Глава 2. Замкнутая петля времени

Сергей

Накануне у Антоновой машины помяли крыло и в тот день на работу мы с Борисом гульнули на такси. Борису сумма показалась чрезмерной и основную часть пришлось оплатить мне. Как туда, так и обратно.

Боре пришло время составлять августовский отчёт и он полез в путаницу своей электронной базы. Мне, поскольку другой работы не предвиделось, пришлось чистить рабочую камеру.

Камера по нашим требованиям была создана Антоном с начала и до конца. И мы уже полмесяца на ней проводили эксперименты Бориса. Я с его концепцией статики волновых состояний не был согласен по причине её безжизненности. Изучение этого было важно только для теоретической науки, но практике не давало ничего. Для этой составляющей было необходимо проверить как поведёт себя поле в реальных, а не тепличных условиях, когда все вводные задавались в строгом соответствии с понятиями теоретика Бориса.

После длительной работы вакуумная камера была заляпана следами различных загрязнителей: разноцветной ржавчины от паров: воды, спирта и воды со спиртом; брызгами расплава шаблонного свинца и обширными потёками трудновыводимого минерального масла. Самой чистой осталась дальняя стенка. Большинство датчиков также требовали ревизии. Взяв щётку, тряпки и бутылку с растворителем, полез к конусам магнитопроводов внутрь камеры.

До конца отмыв Борькино экспериментальное поле, вылез и оглядел содеянное.

Установка, как снаружи так и изнутри имела футуристический вид: магнитопроводы входили в камеру в трёх плоскостях, своим фокусом разрезая рабочую область на десятки зон с различными, порой инверсными, магнитными характеристиками.

По общепризнанной теории в рабочей области поле, при синхронной работе катушек, должно оставаться нейтральным. Оказалось, не факт, что общепризнанное должно соответствовать реалиям. Любая проходящая фокус молекула газа становилась излучателем коротких волн радиодиапазона. Некоторые датчики, пока мы их не загрубили, кричали криком. Жидкости, пока не закипали, вели себя более сдержанно: по поверхности гуляли волны, иногда слышался низкочастотный гул.

Но рабочая область в фокусе была небольшой, с вишенку, и, в зависимости от условий включения, гуляла порой на расстояния, превышающие размеры фокуса. Именно поэтому мы с Борей начали с жидкостей: в воде мерцали искры, по ним можно судить, где в данный момент располагалась рабочая область.

Как Антон ни старался стабилизировать, на выделенные нам средства сделать это не удалось. Он хотел ещё: поставить криогенную установку для сверхпроводимости индукторов, многократно увеличивающих индукцию; запускать установку не от нестабильной электросети посёлка, а со своего генератора, что обеспечило бы запуск каждый раз в одинаковых условиях. Да и неплохо было бы получить больший размер лимита мощности – двадцать киловатт для установки такого типа несерьёзны.

Так и продвигались медленными шагами: три вперёд и два назад! Брала усталость от бесперспективности и отсутствия новых идей. А Александр Михайлович ничем помогать не хотел. Надеялся, сами вывернемся и всё сумеем.

Свежие идеи о возможностях твёрдых тел и живых структур успели стать старыми потому, что мы к ним даже не приблизились…

И в этот момент меня осенило: почему бы не воспользоваться тем, что есть свободное время, машина доведена до изначальной чистоты и готова к работе. Хоть один, наперекор Борису, внеплановый эксперимент провести удастся.

Борис занят в своём кабинете, в который он превратил склад. Только когда пройдёт импульс и у него моргнёт свет, может догадаться, что я отошёл от плановой работы и делаю шаг от красиво придуманного проекта, записанного три месяца назад, где синей ручкой по белому было занесено, что не закончив предыдущий пункт, переходить к очередному недопустимо.

Когда это обсуждали, мне сразу не понравилось, а Антону было всё равно. Он сказал:

– Чего возмущаешься? Эта бумажка не конституция!

Но как основной закон эту бумажку с того дня стал рассматривать Борис. При обсуждении плана мы все были в равных условиях, но Борис, пользуясь хорошими отношениями в верхах, посчитал, что он равнее, и узурпировал власть. Тогда и началось их противостояние. И мне пришлось по мере сил держать наш коллектив в годном для работы, нейтральном состоянии.

Пошёл включил в щите автоматы, питающие сильноточное оборудование лаборатории. На пульте за столом зажёгся красный сигнал «сеть 380».

Определять в камере точку фокуса не было надобности, образец у меня достаточно большой. Прилепив к геркону дверцы нештатный магнит, настроил автоматику люка камеры на незакрывание, по привычке включил запись регистратора и ввёл задержку выгрузки с накопителя в десять секунд. Этого за глаза хватит, чтобы вернуться к камере, проникнуть внутрь и занести образец в фокус.

Всё управлялось с пульта и это удобно. Оставалось нажать «пуск», но перед этим пришлось заглянуть в соседнюю комнату. Не хотелось слушать нравоучения теоретика.

В кабинете Борис у окна беседовал с кем-то, держа перед ухом телефон. Значит он в ближайшую пару минут будет занят. Надо было торопиться.

Вернулся, накопитель заряжен, осталось щёлкнуть мышкой. После щелчка значок «пуск» изменил цвет и на нём стали мерцать цифры, отмечая оставшееся время.

Да, было немножко не по себе, ведь образцом предстояло служить моей живой руке. Найти другую материю времени не было, а отменять принятое решение было стрёмно и несерьёзно! За три секунды до включения в камере зажглась яркая подсветка. Протиснулся через люк, вытянутая рука, сжатая в кулак, оказалась в точке, близкой к идеалу. Объём кулака перекрыл все вероятные области.

Бояться поздно, истекает последняя секунда и сейчас…

То, что произошло после, уже не помнил. Сохранились только какие-то неприятные ощущения, и был сон, видел какие-то тусклые, не запомнившиеся сюжеты…

Разбудила холодная вода, ударившая в лицо и протекшая за ворот. Открыл глаза и увидел Бориса.

– Ну, вот, очухался. А я уж собирался в скорую звонить. Что случилось-то, током ударило?

Когда поднимался на ноги, обратил внимание на маленький серый магнит, прилипший к корпусу у геркона, всё тут же вспомнил. Не афишируя, магнит снял, сунул в карман.

– Что случилось?.. – повторил за Борисом. – Статика, взялся и дёрнуло… – я потёр пальцы о щёку, и увидев на полу оставленную предыдущими работами мыльную лужу, тут же подкорректировал, приближая к достоверности. – Потом поскользнулся и ударился головой.

В камере свет отключен, дверь открыта, магнита нет, значит Борис не догадается, что произошло в действительности.

– А питание зачем включил? – он всё-таки заметил жёлтый огонёк «сеть 380».

– Я же проверял!

Когда Боря ушёл заканчивать отчёт, я в изнеможении опустился на стул. Сил не было даже стоять.

Не любил размышлять много, а версия для Бориса, спонтанно пришедшая в голову, могла успокоить любого. Но причину падения на пол теперь следовало как-то объяснить себе. В задумчивости сложил ладони вместе и тут же почувствовал, как обе соприкоснувшиеся поверхности стали горячими. Это длилось долю секунды, я руки моментально расцепил и удивлённо осмотрел.

На коже правой ладони осталась маленькая красная звёздочка с длинными розовыми лучами. Это, вероятно, место попадания в фокус. Точку жгло, но поверхность в точке осталась гладкой, не припухшей, и при касании пальцем – нервная дрожь.

Повторять сцепление рук не решился и до самого отъезда о случившемся больше не думал. Причина простая, моя оплошность, и хорошо ещё что остался в живых!

Уже в гостинице, когда мыл руки, снова волна тепла пробежала между ладонями. Отмахиваться в этот раз не стал. Полотенцем высушил руки и соединил замком. Прижал сильно, поэтому никакого нагрева не почувствовал. Секунду-другую ощущал в ладонях лёгкую дрожь, растущую в напряжённость. В месте контакта просыпался ураган. Вдруг всё моргнуло, покрылось туманом и меня оторвало от земли…

Это длилось лишь мгновение, стоило расцепить руки, всё прошло, туман рассеялся, под ногами почувствовал пол и удивился произошедшим изменениям: меня окружала полутьма и тишина. Свет погас и вода из крана перестала течь.

Какое из вероятных явлениий могло вызвать такое сочетание отказов? И свет и вода зависят от электричества, правда, воде так быстро как свету отключиться невозможно, давление воды так быстро не упадёт. Повернул кран и понял, с водой порядок, вероятно кран завернул я и не запомнил.

А вот свет… Выйдя из санузла и щёлкнув выключателем, понял, тумблер отключился без моего вмешательства. Но этого не могло быть! По крайней мере, со мной случилось впервые. Ссылка на беспамятство здесь не работала. Туман с невесомостью длились секунду и я из санузла не выходил. За это время столько дел провернуть невозможно.

Так как опасное испытание живой материи в камере провёл без свидетелей, в связанное с этим происшествие у раковины, решил также никого не посвящать, надеясь, всё как-нибудь рассосётся.

Но самое странное случилось позже: появился двойник, второй я!

Подойдя к окну, выходящему на улицу, увидел остановившееся такси. И оттуда вылез двойник. Остановился, провожая взглядом отъезжавший автомобиль, постоял у крыльца, роясь в карманах, выкинул в урну скопившийся там мусор и поднял голову, желая глянуть в это окно на четвёртом этаже.

Меня даже в жар кинуло! Он не мог быть посторонним, потому что в точности повторил всё, что делал перед этим я, вернувшись к гостинице. Освободил карманы и в окне хотел разглядеть свет. Думал, уезжая утром, забыл выключить. Вместо света почудилась за стеклом тень человека.

Но номер, когда поднялся, оказался пустым.

Я отпрянул. Дежавю со стороны тени за стеклом! Размышлять о происхождении двойника было неудачным вариантом. Он сразу показался чужим и подозрительным. Наблюдать за такими лучше незаметно. Надо теперь одеться и ускользнуть…

Только что оставленной на стуле чёрной футболки на месте не оказалось. В шкафу нашёл рубашку для торжественных случаев, надел, нащупал в заднем кармане джинсов ключ, вышел и тщательно запер номер. Меня здесь как бы не было.

Двойник, как это всегда делал я, должен подниматься на лифте с центрального входа, и я свернул к ведущей к ресторану дальней лестнице.

Спускаясь на третий, глянул в окно. Там всё было обычным, только неправильным. Солнце! Оно сияло на разогретом докрасна краешке неба, спускаясь за тёмный лес у горизонта. Так уже было сегодня, когда таксомотор въезжал в город. Когда в номере снимал футболку, солнца уже не было и за чёрным лесом пылало только закатное зарево.

Вернувшееся на небо солнце, вышедший из такси двойник, исчезнувшая со стула футболка и автономно сработавшие выключатель с краном. Что могло объяснить всё это вместе? Странности, смысла в которых нет.

Но главный объект не двойник, главное – солнце, как древний символ измерения времени. Я приехал во время заката, солнце тогда уходило окончательно, но теперь поднялось снова. Зашло, потом вернулось и события стали повторяться. Приехал второй я, теперь нас здесь двое. Один бессмысленно пялится на закатное зарево, а другой на лифте поднимается в мой номер на четвёртом. Что мне с ним делать?

И что вообще делать с этим странным, повторяющимся миром, куда меня занесло? Нужно сделать что-то простое, как дважды два. И я решил для начала перекусить, двинулся по лестнице в ресторан на первом этаже.

Там обязанность найти всему объяснение отступила, и после ужина я поднимался к себе в совершенно другом состоянии. Всё стало нормально и объяснимо. Не пугаться же самого себя! Вот поднимусь в номер, а мой двойник голодный сидит, удивляясь, куда пропала его синяя рубашка. Мне это показалось даже смешным.

Но дверь номера оказалась запертой и в номере пусто. Сперва подумал, что двойника что-то задержало, в номере, раз он здесь ещё не был, всё должно оставаться таким, как я оставил. Но на спинке стула висела моя футболка, в санузле горел свет и журчала вода.

Уже потом я осознал, что сделал это не я. Сбросил футболку, включил свет и воду в санузле мой двойник. И потом, как видно, вышел и запер дверь.

Вдруг пришла мысль, что никаких двойников не существует. Это всё непроизвольно сделал я сам, замкнув выходом из номера петлю во времени. Она сама зациклилась, когда убежав в ресторан, я не встретился с собой. Понятие, что в окружающам мире для меня изменилось всё, бытие усложнилось и я удачно преодолел первую ступень в этом новом для меня мире, сводило с ума. А что случилось бы поступи он по-другому?

Очумелое состояние не проходило до глубокой ночи. Когда пришёл сон, увидел сюжет из произошедшего. Вот возвращаюсь в гостиницу, перед входом смотрю на своё окно и там никого. Когда поднялся, пошёл мыть руки. После встряски от контакта рук время не отличалось от предыдущего, солнце за окном уже зашло. Подойдя, увидел подъехавший по улице таксомотор и себя, выходящего из машины. Второй глянул на меня и мы оба помахали рукой. Когда двойник вошёл в открытую дверь номера, он почему-то стал чужим голосом смеяться, тогда как мне самому было не до веселья. И началась склока. «Зачем ты приехал?» – кричал я. Что мне отвечал он уже не помню. Когда проснулся была ещё ночь.

Открыл глаза и попытался оценить увиденное. Тот двойник был в другом настроении и говорил чужим голосом. Сразу стала понятна нестыковка: если бы мы с двойником общались, то не могли быть единым целым. Сергеем Лукьяновым.

В реальности что-то подсказало уйти по дальней лестнице в ресторан. И приехавший двойник без меня повторил всё, что делал перед этим я. Он также провёл эксперимент с ладонями, перешёл во времени назад, оставив в будущем футболку, включенную воду и зажжённый в санузле свет. Выглянув в окно, увидел себя, оделся, запер дверь и двинулся в ресторан, из которого вернулся на лифте.

Если бы хоть что-то из этого не срослось, Сергеев стало бы двое. Потому что второй не смог бы замкнуть петлю во времени! И что бы я делал после разрыва петли, трудно вообразить! Нормальная жизнь кончилась и вместе пришлось бы существовать двум дублям в общей реальности.