– У нас ребенок, – но, поймав суровый сверлящий взгляд, он тот час убрал руку и добавил: – П-пожалуйста…

Рыба недовольно аккуратно засунул сигарету обратно в пачку и убрал ее в карман, нахмурив свои густые массивные брови, из-под которых стреляли взглядом глаза-бусины. Он все время моргал, видимо, это было у него на психологическом уровне.

– Хотя выбора у тебя нет, – продолжил майор. – Есть к тебе дело. Сделаешь все, как скажем, озолотим на пол-ляма европейских рубликов, будешь сопротивляться… – он достал пистолет и демонстративно положил его на стол. – Можешь сразу смело пристрелить жену и дочь, а потом засунуть дуло себе в рот и сделать то же самое.

Вова сглотнул. Жена тихо заплакала. Пульс яростно колотил по вискам так, что Вове было тяжело расслышать речь незваных гостей. Он шумно вздохнул, пытаясь успокоиться.

– Да кто вы такие? И откуда?

– Мы из ФСБ. Для тебя пусть будет так. По крайней мере, связей у нас даже больше, чем у них. Поэтому если кому чего сболтнешь, мы узнаем, и тогда… все по сценарию. А теперь прошу тебя, скажи Наташе, чтобы пошла к Соне. Разговор не для ушей столь прекрасной и хрупкой барышни, – улыбнулся Рукавичников.

– Таша…

Но жена все поняла с полуслова. Она утерла слезы с румяных щек и, судорожно вдыхая воздух пышной грудью, прикрытой рубашкой, которую она успела накинуть при входе на кухню, поднялась из-за стола.

– И еще… – он посмотрел в ее намокшие от слез голубые глаза. – Мобильник оставь.

Она дрожащими руками достала из кармана джинсовых шорт, облегающих ее стройные ноги, телефон и аккуратно положила его на стол.

– Рыба, проводи хозяйку, – приказал майор.

Здоровяк поднялся вслед за брюнеткой и проследовал в коридор. Полминуты майор молчал, ожидая возвращения напарника. Ствол все так же лежал на столе, угрожающе смотря на Владимира. Мысль о том, что бы резко схватить его и пострелять нежданных гостей промелькнула в его голове, но рассудок взял верх перед страхом. Ведь тогда у него точно нет шансов. Да и если бы он им не был нужен – пристрелили бы сразу…

Верзила вернулся с тем же каменным лицом, с каким и покидал помещение, только глаза продолжали фотографировать обстановку.

– В общем, так. Как видишь, про тебя мы все знаем, – Борщ кинул ему увесистую папку из черного портфеля, что он поставил рядом с табуретом.

Вова открыл ее и посмотрел содержимое – вся подноготная на него вплоть до результатов медицинских анализов, времени его звонков, стенограммы разговоров за последние две недели, мест, которые он посещал в этот период, данных о родителях и даже информация о родимых пятнах и травмах, не говоря уже о его банковских счетах и штрафах – все было внутри. Больше всего его удивила точная копия его дипломной работы в университете с неопубликованными чертежами, которые только ему были известны. Борщ продолжил:

– Деваться тебе некуда. Так что ближе к делу. Через две недели будет рейс в Нью-Йорк. От тебя требуются твои знания и смекалка. Нам нужно попасть к тому самолету, что будет выполнять этот рейс. Смекаешь?

– Не совсем.

– Нужно положить посылку в этот самолет. С твоей помощью. От тебя требуется, во-первых, консультация, куда лучше ее положить, чтобы самолет пошел ко дну, ну или к земле, а во-вторых, прибор, что ты изобрел. Мы даже поможем тебе его усовершенствовать.

– Взрывчатку заложить хотите?

Тут Рыба весь напрягся и навис над Вовой так, что тот хотел провалиться в табуретку от страха.

– Не упоминай это слово при нем! – рявкнул майор. – Рыба, успокойся, он не знал.

Верзила сел обратно на бедную табуретку, которая со скрипом воспринимала каждое его движение и, казалось, вот-вот разлетится в щепки под такой массой.

– Почему?! – изумился, несмотря на всю строгость ситуации, техник.

– Это неважно. В общем, пропуска и все приказы и разрешения в аэропорт мы сделаем. Ты проведешь нас туда как сотрудников службы безопасности. Дальнейшие инструкции ты получишь позже.

– Я н-не могу взять на себя такую ответственность, – Владимир осознал, на что его заставляют пойти. – Там же люди живые полетят! И зачем вам я? Взяли бы инженера какого-нибудь, теоретика на консультацию – и все! У вас же связи!

– А ты разве не инженер? Тут в папочке есть список твоих достижений и научных работ. Ты умный малый – не расстраивай меня по поводу твоих мозгов в жизненном плане. И то, что ты пошел работать простым авиатехником в авиакомпанию из-за своей тяги к боингам и неудачной патентной компании, мы тоже знаем. Поэтому мы по-хорошему предлагаем нам посодействовать и заработать деньжат. Не согласишься – заставим по-плохому. Но так уж выпало, что выхода у тебя нет. За твоей семьей будут присматривать наши люди на время операции. Уж извиняй, страховка нам нужна. Шаг влево, шаг вправо – и семьи тебе не видать. Еще и сядешь за нее, если сам не откинешься до суда. Поверь мне на слово, и лучше этого не проверять. Если же сделаешь все, как мы скажем, и будешь с нами сотрудничать, в долгу, как я уже сказал, мы не останемся. И семью не тронем. Можешь потом валить на все четыре стороны. Все равно если когда-нибудь сознаешься во всем – тебе не поверят, а мы при таком раскладе сделаем так, чтобы всех жмуриков на тебя и повесили. Грустно, но если не глупить, то все у тебя будет в шоколаде! Инструкции и твоя задача здесь, – Борщ достал еще одну черную папку из портфеля. – Мы тебе сами позвоним для следующей нашей встречи, если правильно будешь действовать, то она пройдет в более благоприятной обстановке.

Майор поднялся с табуретки.

– Ладно, наглеть не будем, ты и так натерпелся за сегодня. Папку вторую себе оставь, если еще не веришь нам. Можешь ознакомиться со своим прошлым, если чего позабыл. Наши люди будут дежурить у твоего дома. Черный минивэн «Шевроле». Ты его увидишь сразу же, как выглянешь в окно. Успокой жену. Пойдем, Рыба.

Верзилы друг за другом вышли из кухни в коридор. Вова проследовал за ними, пытаясь переосмыслить все, что с ним произошло за последние полчаса. Перед самым выходом Борщ обернулся и гаркнул своим грубым голосом напоследок:

– И еще… В плов чеснока добавь. Определенно, цельный вареный чеснок – будет гораздо вкуснее. Спокойной ночи.

Оба вышли за дверь, и Володя тот час захлопнул ее на защелку, а спустя секунду уже был в детской, обнимая свою тихо плачущую жену. Напряженную, страшную тишину прорезал тонкий сонный детский голосок.

– Мам? Водички!

Соня проснулась и теперь удивленно хлопала глазами, глядя на то, как папа обнимает плачущую маму.

– Да, конечно, доченька, пойдем, попьем водички… – Таша взяла себя в руки и, взяв на руки ребенка, направилась на кухню.

Вторник. 02:00. Владимир

Борщ только что спустился со стремянки от двигателя, где копался последние десять минут. Он кивнул Рыбе, и тот включил приемо-передатчик на пульте, находящемся в кейсе, который они пронесли с собой. Вова смотрел на кейс и вспоминал, как полчаса назад они проносили все это оборудование и взрывчатку нового поколения через пункт досмотра. Каким-то непонятным образом безопасник не нашел ничего настораживающего в этих кейсах, а когда Вова одним глазом взглянул на экран, то, к своему удивлению, увидел лишь наборы инструментов и пачки документов на просвете.

– Ты уверен? – спросил Борщ у Вовы. – Это финальный штрих.

– Да. Небольшого взрыва в гондоле двигателя хватит, чтобы вывести его из строя. Ну а с вашей взрывчаткой еще и чтобы его хорошенько поджечь. Взрыватель соединен с блоком управления двигателя, как только все четыре уйдут на малый газ, начнется детонация, порядок будет четвертый, третий, второй. Данные о полете будут передаваться вам на компьютер через спутник с помощью устройства, которое мы установим в кабине. Также нужно частично деактивировать систему пожаротушения, но так, чтобы тестирование в ходе предполетной подготовки показало, что все в норме. На планере и силовых установках мы все уже сделали, осталось дело за кабиной пилотов. Хотя что я вам объясняю, вы же и так все знаете сами после нашей крайней встречи.

Спустя еще двадцать минут работы Борщ сказал:

– Твое дело сделано. Заряды заложены. Мы проследим за полетом, далее – уже лишь формальности, – Борщ довольно улыбнулся и обратился к компаньону. – Телефон у Филатова подменил?

Рыба кивнул и показал Борщу жест «окей», молча говоря тем самым, что все сделано.

– Отлично, тогда сейчас с этим разберемся и валим на второй этап, наши ребята уже следят за Анютой.

И тут Вова понял, что больше им не нужен. Такие сомнения закрадывались в его голову и раньше, когда он наблюдал за работой этих ребят – они отлично знали системы самолета и делали все оперативно… Он нервно сглотнул, вспоминая свою жену и дочку. Неужели и их убьют? Борщ подошел к Вове так, что тот буквально вжался в пол. Громила заслонил свет и сурово взглянул на трясущегося от страха техника. Спустя пару секунд он улыбнулся и сказал:

– Что ж, если ты все сделал верно, это наша последняя встреча, – пот проступил на лбу у Вовы. – Никому ни слова. Держи карту, – он дал ему кредитку. – Пин – тринадцать восемьдесят пять. Пятьсот тысяч евро, как и обещали. Советую свалить отсюда на эти деньги куда-нибудь подальше от цивилизации.

– Мне не нужно… Семью отпустите.

– Конвой уже снят. Езжай домой. И карту возьми! – приказным тоном сказал Борщ. – У тебя есть полчаса, чтобы испариться, а то я передумаю. И еще, если попытаешься предупредить кого-нибудь, мы это узнаем. Дальнейший сценарий, думаю, описывать нет необходимости…

– Хор-хорошо, – кивнул Вова. – Есть вопрос. Зачем вам это все? То, что вы… Что мы сделали – это связано с тем, что произошло в Петербурге? С этим Виноградовым?

– Это не твое дело. Ты что, новости не смотришь? Все обвинения сняты, – улыбнулся Борщ.

Вторник. 02:00. Лис

Его разбудил отец.

Прошла всего лишь пара часов с тех пор, как он уснул, однако их хватило, чтобы опытный и натренированный жизнью боевик пришел в форму.

– Вова. Смотри, чего делают, – Валера показал на телевизор.

По новостям передавали срочное сообщение. Лис нащупал пульт на полу и переключил канал. На нем было то же самое. Девушка слегка тревожным тоном говорила, застыв в своем кресле перед студийным столом:

– А теперь специальный выпуск новостей. Недавние события, произошедшие в Санкт-Петербурге, обрели новые факты, которые доказывают, что Виноградов Илья Васильевич, ранее считавшийся виновным в теракте на отрезке метро между станциями «Невский проспект» и «Горьковская», признан невиновным в произошедшем. Группой лиц по предварительному сговору была организована постановочная сцена, на которой Илья Васильевич Виноградов якобы берет ответственность за теракт. Однако в ходе оперативного расследования стало известно, что данный человек говорил предварительно заготовленный злоумышленниками текст под угрозой собственной жизни и жизни дочери. Власти объявляют план «Перехват» истинных виновников трагедии – Голубева Лиса Валерьевича и Кравцева Андрея Александровича. Так же с ними может находиться человек, который тщательно спланировал план операции – Голубев Валерий Евгеньевич. В пособничестве в теракте и распространении ложной информации, а также доведении человека до самоубийства объявлен еще один человек – Мельников Сергей Вячеславович. Фотографии преступников вы можете увидеть на экране ваших телевизоров. Власти призывают всех, кто обладает хоть какой-то информацией о местонахождении вышеупомянутых лиц, немедленно сообщить об этом по телефону, указанному на экране, или позвонив в ноль-два. Служба безопасности пока что выясняет, к какой группировке…

Лис более не слушал, он пытался подавить панику и страх, зарождавшиеся где-то внутри него. С экрана на него смотрело его собственное изображение. Он переглянулся с отцом, ничего не понимая. Тут же зазвонил телефон. Вызывал Андрей.

– Не бери трубку, – сказал Валера. – Отправь ребятам сообщение со своего телефона. Для связи будем использовать мой. Он почти такой же, какой был у Гладыша. Его прослушать не смогут в отличие от трубок Андрея и Серого… Скажи им, сбор там же, где мы встретились впервые. В три часа. Нужно убираться отсюда, и быстро.

Валера встал с кровати и выдернул капельницу.

– Там же сейчас полно полиции, ФСБшников и прочих! – возмутился Лис, хотя он еще ничего не понимал, но такого абсурда не заметить не мог.

– Они еще не знают о новостях, там и так работы хватает, поэтому туда и двинем. К тому же об этом месте знают только те, кто там был.

– Сереги не было…

– Плевать, он пойдет на мост. Там его и подхватим. А что с четвертым? Он был с вами в особняке?

– Саша был с нами, его голос был за кадром, если ты видел видео. Но его имя не назвали – Серега отредактировал запись, на самом деле, там вышел инцидент, который не стоило показывать по телевизору… Прямо по дороге стерли, остался только голос.

– Я видел вашу запись. Повезло вашему другу. По голосу определить им будет трудновато. Он пока в безопасности… Пока.

Валера нашел в шкафу свои вещи. Дырявое, испачканное кровью пальто и рубашку он решил брать, надев темную шерстяную кофту на голый торс. Он жестом приказал сыну следовать за ним. Они вышли в коридор. Валера тут же нырнул в соседнюю палату. Внутри мирно спал только что прооперированный Вадим Павлович – мужчина предпенсионного возраста, получивший шальную пулю в бедро от пьяного соседа-полицейского, на ночь глядя палившего по бутылкам у себя на даче. Отец Лиса без лишних колебаний открыл шкаф и забрал оттуда верхнюю одежду – бордовую рубашку и легкую дубленку бедняги. Лис молча наблюдал за коридором. Пока что там никого не было, но интуиция и чувство страха предвещали не самое лучшее развитие событий. Валера аккуратно оделся, стараясь как можно меньше причинять себе боли от только что зашитой раны. Поклонившись человеку, безмолвно отдавшему свою одежду, Валера вернулся к сыну и повел его к выходу. У больницы их ждал недавно угнанный мерседес с сумкой, набитой оружием и деньгами. Оставалось только до него добраться. Дежурная медсестра по этажу, только что присевшая в кресло после тяжелой ночи и собравшаяся пару минут подремать, спешно выбежала на шум шагов в коридоре.

– Стойте! Вы куда? – кричала она. – Вам надо вернуться в палату!

– Сделайте вид, что вы нас не видели, – сказал Лис, остановившись перед женщиной и сунув ей в руку пару Хабаровских из пачки, что осталась у него в кармане со вчерашнего дня. – Если нас будут спрашивать – скажите, что Голубева перевели в другое отделение.

– Куда?

– Туда, где подальше, – на ходу выпалил Лис, догоняя спешно идущего отца, уже свернувшего на лестницу.

Медсестра, ничего не понимая, неуверенно кивнула, провожая студента взглядом. Лис лишь улыбнулся и, подмигнув ей напоследок, скрылся за лестничным пролетом.

Отец молчал. Он думал, как лучше исчезнуть из города. В таких «горячих» ситуациях Валера всегда себя так вел. В нем просыпался другой человек, который просто шел к своей цели – вырваться на свободу любой ценой. Его соратники знали это, но сын нет. Но объяснять что-то не было времени, поэтому до выхода из больницы, куда продолжали поступать раненые и больные, они шли молча. Был один экстренный план, ранее подготовленный для операции Гладыша на крайний случай, если вдруг их попытаются убрать. Дантист – он всегда будет их ждать… По ходу Валера стащил себе ковбойскую шляпу у дремлющего в коридоре мужичка, ждавшего новостей о состоянии его матери, которой не посчастливилось побывать в злополучном вагоне метро в минувший понедельник. Тот сначала возмутился и погнался за вором, но одного сурового взгляда Валеры хватило, чтобы бывший хозяин шляпы сел обратно на место. Кепку, которую отец протянул Лису, попросту кто-то забыл на сиденье, так что сын послушно натянул на голову бейсболку «Пума» с бежевым шершавым передом и джинсовым задом. Заправив уши, Лис натянул козырек пониже. Возле больницы было много полицейских, так же, как и внутри. В холле толкалась целая толпа пытавшихся попасть к своим родным. Воспользовавшись суетой, Лис с отцом проскользнули мимо регистрационной стойки к выходу. Осталось только дойти до парковки.

– Ключи у тебя? – спросил Валера.

– Да, – Лис нащупал ключи от мерседеса, который Андрей пригнал обратно к больнице пару часов назад. – Смски отправил.

– Отлично. Заводи и поехали, свою трубку за борт, – подытожил отец, выкидывая шляпу и открывая дверь машины.

Вторник. 04:20. Анюта

Николай привез Анюту к терминалу. Она попрощалась с другом своего будущего мужа и направилась на парковку.

Поднявшись на третий этаж, она остановилась, пропуская выезжающий черный тонированный мерседес, стоявший в одном ряду с машиной ее мужа. Однако дверь седана открылась, и оттуда выскочил громила. Он молча подошел к девушке, показал удостоверение ФСБ и жестом пригласил ее внутрь.

– Что вам надо? – спросила Анюта. – Мне нужно ехать домой!

Однако сопротивляться она не стала.

Молчаливый громила в штатском сверлил ее взглядом. В это время с пассажирской стороны показался его коллега. Он, улыбаясь, открыл дверь и присоединился к своему молчуну.

– Анюта Малкова! Не пугайтесь. Мы должны задать вам пару вопросов. Я майор ФСБ Рукавичников Игорь Геннадьевич. Вот мое удостоверение, – он показал свою корочку с фотографией, сделанной, судя по всему, лет пять назад.

– А по какому поводу? – насторожилась Анюта, хотя признаков не подавала.

– Это касательно вашего молодого человека Филатова Константина. Он все-таки пилот, а в связи с последними событиями всех людей таких профессий проверяют. Мало ли что может случиться.

– Тогда вы опоздали. Мой будущий муж вылетел двадцать минут назад.

– Будущий муж – это хорошо. Но все же пройдите с нами в автомобиль, пожалуйста. Это не займет много времени, – сказал Борщ. – Не вынуждайте нас заставлять вас.

Анюта застегнула пуговицу на своем сером плаще и поправила платок на шее, нервно оглядывая нежданных представителей службы безопасности. Немного поколебавшись, она кивнула. Борщ жестом пригласил ее внутрь.

– Если хотите, мы подвезем вас до дома, – любезничал Борщ, когда девушка села внутрь.

– Спасибо, но я на машине!

– Да расслабьтесь вы! Все хорошо! Просто трагедия в Питере поставила всех на уши, теперь вот мы не спим уже почти сутки. Безопасность – превыше всего, – философствовал Борщ.

– Извините, но я спешу. Можно ближе к делу, – перебила Анюта.