– Одичали совсем, – констатировал он. – Такими яблоками только неприятеля травить!

– Можно компот сварить, – деловито сказал Димка. – В наше время грех отказываться от съедобного!

– Тогда давай их сюда, – Рома снял с головы бандану, развернул. Получился солидный кулёк.

– Может, прогуляемся до ферм? – предложил он, когда яблоки были уложены.

– Идите без меня, – Димка виновато улыбнулся. – Я что-то устал немного…

– Да ну их, – я уселся в траву. – Там всё равно всё на охране. Роботы могут стрельбу поднять.

– Не будет никакой стрельбы! – возразил Роман. – Кругом защитное поле. Эти фермы – настоящие крепости.

– И простоят ещё лет сто, – вздохнул Димка.

– Их раньше снесут, – возразил я. – Люди снова станут осваивать Землю и всё на ней выращивать.

– Боюсь, мы не доживём до этого прекрасного момента, – усмехнулся Роман.

– Значит, в следующей жизни, – пожал плечами Димка. Его пальцы что-то быстро-быстро плели из сухих стеблей.

– Следующая жизнь, реинкарнация – чушь собачья! – нетерпеливо произнёс Роман. – Всё это сказочки из тематических потоков. Мы живём только один раз, поэтому нужно ухватить как можно больше.

– Ты чего так завёлся-то? – Димка миролюбиво тронул его за плечо. – Всё зависит только от того, во что ты веришь.

– А ты не веришь в чёрную пустоту после смерти?

– Нет. Человеческая душа бессмертна.

– Кабы знать… – мрачно сказал Рома. – У меня был один друг. Голод забрал его…

– Ребята, может, хватит? – попросил я. В такой прекрасный вечер не хотелось вспоминать о прошлом.

– Хорошо, давайте поговорим о любви! – усмехнулся Роман. – Водил я тут одну кису в музей Инстаграма…

– И как? – оживился Димка.

– Нам не повезло. Думали – попадём на выставку красивых пейзажей, а попали на бытовые селфи! Ну, вы понимаете – чистка зубов, отражения в зеркалах, еда в тарелках…

Мы дружно расхохотались.

– Ну и как, тебе удалось что-нибудь с этой… кисой? – поинтересовался я.

– Неа, – беспечно протянул Рома. – Потом она сказала: «Ой, у меня по графику кинопросмотр, так что до скорого!». И я плюнул на это дело. Эх, молодёжь… – он снова закурил. – Наверное, раньше между людьми не было преград.

– Сейчас их тоже нет, – возразил Димка.

– И ты в это веришь?

– Конечно. Ведь ничто не мешает тебе, Рома, общаться с нами, пусть ты и выше по уровню.

– Это другое, – Роман помотал головой. – Мне просто наплевать на чужое мнение. Но мир развился так, что разделил людей стенами. Чёртов прогресс…

– Стены легко сломать, друг мой. Другое дело, что новые технологии расширяют зону комфорта. Но сам прогресс здесь не при чём. Лично мне нравится прогресс.

– Сказал коллекционер всякого старья, – саркастически усмехнулся Роман.

– Это лишь хобби. Я храню вещи, а ты создаёшь духовные ценности.

– Ценности… – Рома выдохнул длинный столб дыма. – Я всего лишь бестолковый мечтатель…

Прошло много времени, прежде чем мы опомнились. Подул зябкий ветер, солнце скрылось за тучами и незаметно укатилось за горизонт. Мы вернулись на нашу поляну и развели костёр.

Высокое рыжее пламя щедро стреляло искрами, которые тут же уносились в сумеречное небо. Хорошо было сидеть у живого огня, потирая зудящие от жара колени и всё равно не двигаясь с места. Казалось, мы – студенты в турпоходе и впереди у нас вся длинная жизнь, не омрачённая ни трагедиями, ни разочарованиями. Мне ещё долго не было так хорошо, как в ту ночь, когда мы втроём сидели у костра, прижавшись друг к другу, пели песни времён нашей юности, доедали остатки ужина и говорили о наших делах, надеждах и нехитрых планах на будущее. Когда веки уже совсем отяжелели от усталости, мы загасили огонь и переместились в уютный салон Арчи, где уснули быстро и крепко.

***

Мы так устали за предыдущий день, что проснулись около полудня. Как ни жаль было уходить из леса с его простором, свежестью и солнцем, нам всё же пора было возвращаться в город. Я уже настроился на то, чтобы вечером просмотреть несколько отчётов, оставшихся с пятницы.

Арчи круто взлетел над деревьями и взял курс на юго-восток. Однако, пролетев всего несколько десятков километров, мы услышали непонятный шум в двигателях.

– Не может быть! – Роман стукнул пальцем по индикатору, отображавшему показания топливного отсека. – Он пишет, что у нас кончился изотен!

Тут раздался предупреждающий сигнал, и наш друг, ругаясь, поспешил посадить авиамобиль неподалёку от ферм.

– Что за?.. – он недоверчиво уставился на экран бортового компьютера. – Топливо действительно закончилось!

– Приехали, – ухмыльнулся я. – Добро пожаловать на природу, кошмар для горожанина!

– Возможно, ты много потратил на ускорение, когда мы улетали от Спиди, – предположил Димка. – Топливный бак не рассчитан на такие гонки.

– Так, ребята, похоже, мой авик сегодня уже никуда не полетит, – сердито сказал Рома. – А это значит, что до города нам придётся топать пешком.

– Вообще-то, здесь не так уж далеко, – заметил Димка. – Я замерил расстояние. К вечеру доберёмся.

– Отличное занятие для уик-энда! – проворчал я. Однако внутренне обрадовался: всё же, наш небольшой отпуск затянется подольше.

Роман связался по майндвебу с сервисным центром. Судя по его лицу, наш друг с кем-то ругался. Наконец он произнёс:

– Отлично, машину мне доставят только завтра вечером. Видите ли, у них нет свободных подъёмников! Мне что, на лифте домой подниматься?

– Ничего, вызовем тебе такси, – пообещал Димка. – Как только доберёмся.

Мы решили двигаться вдоль скоростной линии – этот путь был кратчайшим. Рядом с дорогой Спиди пролегала техническая платформа, отделённая от путей тонкой металлической сеткой.

Пару раз мимо на сумасшедшей скорости проносились поезда, и всякий раз сердце моё не успевало в испуге дважды стукнуться о рёбра, как всё уже кончалось – только травы запоздало колыхались порывами ветра.

Роман шёл впереди, бодро ступая по шершавым бетонным плитам, я следовал за ним, Димка замыкал шествие. Мы шли уже часа два, когда я увидел, что он отстаёт.

– Эй! Ты устал? – я вернулся к нему. Димка опустился на бетон, привалившись спиной к сетке. Слабо улыбнулся.

– Что-то поясницу прихватило. Я сейчас…

Его лицо было бледным и мокрым от пота. Я сбросил сумку, отыскал в ней бутылку воды, отдал ему.

– Эх, ты, Данделайн! – к нам подошёл Рома. – Надо было для тебя тапочки-антигравы захватить. Мои тебе великоваты будут.

– Никто же не знал, что так выйдет, – я присел на корточки рядом с Димкой. – И давно у тебя такие приступы?

Он пожал плечами и поморщился.

– Месяца четыре назад, когда я ремонтировал машину в цеху, на меня упала металлическая ось – она была плохо закреплена. Я успел её поймать, но она была очень тяжёлой, и я немного потянул спину.

– Ты бы поберёг себя, Дим, – озабоченно сказал Рома. – В конце концов, ты уже не мальчик. Всякие болячки…

Димка осторожно встал.

– Порядок, ребята, можем идти. Только… мне, всё-таки, придётся останавливаться, – он виновато взглянул на нас.

– Не волнуйся, Данделайн, – отозвался Рома. – Если станет совсем туго, я поменяюсь с тобой ботинками. В них заряда на полсотни километров ещё…

В девять часов мы вступили в город. Уже смеркалось, и Москва ослепила нас тысячами огней. Роман вызвал такси и поехал нас провожать. Когда мы припарковались у нашего дома, Димка с трудом вылез из машины, держась за поясницу. До ячейки мы практически донесли его на руках.

– У тебя есть что-нибудь от спины? – строго спросил Роман, когда мы зашли внутрь.

– Есть разогревающая мазь. Там, на полке…

– Так, а ну-ка, давай ложись! – Рома быстро отыскал нужный тюбик. – Сейчас сделаю тебе китайский массаж.

Спорить с ним было бесполезно. Димка со вздохом снял рубашку и футболку и растянулся на кровати лицом вниз. Роман с хрустом размял кисти рук, затем принялся растирать ему спину сначала медленными, а потом быстрыми круговыми движениями, да с такой силой, что кости затрещали.

– Ай, – сдержанно сказал Димка. – Вот здесь лучше не трогай…

– Ты уверен, что в Китае делают именно так? – не выдержал я.

– Ну, может, и не в Китае, а в Японии. Или в Таиланде… методика всё равно одна. Этому меня одна подружка научила.

– Понятно.

Рома мял несчастного Димку ещё минут десять. Я, глядя на такие издевательства, думал, что не хотел бы оказаться на его месте.

– Всё, Данделайн, хватит с тебя, – Роман накрыл его тонким термо-одеялом и вытер пот со лба. – Ну, ты и тощий! Одни кости!

– Тепло… – подал голос Димка, устраиваясь поудобнее. Рома взлохматил ему волосы на макушке.

– Обращайся. Доктор-Роктор принимает круглосуточно.

– Спасибо.

– Ты, всё-таки, сходи на обследование, – посоветовал я. – Мало ли что.

– Угу. В понедельник, – Димка широко зевнул. – Я посплю немного, ладно?

– Как на тебя массаж подействовал! – ухмыльнулся я. Мы с Ромой вышли на улицу. Он отправился провожать меня.

– Спать я сегодня не смогу, – весело сообщил мой друг. – Сегодня, пока мы шли, ко мне пришло вдохновение.

– То есть, ты разобрался с вопросами, которые тормозили сюжет? – улыбнулся я.

– Ага. Теперь всё как по маслу пойдёт. Думаю, к Новому году успею закончить.

***

Понедельник выдался очень загруженным, поэтому только во время обеденного перерыва, когда я позволил себе отдых, я почувствовал тревогу. Она царапала меня невидимыми коготками с самого утра, я же её упорно не замечал, бессознательно откладывая посторонние мысли на потом. «Потом» наступило, и я вздрогнул: Димка. Я поспешил связаться с ним по майндвебу. Мой друг отозвался не сразу – видимо, был на работе.

«Тал, десять секунд», – раздалось у меня в голове.

«Один вопрос. Ты был на обследовании?»

«Да. Порядок, Тал. Я должен работать, прости». – Он отключился.

Всё в порядке, значит. Что-то во всём этом не давало мне спокойно выдохнуть. Но что? И тут я понял: Димка никогда не называл меня сокращённым именем. Даже в моменты полного аврала в цеху он никогда не опускался до сухости, что не мешало ему, однако, чётко и ясно излагать мысли. Теперь же его речи могла быть присвоена премия «Рационал года» – настолько официальным был его тон.

До конца дня я не думал ни о чём, кроме своих обязанностей; на это ушла вся моя внутренняя дисциплина. Я безукоризненно составлял отчётные файлы, запоминал новую информацию, связывался с клиентами и даже ушёл из офиса немного позже обычного – настолько увлёкся. Но, сев в авиамобиль, я рванул к дому с такой скоростью, что даже Ромин Арчи мог бы позавидовать.

Димки ещё не было дома. Да ему и не полагалось находиться здесь в это время, если он с утра отправился на работу. Я трижды обругал себя истеричным дураком. Ну что могло случиться с ним, с этим перестраховщиком, который всю жизнь свою, должно быть, уже наперёд продумал и взвесил? Мне следовало уйти домой и выкинуть из головы всякую чушь.

Не ушёл. Сел на мягкую скамейку в стенной нише, вставил в ухо крошечный ультраволновой проигрыватель и на время выпал из реальности, растворившись в расслабляющих звуках, наполнивших мою голову.

Наконец я увидел Димку. Он медленно шёл вдоль уличного парапета, зацепившись большими пальцами рук за белый ремень комбинезона. Человек, зверски уставший на работе, ничего особенного. Я поднялся ему навстречу, но мой друг заметил меня, только подойдя вплотную. Поднял тёмно-серые глаза, в которых еле теплился вялый интерес.

– Пришёл тебя проведать, – сказал я.

– Я же говорил, что всё в порядке, не о чем беспокоиться… – он натянуто улыбнулся. Я помотал головой.

– Ничего не в порядке, Дим, я же вижу. Я, знаешь ли, не вчера родился.

– Думай, как хочешь, Тал, – Димка пожал плечами, и вдруг лицо его передёрнулось болезненной судорогой.

– Вот видишь, сам твой организм против твоего вранья, – усмехнулся я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. – Признавайся, ты ведь не был на обследовании, да? Поехал вместо этого на работу, думая, что твоя спина сама пройдёт?

Я никогда не слышал, чтобы Димка ругался. Более того, я даже раздражённым его не видел, максимум – озадаченным. Поэтому сорвавшиеся с его губ проклятия потрясли меня.

– С чего ты взял, – тихо произнёс мой друг, – что я соврал? Я разве похож на человека, бросающего слова на ветер? – под конец он взял себя в руки, и голос, в котором звенел металл, снова стал мягким.

– Наверное, с того, что сейчас ты впервые в жизни выглядишь глупо.

Димка отвернулся. Подошёл к своей двери, приложил руку к косяку, снимая блокировку, и вошёл в ячейку. Я последовал за ним, пока он не передумал и не оставил меня за порогом. Димка прошёл в спальню и упал на кровать – как был, в куртке и ботинках. Я придвинул стул и сел напротив него.

– Я болен, – наконец сказал мой друг. То, это прозвучало, заставило меня вздрогнуть. Но я лишь пожал плечами. как

– Я так и думал. Подробнее, если можно.

– Рак позвоночника.

Димкино лицо было непроницаемым, голос – хладнокровным, но от этого было только хуже. Я поверил сразу. И пусть мой разум отказывался принимать услышанное, я уже как будто видел этот безрадостный путь, на котором мой друг оказался так внезапно, всего с одного шага. Но я держал себя в руках. Нужно было оставаться спокойным и делать вид, что ничто не имеет значения. Тогда, быть может, беда обошла бы нас, лишь немного задев.

– Это… неприятно, – наконец сказал я. – Лечение будет долгим.

– Неприятно? – переспросил Димка. – Что ж, это ещё не всё. Врач сказал, что это уже нельзя вылечить. Слишком поздно. Мне осталось несколько месяцев. Вот это неприятно.

Помню, я просто взбесился тогда. Я всегда считал, что лишать людей надежды – величайшее из преступлений. Попадись мне тот медик, я бы ему показал, что такое настоящая клятва Гиппократа, а не та галочка, что он поставил под своим резюме в графе «ознакомился и принимаю».

Теперь Димка прямо смотрел на меня, закусив губу. В тот момент я жалел, что не могу найти ни слова утешения. Новость поразила меня, как выстрел в спину, но тогда я чувствовал только шок и слабость; едкой болью в сердце она стала позже. Я думал, что Рома смог бы сказать что-нибудь правильное, отчего всем нам стало бы легче. Но Роман был у себя дома и ничего не знал о случившемся, и, чёрт возьми, я должен был рассказать ему, но заранее боялся даже мысли об этом.

Я пересел на край кровати и притянул Димку к себе. От него пахло металлом и машинным маслом – запахи рабочего цеха. Я чувствовал, как его плечи дрожат под курткой, и жалел, что не знаю, как унять эту дрожь. И странным, неправильным казалось то, что это я обнимаю его, словно ребёнка, пытаясь успокоить: я всегда думал, что будет наоборот.

Мой друг глубоко вздохнул, будто сдавливая что-то внутри.

– Толик, ты не думай, – тихо сказал он. – Я ещё поборюсь.

***

Димка не собирался сдаваться. Испробовав все возможности, всегда важно знать, что ты сделал всё, что мог – думаю, это был его девиз по жизни.

«Sun Steel», компания, в которой он работал, предоставляла своим сотрудникам медицинскую страховку – редкая роскошь в наши дни. Архивариусам в «Youngs», к примеру, такого не полагалось. В пакет медицинских услуг входил шестинедельный курс химиотерапии. Шансы на выздоровление при таком лечении были невелики, но другого выхода не было: даже при самом удачном раскладе операция могла привести к полному параличу.

Меня всегда удивляло, почему, несмотря на гигантский скачок в науке и технике, медицина за полвека почти не продвинулась, а в чём-то даже откатилась назад. Почему простуду или грипп можно вылечить всего за сутки, но тяжёлые заболевания вроде рака или СПИДа лечатся всё теми же методами, что и пятьдесят лет назад. Конечно, конструкторы тел частично решили эту проблему. Можно вырастить в лаборатории новый орган и пересадить его на место больного. В этом случае есть гарантия, что болезнь не вернётся, ведь искусственная ткань гораздо совершеннее живой. Однако некоторые вещи не под силу даже конструкторам. Моему другу не повезло: любое более-менее серьёзное лечение требовало прорву времени и денег, а у него не было ни того, ни другого.

Димкина болезнь была в запущенном состоянии. Его крепкий, здоровый организм долго не желал реагировать на тревожные симптомы. И когда боль в спине стала мучительной, опухоль уже выросла настолько, что начала сдавливать спинной мозг.

Удивительно, что он до сих пор мог ходить. И даже работать как-то умудрялся, несмотря ни на что. Правда, теперь Димка занимался не починкой двигателей, а исправлял дефекты в виртуальных моделях: по таким автоматические станки собирают реальные механизмы.

Дважды в неделю перед работой он проходил процедуры химиотерапии. Возвращался домой измотанным до предела, но на наши с Ромой осторожные вопросы отвечал неизменно: пока есть силы, он будет полезным.