Камни, к которым мне удалось прикоснуться, не были теплыми, но в то же время я не мог сказать, что чувствовал какой-то холод, идущий от них. Температура оказывалась какой-то нейтральной. Это удивляло. Впрочем, что тут вообще не удивляло? Все вокруг не такое какое-то, задачки то забавные, то опасные, окружающее пространство то вроде бы и давит, а то вроде и дает какую-то легкость. Возможно, многое зависело от моего настроения. Чуть настроение получше, и все вокруг воспринимается в более радостном и интересном свете, а только наступают сумерки, с ними же приходит и беспокойство. А где беспокойство, там и изменение настроения. Вроде бы все просто объясняется чисто с психологической точки зрения, и в то же время все как-то не просто, когда дело касается конкретно тебя, а не кого-то другого. Иногда я сам себе удивлялся. Представлял кого-нибудь на своем месте и смеялся. Чего же тут трудного? Живи, действуй, радуйся, чего напрягаться? Однако когда возвращался внутрь самого себя, то всё сразу выглядело совсем по-другому. Я бы даже сказал – кардинально по-другому. Это трудно объяснить, да и не стоит. Только тот, кто побывал в подобной ситуации, мог бы оценить мои чувства.

Если строго разбираться, то дело шло, какие-то задачки решались, комнаты открывались. Неторопливо, конечно, но ведь никто и не торопит? Курорт, да и только.

Когда стемнело, я спустился вниз и включил освещение. Так как заключительная панель открывалась близко к центру, то освещения от люстры попадало вполне достаточно.

Я решил действовать сегодня, не откладывая решение на завтра. Зря, что ли, тренировался? Если сейчас уйти спать, то на следующий день опять придется все повторять.

– А, ладно, живы будем, не помрем. А помрем, живы все равно не будем.

Коротко вздохнув, поплевав через левое плечо, постучав по дереву на всякий случай (это хорошо, что еще черных кошек поблизости не было), затем постояв, встряхнул плечами, взял пальцы в замок, сложив пальцы одной руки в пальцы другой, потрещал ими немного и только после этого решил, что готов к действию.

Я рассчитал все так, чтобы последний бросок мне надо было делать левой рукой. Почему левой? Да потому, что если бы мне отрезало пальцы на левой руке, то правой действовать я бы еще сумел, а вот наоборот… Не уверен.

С другой стороны, я все же верил в успех. Попадания у меня получались очень успешно, все девяносто девять процентов.

Первые три комплекта дырок я прошел быстро и стал готовиться к финальному (если, конечно, финальному) рывку.

– Раз, два, три… Нет, еще раз. Раааз, двааа… Фух, фух…

Что-то никак не получалось решиться. Однако я должен был собраться, куда деваться-то?

– Я сделаю это!

Рывок, мысленный отсчет: «Раз, два…» Промах, указательный палец бьется рядом с дыркой, отдергиваю руку. «Щелк!»

Вытираю капли пота, скопившиеся на лбу.

– Ладно, хоть и не попал, но успел. Вторая попытка.

Бросок, нога цепляется за еле заметную складку на ковре, рука взлетает вперед, амортизируя удар головой в стену.

– Красиво получилось, – сказал я, потирая набухающую шишку.

В сказках всегда получается третья попытка. Надо же было себя как-то обнадежить!

– Ах!

«Щелк!»

– Так и знал, что я не в сказке.

Четвертая попытка почти удалась, но в последний момент мне показалось, что не успеваю, и уже попавшие в дырки пальцы выдернул обратно.

Пятая… Шестая…

Теперь я работал на автомате, вставил пальцы, подвинулся, приготовился, бросился, «Раз, дв…»

– Есть!

Пальцы вошли внутрь с точностью до миллиметра. Я зажмурился. Почему-то всё не верилось, что успел и что всё получилось. Пауза казалась бесконечной, должно же было что-то произойти – открыться новая панель, а может быть, и дверь ванной комнаты, чем, как говорится, черт не шутит.

Послышались скребущие звуки и… ближняя дверь открылась.

– Получилось!

Чтобы не рисковать, я решил действовать быстро. Выдернул пальцы, бросился к приоткрывшейся двери, поставил ногу в дверной проем и схватился за ручку. Я готовился сопротивляться изо всех сил, если бы дверь решила вновь закрыться. Но прошла минута, другая… Ничего.

Я расслабился и наконец решился распахнуть дверь наружу и зайти внутрь.

Сначала пришлось искать выключатель. Тот оказался на уровне пояса.

– Как будто на детей рассчитывали.

Внутри все было отделано светлым кафелем. Напротив меня встречало огромное окно, в котором я увидел свое отражение, впрочем, сначала я даже не понял, кто это встречал мою важную персону. Справа стояла широкая ванна, судя по всему, с джакузи и душем. Слева находилась раковина, с полочкой, на которой находились три зубные щетки в стеклянном стаканчике, зубной порошок без всяких опознавательных знаков (не хотят рекламировать? а какая им разница?).

Рядом и под раковиной были шкафчики, заполненные банными халатами, разнокалиберными полотенцами, носовыми платками, стиральными порошками, мылом, запасным зубным порошком, туалетной бумагой.

Слева, у самого окна, находился бежевый унитаз.

– Вот она, цивилизация!

Наконец-то я мог нормально помыться, да и все остальные дела сделать.

Несколько минут осмотра, и вот уже блестящий смеситель мощной струей старательно заполняет ванну, а я стою, чищу зубы и смотрюсь в зеркало, разглядывая здоровенную шишку на лбу (точнее, она появилась чуть выше лба и немного справа). При некотором наличии фантазии можно было подумать, что у меня начали расти рога, точнее, один рог.

– Так приятно вновь почувствовать себя человеком! – Очень хотелось сказать «белым человеком», но я вспомнил о политкорректности и опустил лишнее слово.

Сидя на унитазе и глядя на то, как весело набиралась ванна, распространяя пар по комнате, я не мог не порадоваться. Сегодняшний день явно удался. И пусть не все получилось так гладко, как хотелось, главное, что был получен весьма положительный результат.

– И главная положительность сейчас будет заключаться в том, что я положу свое тело в эту прекрасную горячую воду и отмоюсь хорошенько.

Я уже предвкушал то удовольствие, которое получу.

Ванна набиралась довольно долго, но время ожидания меня нисколько не напрягало. Я даже никуда выходить не стал, все так и ждал, глядя на мощную струю воды.

Ванна приняла меня в свои мокрые объятия. Я лежал и наслаждался разливающимся по телу теплом, чувствуя, как усталость, напряжение и все прочие неприятности куда-то уплывают далеко-далеко.

– Пусть бы они никогда не возвращались, – прошептал я и погрузился в полусон. Именно так. Я не мог сказать, что заснул. Я ощущал, что происходит вокруг (точнее, не происходит), иногда слегка шевелил рукой или ногой, чувствовал, как легкие волны, образованные моими движениями, скользят по телу то в одну, то в другую сторону. И в то же время я погружался в мир грез. Получалось что-то вроде сна наяву. Помнится, такие состояния чаще всего посещали меня в детстве. Так и вспоминалось, как я лежу в своей детской кроватке и нахожусь на грани сна. Точнее, спать еще не хочется, но вот глаза закрываются и перед ними начинают проплывать различные картины, навеянные мечтами и грезами. Такие мечты не просто выдают картинку, я могу на них влиять, корректировать. Что-то додумывать, добавлять новых персонажей, менять антураж, вещи, окружающие мое вымышленное тело. Это было лучше всякого фантастического фильма. Фильм – это конечный продукт, что режиссер придумал, что актеры изобразили, то мы и смотрим. Здесь же картинка могла поменяться в любой момент, по моей прихоти, точнее, по прихоти моего воображения.

На этот раз я лежал и смотрел, как мое астральное тело летает над замком, разглядывая окрестности. Я видел маяк, который теперь горел, а свет на его верхушке неторопливо крутился (никогда не понимал, зачем ему крутиться, вряд ли какой-нибудь корабль стал бы к нему подбираться по суше). Луч из прожектора пронзал черноту, как будто пылающий меч. Смотрелось красиво, но так ли уж полезно?

Мое тело развернулось и облетело замок, повернув к статуям.

Стук в дверь вернул меня в тело и заставил вздрогнуть. Стук повторился. Стучали не в мою дверь, точнее, не в дверь ванной комнаты, а где-то неподалеку.

«Опять ко мне в комнату кто-то ломится». Я выскочил из ванны и вылетел за дверь в чем мать родила, надеясь застать стукача врасплох. Никого.

– Кто здесь? Выходи!

Про топорик, который остался лежать вместе с вещами, я и не подумал.

Если тут и правда кто-то был, то он не мог успеть пройти по коридору, так как моя дверь в самом конце. А это значило, что неизвестный или спрятался в одну из закрытых комнат (что было бы вполне логично, иначе, вполне возможно, я его уже застукал бы в прошлый раз), или же проник в мою комнату. Вот от этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Я быстро вернулся в ванную комнату, закрыл дверь изнутри и полез обратно в ванну. Впрочем, желание валяться после всяких непонятностей отпало. Теперь уже хотелось побыстрее домыться и вернуться в свою комнату.

Весьма посвежевший, я вытерся, надел приятный белый халат, взял вещи с собой и уже собирался выйти, когда сильный удар в окно заставил меня резко обернуться, сбросить вещи на пол и приготовиться ко всяким неожиданностям (с топориком в руках). Что бы там ни влепилось в окно, стекла выдержали. Я выключил свет, чтобы убрать свое отражение в стекле, но и так ничего особенного увидеть не удалось. Пришлось вновь включать свет, собирать разлетевшуюся одежду (один носок умудрился под ванну залететь и там обосноваться, так что пришлось помучиться, прежде чем удалось его выковырять).

Вздохнул спокойно я только в своей комнате за запертой дверью.

– Что за жизнь? То стук какой-то, то в окна бьются, то за пальцы переживаешь! Замок-убийца…

Я немного постоял, затем заглянул во все углы, под кровать, на все сто процентов убедился, что в моей комнате никто не прячется, и только после этого занял место в постели, положив топорик под подушку.

Мысленно я пообещал себе больше ни на какие стуки внимания не обращать. Спать себе спокойно и спать. Пусть этот некто сам с ума сходит и себя доводит до полного идиотизма.

Начали бить часы в холле.

– Вот и двенадцать, хорошее время.

Я улыбнулся, а затем задумался: выключать свет в комнате или нет? С одной стороны, я все же привык спать в темноте, не маленький уже, но с другой… как-то много всего тут подозрительного и непонятного.

Я заставил себя встать и выключить свет. Тьма слегка давила. И почему-то именно сегодня.

«Странно, предыдущие ночи дались мне как-то намного легче», – думал я, глядя на звезды и редкие облака, проплывающие за окном. Облака было видно за счет света от неполной луны, приятным светом освещающей ночное небо и мои владения.

«Как приятно…»

Краем глаза я заметил какое-то движение у двери. Наметившаяся улыбка так и замерла на моих губах. В дверях завис призрак. Судя по всему, это была женщина. Хотя кто поймет этих призраков – развевающиеся одежды, длинные волосы, костлявые полупрозрачные руки. Призрак выглядел слегка искрящимся, но явно бесплотным, его полупрозрачная фигура неестественно колыхалась как будто под действием ветра.

Призрак поплыл к кровати и застыл в ногах. Все же это точно была женщина, она пристально уставилась прямо мне в глаза. Время остановилось, вместе с ним остановилось и мое сердце, и легкие… Я сидел и не дыша наблюдал за действиями незваной гостьи. Во рту мгновенно пересохло. Впрочем, что-либо говорить и не хотелось, мысли заморозились так же, как и всё остальное.

Призрачная женщина все смотрела и смотрела, затем резко вскинула руки, показывая на что-то справа и слева от кровати. Я не мог повернуть головы, поэтому тупо смотрел женщине в глаза, и всё. Она сложила руки, а затем вновь повторила движение руками. Подержала их и уплыла за дверь.

Когда время пошло вновь, сказать трудно, но как только я сумел пошевелиться, то сразу же бросился к двери, проверять замки. Всё было закрыто.

Ноги подгибались. До кровати они меня донесли кое-как, а затем совсем отключились.

«Что это было?» – пронеслось в голове раза четыре. Что можно ответить на глупый вопрос. Или призрак, или… одно из двух.

Сон полностью оставил меня. Теперь луна за окном выглядела скорее зловещей, чем приятной и убаюкивающей. Нервы дрожали, как натянутые струны. Если бы в это мгновение призрак появился еще раз или в доме что-нибудь грохнуло, я бы точно повалился без сознания. Но вокруг стояла абсолютная тишина.

Лихорадочно прокручивая посещение призрака в голове, я дождался рассвета. Только тогда страх стал понемногу отступать, и долгожданный сон сморил мое измученное сознание.