Глава 12: Тени прошлого

Парк на границе секторов «Дельта» и «Гамма» когда-то был амбициозным эко-проектом, призванным подарить горожанам иллюзию природы. Теперь же это было мрачное место, где синтетические деревья, словно раковые опухоли, переплетались с ржавыми металлическими конструкциями, а пластиковые дорожки густо поросли флуоресцентным мхом. Днем здесь изредка выгуливали кибер-собак, но ночью парк принадлежал теням и тем, кто отчаянно хотел в них спрятаться.

Илья шел, глубоко засунув руки в карманы плаща и подняв воротник. Дождь усилился, хлеща по лицу холодными плетями. Каждый шаг по металлической решетке моста отдавался глухим эхом. Он всё еще пытался убедить себя, что это паранойя. Что он просто выслушает Киру, даст ей пару советов по маршрутизации сигнала и вернется в свою сухую, теплую квартиру к Лене.

Он нашел её на заброшенной смотровой площадке. Кира стояла спиной к нему, оперевшись о ржавые перила и глядя на мерцающие вдалеке, пронзающие низкие облака огни башен ЦКМ.

Она обернулась на звук шагов, и Илья не смог скрыть легкой дрожи. Кира выглядела так, словно не спала последний месяц. Под глазами залегли почти черные провалы, скулы заострились, натягивая бледную кожу до предела.

Но хуже всего была её кибернетическая рука. Раньше этот шедевр нелегальной инженерии блестел безупречно отполированным хромом. Теперь рука была испещрена глубокими царапинами, металл пошел пятнами окисления, а из неплотно закрытых сочленений у запястья торчали оголенные, искрящие провода. При каждом её движении сервоприводы издавали жалобный, царапающий нервы скрежет.

– Мы думали, что убили дракона, Илья, – её голос был хриплым, сорванным, словно она долго и безуспешно кричала. – Но мы просто разрубили его на куски. И каждый кусок пророс заново, отрастив зубы.

Она не стала тратить время на светские беседы. Кира всегда была солдатом, даже когда война официально закончилась.

– Что происходит в «Гамме»? – Илья остановился в паре метров от неё, напряженно вглядываясь в её лицо. – Новости врут про сбой оборудования. Я видел амплитуды судорог тех людей. Это "Мир Грез"? Кто-то из ублюдков перезапустил сервера Сомниума?

– Хуже, – Кира достала из кармана помятую, отсыревшую сигарету и чиркнула старомодной бензиновой зажигалкой. В воздухе мгновенно повис резкий запах жженой резины и дешевого табака. – Это Арина Белова.

Илья замер. Имя, как пуля, рикошетом прокатилось в его голове. Арина. Девушка-тестировщик. Та, чью мучительную смерть они записали и транслировали на всю страну, чтобы доказать преступления главы корпорации, Константина Воронова.

– При чем здесь она? Мы транслировали её нейронный слепок. Это была просто запись… Архивный файл.

– В том-то и дерьмо, Жнец, – Кира с силой выдохнула струю сизого дыма, которая тут же смешалась с дождем. – Нейроны – не видеокассета. Это не плоский файл в формате MP4. Это был полный, живой слепок её сознания в момент жесточайшей, нечеловеческой агонии. Сгусток чистой, нефильтрованной боли, ярости и травмы, застывший в цифровом янтаре. Когда псы из ЦКМ захватили инфраструктуру Сомниума, их ученые нашли этот кусок кода. И вместо того, чтобы сжечь сервер или залить его бетоном, они решили с ним поиграть.

Кира резко шагнула к нему. Её механическая рука нервно, бесконтрольно дернулась, выдав сноп мелких искр.

– Их главный яйцеголовый, куратор Векшин, решил, что этот слепок – идеальная основа для изучения эмпатической связи. Он думал, что сможет разобрать страх Арины на алгоритмы и подчинить себе. Но он не учел одного: боль эволюционирует. Слепок обрел примитивное самосознание. Мы называем этот вирус «Эхо-01».

– Оно вырвалось из карантина?

– Оно не просто вырвалось. Оно адаптировалось, как хищник к новой среде, – Кира посмотрела ему прямо в глаза. В её зрачках отражались огни города. – Оно распространяется по оптическим кабелям. И когда оно находит открытый нейро-порт, оно не просто заражает операционную систему. Оно погружает человека в ту самую сцену. В тот самый узкий коридор, где Воронов медленно ломает Арине шею. Но вирус переписывает код под каждого: жертва чувствует, как ломают её кости, как задыхается она. Она проживает эту смерть раз за разом, в бесконечной, закольцованной петле, пока мозг не выдерживает перегрузки и не отключает все системы, впадая в кому.

Илья почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Он инстинктивно сделал шаг назад.

– Но у ЦКМ лучшие техники в стране! Гребаные гении! Они могут написать патч. Изолировать сегмент сети!

– Ты меня не слышишь! – Кира схватила его за грудки уцелевшей рукой, притянув к себе с такой силой, что ткань плаща затрещала. – Это не код, мать твою! Это эмоция! Алгоритмы безопасности ЦКМ не видят её как вирус, они регистрируют её как пиковый выброс серотонина и кортизола у пользователя. Брандмауэры против этого бессильны. Векшин пытался послать туда своих лучших боевых программистов – те вернулись пускающими слюни овощами, которые кричат, стоит им закрыть глаза. Им нужен не кодер. Им нужен Жнец. Тот, кто умеет дышать в кошмарах.

Илья с силой оттолкнул её руки.

– Нет. Я завязал. Мой обод сгнил. У меня есть Лена. Я потратил год своей жизни, чтобы вытащить её из депрессии, чтобы научить её заново улыбаться и не бояться спать. Я не пойду в этот ад. Найдите другого камикадзе.

– Если ты не пойдешь, – голос Киры стал ледяным, перекрывая шум дождя, – ад придет к тебе сам. «Эхо» распространяется радиально, захватывая узлы. Следующий сектор на магистрали – «Дельта». Через 48 часов вирус будет в твоей розетке. И твоя сестра, чьи синапсы уже истерзаны и истончены Сомниумом, станет идеальным, самым ярким проводником для этого вируса. Она сгорит первой, Илья. И её крик ты будешь слышать до конца своих дней.

Она бросила окурок на мокрый бетон и раздавила его тяжелым ботинком, втирая в грязь.

– Возвращайся домой, Дмитрий Новак. Посмотри на свои уютные бежевые стены. А потом честно ответь себе, готов ли ты увидеть, как Лена бьется в кровавых судорогах на твоем идеальном полу. Завтра в полночь Гризли ждет нас в старом бункере. Решай.

Кира круто развернулась и растворилась в пелене дождя, оставив Илью один на один с гудящим неоновым городом, который вдруг показался ему огромной, захлопывающейся ловушкой.

Глава 13: Анатомия семейного раздора

Дорога домой показалась Илье бесконечной. Скоростной маглев бесшумно несся сквозь ночь, а Илья неотрывно смотрел на свое отражение в темном стекле. Он видел там не успешного, скучного сисадмина, а уставшего, изломанного человека с потухшим взглядом и глубокими синяками под глазами. Тень Жнеца снова стояла за его правым плечом.

Он открыл дверь квартиры в три часа ночи, стараясь провернуть магнитный ключ максимально медленно и тихо. Но стоило ему переступить порог и закрыть за собой дверь, как в коридоре резко вспыхнул свет, резанув по глазам.

Лена стояла в дверях кухни. Её босые ноги утопали в ворсе дорогого ковра, руки были жестко скрещены на груди. Рядом с ней прямо в воздухе висел переносной голографический планшет, исписанный сложными биометрическими графиками, которые отбрасывали на её лицо холодные синие блики. На её шее быстро билась жилка.