Глава 2

По сложившейся за долгие годы привычке после обильной еды он сидел в кресле за столом и задумчиво наблюдал за снующими подле очага женщинами. Движения их были размеренны и скупы. Отблески огня и человеческие тени в полумраке плясали по бревенчатым стенам сруба, завораживая ярла, невольно погружая в воспоминания о своей беззаботной жизни на побережье Ютландии. Там правил его отец ярл Торстен, который приходился ближним родичем конунгу Хеммингу из клана Скьёлдунгов.

Казалось, всё благоприятствовало процветанию посёлка, в котором проживал Фроуд, но неожиданно от какой-то неизвестной и странной болезни умер конунг. Началась долгая и жестокая война за власть между разными кланами.

Победа осталась за Инглингами.

Их конунг Хорик начал мстить всем, кто поддерживал в той войне ставленника Скьёлдунгов Харальда Клака.

Дошла очередь и до посёлков ярла Торстена.

Узнав о намерениях нового конунга, отец Фроуда собрал всех своих людей, посадил их на пять больших кнорров, поджёг дома, постройки и отплыл от берега вечнозелёной родной Ютландии. Четыре драккара с викингами сопровождали их в этом походе, больше похожем на бегство. Да и как ещё можно было назвать переселение многочисленного рода в никому не известные чужие земли.

Беглецы благополучно доплыли по Варяжскому морю до острова Готланд, откуда продолжили свой путь совместно с купцами, направлявшимися в неведомую данам Биармию. На её окраине ярл Торстен намеревался начать новую жизнь.

Жена Фроуда Эстрид плыла на кнорре вместе с жителями посёлка, а ярл Торстен на большом морском драккаре прикрывал их с тыла. И лишь маленькая дочка Карин тайком пробралась на драккар своего отца и спряталась от него за мачтой.

Так уж случилось, что сильный шторм разметал корабли флотилии по бескрайним просторам моря.

Когда буря стихла, они бесследно исчезли.

И только три уцелевших драккара, как стайка водоплавающих птиц, медленно плыли вдоль незнакомого берега чужой страны.

– Здесь я уже бывал! Мы на окраине Биармии! – кормчий Торбен, по-старчески прищурившись, всматривался в очертания суши. – Это залив. В него впадает река. Она выведет нас на большие озёра и другие реки. По ним можно попасть в Гардарики. Что будем делать дальше? Ты теперь средь нас ярл, командуй!

Походило на то, что их долгое путешествие закончилось.

Фроуд высадил на берег с трёх своих драккаров измученных болтанкой викингов неподалёку от хорошо укреплённой крепости в дельте реки. Можно было, конечно, подняться на вёслах вверх по течению, но оставлять у себя в тылу сильное укрепление не хотелось. Фроуд уже собирался начать его штурм, но всё же решил вступить в переговоры с местными вождями.

Ему удалось выяснить, что хозяин здешних мест князь Волемир, а также его преемники давно не появлялись на морском побережье, реках и озерах, не меняли крепостные гарнизоны, оружие не присылали. Казалось, они совсем забыли об этих землях, хотя дань требовали присылать исправно.

Предложил тогда Фроуд племенным вождям вместо войны свою защиту в обмен на ту дань, что в казну Новогорода они отправляли. Недолго думали начальные люди и открыли городские ворота.

И после этого сумел он без большой крови войти в другие крепости и даже в самую крупную из них, расположенную на мысу в форме длинного узкого языка, в месте слияния двух рек неподалёку от Нево-озера.

Вот так и стал он настоящим ярлом и правителем этого обильного края с его многочисленными реками и озёрами, наполненными рыбой, а также бескрайними лесами, населёнными разнообразной живностью, начиная от бобра и заканчивая медведем.

Зверьём тем и богател здешний народ. Лишь только мороз сковывал льдом водоёмы, ватаги охотников устремлялись в леса на промысел. Да оно и понятно: мех шкурок высоко ценился во всех странах и составлял основу торговли подвластных ярлу племён и родов.

С них Фроуд и его люди собирали дань.

Когда же приходила весна, викинги на своих драккарах выходили в залив и совершали набеги на дальние посёлки по берегам и на бесчисленных островах Варяжского моря.

По первости вместе с ними в плавание отправлялся и ярл.

Не добыча его интересовала. Он искал следы своих пропавших в море родичей: отца и жены. Но тщетно. Через несколько лет, осознав бесплодность поисков, Фроуд перестал покидать город.

И вот теперь налаженная за десяток лет жизнь в его стране рухнула.

По рекам и озёрам прошлись бывшие хозяева здешних земель во главе с посадником Антоном, присланным сюда князем Биармии и Гардарики. Воинов у него набралось не так уж много, но города и посёлки в округе он как-то удивительно быстро повоевал.

Пришёл черёд крепости ярла.

Лодьи новогородцев встали супротив её деревянных стен в реке Волхов и Ладожке, а ратники расположились вокруг стен.

Началась осада.

Фроуд ничего не мог противопоставить дружине новогородцев. Он понимал, что его викинги до осени не вернутся из набега, а кроме них, помощи ему было ждать не от кого. Хотя источников воды в городе хватало с избытком, запасов пищи почти не имелось. Да и не ожидал ярл в эту пору нападения врагов на крепость, не готовился к войне. Потому даже стада овец и коров оказались в руках новогородцев.

Голод взял людей за горло очень быстро. Первыми недостаток пищи на себе почувствовали маленькие детишки. Их несмолкаемый плач и укоризненные взгляды, обращённые к взрослым, доводили Фроуда до бешенства. Ярл приказал Эдмунду раздать из собственных кладовых все имеющиеся съестные припасы женщинам с детьми.

Единственным утешением ему служило то, что не знали окружившие крепость ратники о подземном ходе, ведущем под крутой берег реки. В случае крайней нужды он мог через него вывести из города часть людей. Да ещё телохранитель Ассер чуть ли не каждую ночь выбирался на берег реки и возвращался в крепость под утро с овцой на плечах. Как воин ухитрялся под самым носом у новогородцев пробираться в стадо, убивать одно животное и незамеченным притаскивать тушу домой, об этом Фроуд старался не думать. Ярл был просто безмерно благодарен храброму воину. Да и женщины, которые с утра в больших котлах варили мясную похлёбку, пытаясь накормить ею как можно больше людей, не жалели хвалебных слов.

И всё же враги узнали тайну крепости. Может, выследили Ассера, иль виной тому стала дочь ярла Карин, иногда убегающая ополоснуться в реке.

Штурмовой отряд викингов княжича Антона под утро проник в подземный ход, ворвался в город, перебил стражу и распахнул настежь ворота.

Началась резня.

Воспользовавшись сумятицей, ярл с десятком человек прошли по подземелью и затаились в густом кустарнике под берегом реки.

Они дождались, когда дымом от горящих домов заволокло русло и стоящие напротив крепости лодьи вынужденно поднялись на пару сотен локтей вверх по течению.

Фроуд со своими людьми тут же пустились вплавь через реку.

Уже выходя из воды на противоположном берегу, ярл обернулся и увидел свою дочь Карин на палубе ближайшей лодьи. Руки девушки были связаны за спиной, а какой-то высокий сухощавый воин тащил её к борту, пальцем указывая в сторону Фроуда и что-то гневно крича ей в лицо.

В бессилии заскрежетав зубами, ярл бросился в лесную чащу вслед за своими спутниками.

Совсем недавно это было, а казалось, что целая жизнь прошла.

Фроуд пошевелился в кресле, принимая более удобную позу.

Начинался новый день, похожий на все предыдущие.

Глава 3

Антон стоял на берегу реки и с грустью провожал взглядом отплывающие от пирса драккары и лодьи, на которых крепость покидали его братья.

Уж так случилось, что ещё совсем недавно они казались ему почти чужими людьми, но как-то незаметно стали близки и дороги. Да и братья относились к нему с уважением и любовью, потому и хотелось помочь им подняться высоко над всей многочисленной роднёй. Княжич понимал, что, кроме него, никто не захочет и не сможет ничего для них сделать. Задумано было много. Беспокоило лишь одно: успеет ли он.

Антону навсегда запомнились слова Бейнира, сказанные при расставании, когда вместе с братьями и князем Гостомыслом он уплывал из Холма в Новогород. Голос викинга часто звучал где-то в его голове:

– Жизнь таких людей, как ярла Эйнара, Клеппа или твоя, трудна, опасна и, словно полёт стрелы или высверк меча, ярка и стремительна, но не принадлежит ни тебе, ни твоим близким. Хочешь ли ты этого?

Тогда Антон не мог ответить и обещал подумать над словами старого воина.

Теперь же понимал, что не сможет беззаботно и в праздности жить долгие лета, подобно окружающим князя Гостомысла родичам. Не в его натуре было такое прозябание! Как и брат Альрик, он никогда уже не вернётся в свой фьорд и не захочет стать ярлом. В этом их главная схожесть. Обоих влекли звон мечей и свист стрел, жажда власти и славы. А что ещё нужно настоящему воину-викингу?

Княжич прикрыл ладонью глаза от солнца, стараясь рассмотреть младшего брата на корме замыкающего драккара.

Антон не сомневался, что всё у Альрика сложится хорошо. Опытный в битвах и мудрый в совете Бейнир поможет ему совладать с Изборском и племенными вождями кривичей. Хоть и сильна та крепость, но всё же не сможет она устоять против двух драккаров и полутора сотен бойцов.

Княжич знал, что кривичи облюбовали и построили крепость на холме не случайно. С двух сторон её защищали овраги с крутыми склонами, а третья обрывом уходила в озеро. По пологой последней стороне был прорыт глубокий ров и насыпан высокий земляной вал, на котором неприступной стеной возвышался частокол. Мощные дубовые ворота, окантованные широкими металлическими полосами, внушали чувство спокойствия и защищённости жителям города.

О том поведал ему живший в посёлке близ Ладоги старик, не единожды побывавший в окрестностях Изборска и внутри крепости. Много любопытного узнал Антон от него про племена, населяющие здешние земли, и города, куда братьев своих отправил.

Отчётливо помнил викинг хриплый надтреснутый голос и неторопливый связный рассказ:

– Как и Белоозеро, Изборск был построен давно. Ещё при князе Словене. Нарёк он город именем своим – Словенск и сделал главным в стране. А после смерти Словена княжить стал сын его Вандал. Разумным правителем слыл и хорошим воином, за народ грудью стоял. Троих сыновей имел: Избора, Владимира и Столпосвята. Всем чем могли служили они отцу своему. Любил их Вандал дюже. Особо старшего. Даже имя Словенск переиначил, Изборском назвал. Вот только в страшных битвах с ворогом уцелеть смог один лишь Владимир. Он и принял всю власть над землёй. Поначалу хорошо дела складывались. Войны как-то незаметно прекратились, люд в городах и селениях вздохнул свободно, богатеть стал. Но недолго мир сохранялся. Беда нежданная нагрянула, откуда не ждали. Не с моря Варяжского, а с другой стороны. Тысячи и тысячи воинов привёл невесть откуда взявшийся завоеватель, прозванный в народе Годиславом. А как его звали по-настоящему, никто толком и не знал. Старики умные и древние считали, что путь он держал из Хазарии. Похоже, там начались междоусобные войны, и часть этого народа-воина ушла с насиженных земель, захватывая по пути многие племена и вынуждая их переселяться вслед за собой. Тот Годислав, видать, дойти хотел по рекам Итиль и Вине аж до Гандвика, озёр Великих и моря Варяжского. По ним границы страны, им захваченной, вознамерился установить. Его лодьи заполонили все реки и озёра, а конные и пешие рати пошли по их берегам. Местные вожди племён кривичей, словен, веси, чуди и меря в союз вступили, надеялись сообща ворогу противостоять, но негде им было взять столько воинов для отпора. Всё же решили они принять сражение. Сеча произошла страшная. Погиб в ней князь Владимир. А без него вожди племенные на милость победителю сдались. Оказалось, не города Годиславу понадобились, а люди, в них живущие. Вознамерился он крепости каменные строить в тех местах, где пути морские и речные сходились, чтобы держать власть и торговлю в руках своих. Начал с островов Поднебесных и реки Вины. Племена и роды разные со всех концов света туда силой согнал. Много лет ушло у Годислава на строительство. Когда закончил, сыновья у него уже взрослыми стали. Народ же по рекам и озёрам расселился. Из прежних жителей Белоозера и Изборска немногие обратно сумели вернуться. Вслед за людьми по землям тем до моря Варяжского прошёлся с дружинами Волемир – сын Годислава. Повсюду свои гарнизоны насадил, дань установил. Вот так за долгие годы перемешались тут народы, детишек народили, на одном языке говорить начали. А у князя Волемира и преемника его князя Буривоя руки до городов здешних уже не доходили. Хватало других забот. Даже когда вороги почти весь край под себя подмяли, а дань перестала от земель в казну княжью поступать, не приплыли новогородские лодьи с ратниками на помощь, не откликнулись на беду чужую. И только Белоозеро и Изборск не покорились да́нам, не отворили им свои ворота, но из-под руки Новогорода ушли.

Рассказчик закашлялся, переводя дыхание и прочищая осипшее горло кашлем.