Глава 2

Первым делом нужно было найти припасы. Это правило я усвоил сразу, как только понял, как устроены изменяющиеся туннели. В каждом новом секторе у входа были специальные выемки, в которых крепились металлические контейнеры. В них могли оказаться провиант, оружие, медикаменты или просто бесполезный хлам, но иногда попадалось нечто большее – артефакты. Их было видно сразу: они не выглядели, как обычные вещи, они выделялись.

Мне же сейчас нужно было только одно – еда.

Ладонь скользнула по лбу, смахивая липкий пот, пальцы сжались, растирая усталость, но облегчения это не принесло. Глаза сами метнулись в сторону девушки. Она все еще сидела на полу, но не пыталась двигаться. Взгляд уперся в одну точку, дыхание оставалось тяжелым и неровным, как у загнанного зверя.

Меня это не волновало.

Я огляделся, выискивая нужный контейнер, и наконец нашел его.

Судя по изгибу туннеля, он был одним из относительно простых – ровный, без резких изломов и боковых разветвлений, с хорошей видимостью и минимумом укромных мест, где могло скрываться что-то действительно опасное. Здесь нельзя было задерживаться слишком долго, но в этом же крылась и определенная выгода. Освещение работало исправно, а это всегда служило знаком, что разной нечисти здесь либо меньше, либо не было вовсе.

Мне уже не раз выпадали тяжелые участки, но на этот раз, похоже, судьба не пыталась меня убить сразу, давая хотя бы немного пространства для маневра. Ил всегда говорила, что во всем нужно искать знак, что все, что ни делается, – к лучшему. И, несмотря ни на что, я верил ей.

Мои пальцы автоматически потянулись к внутреннему карману, где под плотной тканью было зашито то, ради чего я отправился в этот ад. Внутри меня зашевелилось давящее напряжение, но вместе с ним пришло и чувство спокойствия – я получил то, зачем пришел, и теперь мне оставалось лишь добраться обратно.

Я должен был вернуться, и никакие обстоятельства не могли меня остановить. Пути назад уже не существовало, но и оставаться здесь я не имел права. Там, за этими туннелями, за бесконечными переходами, меня ждали, надеялись, что я пройду через это дерьмо и принесу то, что им так нужно.

Я не мог позволить себе ошибиться, сорваться или потерять то, ради чего отправился в этот ад. Это было не просто нечто ценное, не просто груз, болтающийся у меня в кармане. Вся их жизнь, их последние силы, их шанс на выживание – все зависело от того, смогу ли я вернуться.

Я быстро взглянул на счетчик и почувствовал, как внутри все напряглось до предела.

Он молчал.

Зеленые огоньки оставались неподвижными, не мигая, не подавая никаких сигналов. Это могло означать только одно – туннель не собирался выводить меня обратно. Он проложил маршрут вперед, открывая путь в следующий сектор и возможно он будет тем туннелем который поведет меня в нужном направление.

Судя по его стабильности, туннель пока не предвещал ничего опасного, но я слишком хорошо знал, что обманчивая тишина здесь могла быть куда страшнее явного шороха в темноте.

Я резко дернул металлический ящик на себя, сорвав его с креплений. Его форма, вес, способ фиксации – все это было мне знакомо до последнего винта. Я вскрыл сотни таких контейнеров и знал, чего ожидать внутри.

Но когда я заглянул за него, пальцы инстинктивно сжались, а дыхание сбилось на секунду, будто меня ударили под дых.

Артефакт.

В металлической выемке за контейнером, точно по форме, словно вставленный туда намеренно, покоилась капля чистого ярко-красного огня. Она не просто лежала в углублении металлической стены, а словно была вставлена туда намеренно, идеально вписываясь в форму выемки, как ключ в замочную скважину. Капля пульсировала изнутри, будто живая, словно что-то внутри медленно переливалось, двигалось, едва заметно вибрируя в такт непонятному ритму.

Я медленно опустил контейнер на пол, не сводя глаз с находки, затем шагнул ближе, чтобы разглядеть ее получше.

Что я знал об артефактах? Честно говоря, не так уж много.

Они были редкими, дорогими, опасными, их происхождение окутано легендами, но никто не знал, где заканчиваются сказки и начинается правда. Говорили, что некоторые могут исполнять желания, другие – давать бессмертие, третьи – связывать живых и мертвых. Их формы и размеры разнились, но увидеть один вживую удавалось не многим.

Я видел лишь один, и то издалека. Он принадлежал нашему главному. Простая белая глыба, висевшая у него на груди, выглядела как кусок матового льда, но никто не знал, что именно она ему давала. Может, ничего. А может, то, чего все боялись сказать вслух.

Одни шептались, что он может разговаривать с мертвыми, другие – что его взгляд убивает на месте, превращая людей в холодные безжизненные оболочки. Никто не знал правды, но все боялись.

Я же всегда считал артефакты просто дорогими побрякушками. Ни разу не видел, чтобы кто-то использовал их по-настоящему, а все истории про их силу казались мне лишь красивыми сказками для тех, кто любит мистику.

И вот теперь, стоя перед этой алой каплей, в мерцающем полумраке туннеля, я смотрел на нее как на вещь, которая мне, возможно, и не пригодится, но точно имеет ценность.

Я потянулся за алой каплей, пальцы почти коснулись гладкой поверхности, когда вдруг резкий рывок вырвал меня из этого транса.

Тесак.

Я даже не заметил, как он слетел с крепления на бедре, будто выскользнул сам.

– Назад.

Голос прозвучал тихо, но от этого он не стал менее угрожающим.

Я обернулся.

Девушка, которая еще недавно смотрела на меня с благодарностью, теперь стояла напротив, но в ее взгляде не осталось ни тепла, ни слабости.

Теперь в нем были только страх и ненависть.

– Я сказала, назад.

Ее пальцы мертвой хваткой сжимали рукоять моего же тесака, а острие было направлено прямо мне в кадык.

Я сжал зубы, внутренне проклиная себя за то, что расслабился, за то, что поверил в иллюзию безопасности, за то, что считал ее безобидной.

Какого черта я вообще позволил себе отвлечься? Какого черта решил, что опасность уже позади?

Еще мгновение назад я был уверен, что контролирую ситуацию, но теперь стоял безоружный, с пустым обрезом и тесаком, который уже не принадлежал мне.

Чертов идиот.

Все пошло не так, и я сам загнал себя в эту ловушку.

– Тебе нужен артефакт? – я медленно поднял руки, делая примирительный жест, голос звучал спокойно, хотя внутри уже начинал закипать гнев. – Забирай. Мне он не нужен.

Она усмехнулась.

Губы растянулись в жуткой, кривой улыбке, обнажив рваные, словно обломанные зубы. В ее взгляде что-то изменилось, будто под кожей проснулось что-то чужое, как если бы внутри нее внезапно вселилась другая сущность.

Я видел, как ее пальцы дрожат, но это не было проявлением страха. Это было волнение, предвкушение, удовольствие.

Еще несколько минут назад передо мной была полумертвая, сломленная пленница. Теперь передо мной стоял демон. И я почувствовал, как что-то внутри меня зашептало – не голос разума, не инстинкт, а нечто более глубокое.

"Я же предупреждал… Ты сам это впустил… Теперь поздно."

И голос замолчал, оставляя меня один на один с этим порождением тьмы.

– Назад.

Теперь ее голос был не просто холодным – он зашипел, словно ржавый металл, скользящий по стеклу. Но даже с этим жутким тоном, даже с угрозой в каждом слове, на ее лице осталась улыбка.

Я медленно двинулся в сторону, обходя контейнер, поставленный на металлический пол. Двигался плавно, контролируя дыхание, выверяя каждый шаг, будто это могло хоть как-то изменить ситуацию.

Ее взгляд метнулся к артефакту, но лишь на мгновение. Когда она снова посмотрела на меня, в ее глазах вспыхнул новый огонь, от которого меня пробило ледяными мурашками.

Кто она?

Обычная жительница стабленда, случайно оказавшаяся в лапах скребов? Или же сама скреб, замаскированный под человека?

Нет, скребы так не поступали. Они не брали заложников из самих себя, не ждали, не играли в спектакли. Они разрывали, ломали, убивали.

И все же что-то было не так.

Я не знал, кем она была на самом деле, но после появления артефакта ее поведение изменилось слишком резко.

Еще шаг – и я остановился.

Она все так же держала мой тесак, но теперь стало ясно, что он был слишком тяжел для нее. Держа его обеими руками, она напрягала пальцы, сжимая рукоять так, что костяшки побелели.

Теперь между нами остался только контейнер. Девушка стояла прямо напротив, почти касаясь артефакта, но, похоже, не решаясь его тронуть ее взгляд был прикован к нему и это стало для меня сигналом.

Этот миг был единственным шансом, который мне оставался, и я не мог позволить себе его упустить. Резким движением я присел, напряг мышцы и с силой выбил ногой контейнер с припасами, направляя его точно в корпус противницы.

Металлическая тара с оглушительным скрежетом заскользила по полу, ударилась о её ноги, заставляя её дрогнуть, пошатнуться, теряя равновесие. Это было достаточно, чтобы на долю секунды ослабить её контроль над ситуацией.

Я тут же бросился вперед, намереваясь свалить её на землю, лишить тесака, раздавить, пока она не пришла в себя. Но она двигалась неестественно быстро, её реакции были слишком точными, слишком отточенными, слишком для обычной спасенной девушку.

Грациозно скользнув в сторону, она уклонилась от атаки и тут же, без промедления, нанесла молниеносный удар тесаком.

Лезвие рассекло воздух и прошлось по моей груди, лишь чудом не задев ее, едва не угодив в шею. Но в последний миг я подставил обрез, рефлекторно перехватывая клинок и направляя его в сторону.

Острая боль вспыхнула в правой ноге, пронзая её жгучим ощущением разорванной плоти. Она все-таки задела меня

Тесак оставил глубокий, рваный порез, из которого тут же хлынула кровь, стекая горячими струями.

Я зарычал от ярости, но отступать было нельзя. Вместо того, чтобы позволить боли захлестнуть сознание, я рванулся вперед, готовый добить её первым.

Но было слишком поздно.

Она уже шла в атаку.

– Убью! – выкрикнула она, бросаясь вперед, занося тесак.

Я закричал в ответ, но это был не крик боли, не истошный вопль загнанной жертвы. Это был глухой, злой рык, сжатый в зубах, пока я сгруппировывался и, словно стальная пружина, взорвался в сторону, откуда на меня неслась она.

Тесак был слишком тяжел для неё, и это её подвело. Движение вышло медленным, широким, неуклюжим, а я успел. Вырвавшись из-под удара, я смял дистанцию, двигаясь быстрее, чем она ожидала, и, всадив кулак ей в грудь, отбросил назад.

Она полетела на пол и впечаталась спиной в контейнер, который сама же отбросила ранее, и согнулась, издав короткий рваный выдох.

Но даже после такого она снова встала.

В её взгляде не дрогнуло ни капли боли, словно тело больше не имело значения. Я двинулся вперед, готовый добить, но в тот же миг она метнулась в сторону, и прежде чем я успел ударить ещё раз, врезалась в меня с неестественной силой, впиваясь зубами мне в щеку.

Боль вспыхнула мгновенно.

Жгучая, рвущая, тёплая кровь потекла по коже, и на мгновение я потерял контроль, стиснув зубы от боли.

А затем ударил.

Не думая, не целясь, просто схватил её за макушку, второй рукой вцепился в шею, и с яростью, отточенной инстинктами выживания, провернул голову, будто открывал бутылку с Арком.

Хруст.

Голова резко наклонилась вбок, лицо исказилось гротескным углом, но даже когда я отшвырнул её прочь, она не рухнула на пол, как должна былаа осталась стоять.

Руки вяло повисли, тело подрагивало, но в пальцах по-прежнему зажат был тесак. Её голова качалась на сломанной шее, отвратительно болтаясь, но на её губах всё ещё оставалась эта безумная, кровавая улыбка.

Я видел, как челюсти шевелятся.

Шёпот.

– Убью… убью…

Она шагнула вперёд, двигаясь медленно, но неотвратимо, как если бы сломанная кукла вдруг обрела волю и продолжала идти, несмотря на повреждения. Её движения были рваными, но взгляд оставался нечеловечески сфокусированным, полным чего-то тёмного, бездонного.

Я замер, внутренне сжавшись от боли, которая уже разрывала тело. Правое бедро горело, щёка полностью онемела, а по всему телу растекался мучительный жар, превращая каждое движение в пытку. Но сейчас не было времени думать о ранах, не было времени на боль или сомнения – тело действовало само, подчиняясь выработанным инстинктам выживания.

Не раздумывая, я резко отступил назад, одной рукой выдернул из кармана два патрона, другой – взвел обрез. Движения были быстрыми, выверенными, словно заученными рефлексами: патронывошли в патронник, пальцы стиснули курок, и в следующее мгновение грохот выстрелов разорвал туннель, ударив по ушам, пробив воздух, смяв всё вокруг одной звенящей волной.

Голова девушки раскололась, как перезрелый орех, разлетаясь в стороны кровавой мерзостью. Только это не была кровь. Вязкая, густая субстанция, больше похожая на нефть, брызнула во все стороны, оставляя жирные следы на стенах, полу и моей одежде.

Я отшатнулся, инстинктивно пытаясь стряхнуть с себя липкую гадость, но она уже пропитала ткань, впиталась в кожу, оставляя после себя ощущение чего-то неправильного.

Моё дыхание было тяжёлым, прерывистым, пока я смотрел на тело, которое продолжало подёргиваться в судорожных конвульсиях. Оно ещё пыталось двигаться, словно внутренний механизм никак не мог признать поражение, словно само существо не понимало, что оно уже мертво.

Но, когда последние спазмы стихли, а грязь растеклась по полу, я понял одну простую вещь.

То, что я только что убил, никогда не было человеком.

На этот раз я не стал предаваться размышлениям, не терял время на бессмысленные догадки о природе изменяющихся туннелей. Схватив контейнер и артефакт, я двинулся вдоль стены, стараясь идти как можно быстрее, насколько позволяло разваливающееся тело.

С каждым шагом становилось хуже.

Но я не останавливался, двигался, двигался, двигался, потому что впереди, в дальнем конце туннеля, было спасение. Там был выход.

Пройдя метров пятьдесят, я резко остановился, судорожно вытащил из-за пояса счетчик и посмотрел на него.

На этот раз времени оставалось больше, чем нужно. Почти три часа. Три гребаных часа до смены туннеля. Переход просто так не откроется, пока не истечет время.

– Сука… сука… сука… – прошипел я сквозь зубы, убирая счетчик обратно и продолжая путь.

Я ясно понимал, что шансы продержаться оставшиеся три часа таяли с каждой секундой. Тварь, разорвавшая мне щеку, оставила внутри что-то чужеродное, не просто ранив, а заразив чем-то, что разносилось по крови, проникая в каждый нерв, в каждую клетку. Я уже ощущал, как это дерьмо работает, как оно разъедает меня изнутри.

Пока что адреналин держал меня на ногах, позволяя идти вперед, но я знал, что это ненадолго. Тело уже немело, отзываясь странным, приглушенным онемением, которое только усиливалось с каждым шагом. Это было только начало, и я не мог позволить себе узнать, что будет дальше.

Когда я попытался повернуть голову, мышцы отозвались тупой, ледяной болью, словно меня уже не слушались. Шея больше не казалась моей, ощущалась чужой, неподвластной, а во рту появился тяжелый металлический привкус, будто язык касался ржавого железа.

Я не имел права терять время.

Если я не предприму что-то прямо сейчас, если позволю этому продолжать расползаться по моему телу, то через пару минут просто рухну здесь, потеряв сознание, а тогда уже туннель сам решит, что делать с моей никчемной тушей.

– Сука… – снова выдавил я, но теперь тише. Даже горло начинало неметь.

Я не останавливался, заставляя ноги двигаться, несмотря на ощущение, будто они налиты свинцом. Я не мог позволить себе остановку, не мог дать этому дерьму победить меня прямо здесь.

Дойти.

А потом решать, что делать дальше.

Пройдя чуть больше сотни метров, я наконец увидел выход.

Громадные гермоворота, ведущие в следующий сектор, вставали в конце расширяющегося туннеля. Это значило, что следующая зона, скорее всего, будет больше и шире, чем эта.

Но мне сейчас было не до этого.

Главное – выжить.

Контейнер грохнулся на пол, а я, тяжело осев, сполз по металлической стене. Сорвавшись к выходу, я совсем забыл про контейнер, внутри ящика, помимо припасов, могли быть медикаменты, и мне нужно было их найти прямо сейчас.

Дрожащими, непослушными руками я раскрыл крышку и начал выкидывать из контейнера все лишнее, роясь в поисках аптечки. Я видел их раньше, знал, как они выглядят, и если мне повезет, то одна из них будет здесь.

Мои пальцы нащупали пластиковый корпус аптечки, и в тот же миг внутри что-то дрогнуло от облегчения. Она здесь.

Выдернув её из груды бесполезного хлама, я на мгновение замер, судорожно переводя дыхание, а затем криво усмехнулся, чувствуя, как внутри пробивается упрямый, затаенный огонёк.

– Рид, ты ещё повоюешь…

Рваными не послушными движениями я вскрыл упаковку, судорожно разрывая пластик, пока пальцы нащупывали шприц-стимулятор. Глаза метались по ампулам, проверяя содержимое, и в этот момент меня накрыло облегчение – антидот был здесь.

Но сначала нужно было вернуть контроль над телом.

Стиснув зубы, я вогнал иглу стимулятора в шею, нажимая на поршень, и почти сразу почувствовал, как по телу разливается волна ледяной свежести. На секунду мир пошатнулся, затем резко обострился, и я ощутил, как мышцы начали отзываться на команды.

Онемение отступало.

Шея больше не казалась чужой, неподвластной, руки вернули силу, но я понимал, что это всего лишь временная передышка. Стимулятор не лечил, он просто давал немного времени, искусственно подгоняя организм, заставляя его работать через силу.

Но этого было достаточно.

Без паузы я схватил второй шприц, тот самый, с антидотом, и, не медля ни секунды, вонзил его.

Теперь оставалось только ждать, успеет ли он подействовать раньше, чем я свалюсь здесь навсегда.

Через пару минут после действия стимулятора я начал собирать выброшенное из контейнера обратно, когда заметил неладное.

Артефакт изменился.

Я замер, ощущая странный холод под одеждой, и только теперь понял, что даже не заметил, как сунул его за пазуху. В спешке, в хаосе, среди крови и боли, я не придал этому значения, но теперь каждая клетка моего тела кричала о том, что это была ошибка.

То, что еще минуту назад было ярко-красной каплей, теперь наливалось чернотой, теряя свой прежний огненный оттенок, словно что-то вытягивало из него жизнь.

Артефакт впитывал что-то, и теперь я знал, что именно.

Пальцы судорожно метнулись к нему, срывая одежду, пытаясь добраться до артефакта, но едва я попытался вытащить его, как понял, что это уже не просто вещь, засунутая за пазуху.

Он не отделялся.

Я рванул сильнее, пытаясь оторвать его от себя, но артефакт будто врос в кожу, стал частью моего тела, словно всегда должен был быть там.

– Вот же сука… – выдохнул я, ощущая, как по спине пробегает ледяной холод, куда страшнее боли.

Осознание накрыло меня холодом.

Я отбросил контейнер в сторону, даже не задумываясь об этом, и обеими руками вцепился в артефакт, пытаясь оторвать его от себя.

Но чем сильнее я тянул, тем сильнее он впивался в кожу, словно был не просто прижат, а уже врос в меня, становясь частью тела.

И только теперь, с нарастающим ужасом, я понял, что именно он поглощал.

К нему медленно стекала густая, вязкая субстанция, та самая, что покрыла меня, когда я разнес голову той твари, что прикидывалась девушкой.

Эта дрянь впиталась в мою кожу, просочилась в поры, разлилась по венам, а теперь уходила внутрь артефакта, наполняя его чернотой.

Он не просто прирос ко мне – он становился со мной единым целым.

Артефакт впитал всю тёмную субстанцию, поглотил её до последней капли, и теперь стал чернее ночи, лишившись даже намёка на прежний огонь.

Я стоял, не в силах оторвать взгляд от этого дьявольского зрелища, чувствуя, как внутри зреет осознание: возможно, теперь уже ничего нельзя исправить.

Стимулятор ещё поддерживал моё сознание, адреналин разгонял кровь, придавая ясность мыслям, но я больше не чувствовал себя прежним.

Я не боролся – лишь наблюдал, как во мне исчезает найденный артефакт.

Я видел, как чёрная капля медленно погружается в моё тело, становясь его частью.

И в ней больше не было пламени.

Теперь там клубилась тьма.