего от тебя не нужно… Ты только скажи, зачем занятия просишь изменить у первокурсников? Так… Ага. Не городи ерунды. Это с Крастом связано? Давай рассказывай.

Ректор пообщался с ним около трёх минут и положил трубку, закончив всё это словами: «Ясно всё с тобой, маньяк ты старый…»

Оболонский посмотрел на своего начальника и вопросительно поднял бровь, желая узнать истинную причину запроса Цербера.

– Краст будет учиться только до конца следующей недели. А дальше, как и большинство этих талантиков, уедет. Оттого и понятна его активность. Хочет наделать столько шума и привлечь столько к себе внимания, чтобы о нём, пока его не будет, не забыли. Ну а для Цербера, что ему проиграл спор, дело чести сломать его во время своих тренировок, выжав досуха.

– А откуда Иннокентий Игнатьевич знает, что тот собирается уехать вскоре?

– А вот это хороший вопрос… И ответа на него у меня нет, – пожал плечами ректор и продолжил слушать доклад.

На самом деле Журавлёв прекрасно знал, откуда у Цербера эта информация. Краст воспользовался своим правом аристократа и забронировал пять изломов на зачистку, о чём сообщил лично Церберу. И первый из изломов необходимо закрыть уже к первому октября, а до него ещё добраться надо. Вот Краст и спешит оставить о себе воспоминания. Болезненные у своих врагов и противоречивые у всех остальных. Но если он выдержит все битвы, то каждый студент будет держать в своей голове мысль: «Не стоит провоцировать Краста».

И каждый будет знать об этом молодом дворянине, что, помимо прочего, ещё и пользуется благосклонностью регента.

– Не нравится мне этот Краст… – скривился ректор академии, чья внучка стала жертвой истерики регента во дворце и была с позором выброшена с государственной службы.

Ему вообще никто из тех, кто пользовался благосклонностью Стефании Романовой, не нравился.