Глава 3

Мисс Морган и мистер Уильямс вернулись в гостиную через десять минут, только они заняли места, как Алан Эванс прокашлялся и поднялся, привлекая внимание.

– Я понимаю, что это работа полиции, но, возможно, это поможет нам убедиться, что мы сейчас обвиняем правильного человека. Поэтому давайте каждый расскажет, что видел.

– А кто это по вашему был? – устало бросил Уильямс.

– Не знаю. Пожалуйста, мистер Уильямс, поделитесь, что произошло этим утром.

– Кто-то убил мою жену, – сквозь зубы выдавил он, но встретив открытый взгляд Алана, продолжил более мягко. – Я плохо спал, проснулся рано и попросил мистера Стоуна кофе, а затем, когда он его принёс… Не знаю, отвлёкся, почувствовал себя лучше, поэтому и сказал Маргарет, что не хочу и отдаю ей. Она любила кофе. А потом она…

Голос Оуэна пропал, неужели он всё же любил Маргарет?

– Спасибо, – поблагодарил мистер Эванс, решив больше его не мучить. – Кто-то из вас ещё выходил из комнаты до этого происшествия?

– Называйте смерть своим именем, мистер Эванс, – вставил Уильямс.

«Да ты словно в каждой бочке затычка. Везде и всегда должно быть твоё слово,» – мысленно возмутился Элрик.

– Я выходил, – сказал Элрик. – Видел, как мистер Стоун нёс кофе и попросил сделать для себя. Почти сразу же вернулся обратно.

– Я была в гостинной и видела доктора Блэквуда, – подтвердила мисс Морган. – Я рано встаю, и к тому моменту уже несколько часов читала. Но глазам полезно задавать отдых, поэтому я вышла. Затем, когда доктор Блэквуд ушёл, я пересеклась с миссис Нортон.

Элизабет кивнула, подхватив диалог.

– Простите… Видимо я ещё спала, случайно зацепила вазу в коридоре. Я хотела выйти подышать свежим воздухом, но потом это…

– Перед этим мы успели спуститься в гостиную, и несколько минут обсуждали литературу, пока меня не позвал мистер Стоун, – добавила Аманда.

– Я увидел его, как только Маргарет упала. Попросил сходить за доктором, – добавил Уильямс. – Вот только он оказался бесполезен, ваш дворецкий – убийца, а вы, мистер Эванс, не детектив.

– Почему вы не можете продержаться и минуты без колкости? – спросила Аманда, скрестив руки.

– Наверное, потому что у меня умерла жена?!

Из уважения к чужому горю они замолчали. Впрочем, Элрику многое хотелось сказать, этот мистер Уильямс раздражал с каждым часом всё больше и больше.

Прошло ещё пятнадцать минут. Всё это время Аманда посматривала в окно, а когда на дороге показалась фигура человека, она поднялась и подошла к стеклу.

– А вот и он.

По извилистой дороге к особняку шёл парнишка лет четырнадцати, ещё через десять минут, и он был отправлен назад за помощью. Аманда вернулась и хмуро осмотрела картину перед собой – все гости особняка по-прежнему сидели на своих местах с мрачными лицами. Элрик и сам понимал, что так дальше продолжаться не может, но что им ещё делать? Не самим же играть в детективов и устраивать самосуд, нужно дождаться настоящих полисменов, а пока важно не навредить следствию.

– Итак, – начала мисс Морган, поставив руки на пояс. – Я доверяю своей прислуге, но вы – нет. Кто готов пойти со мной на кухню? Нужен наблюдатель, пока Клементина будет готовить ужин.

Элрик и мистер Уильямс поднялись одновременно, а следом и Элизабет. Увидев эту картину поднялся и мистер Эванс.

– Увы, на кухне не хватит места для нас всех. Доктор, может быть вы?

– Доктор ещё не сказал, от какого яда умерла моя жена, – заметил Уильямс.

– Увы, у меня недостаточно оборудования, чтобы провести все необходимые анализы, – ответил Элрик.

– И какой же вы доктор тогда? Будь вы профессионалом, взяли бы.

Элрик не мигая смотрел на Уильямса, кажется, эта ситуация начинала действовать на нервы даже ему.

– Зато из вас отличный военный даже без войны, – едко ответил Элрик.

– Что вы хотите этим сказать, доктор?

Мистер Уильямс сделал шаг вперёд и будто тут же вырос на несколько футов, он угрожающе навис над Элриком.

«То и хочу сказать», – хотел бросить он, но сдержался.

– Я понимаю, что вы расстроены, но я приехал сюда не работать, как и вы, – более спокойно продолжил Элрик, пытаясь избежать конфликта.

– Тогда вы не доктор.

– И что же вы хотите от меня? Чтобы я взял кухонный нож и сделал вскрытие прямо здесь и сейчас? Хорошо, что это даст? Она оживёт? Вам станет легче? Нет. Возьмите себя уже в руки, мистер Уильямс.

– Пожалуйста, хватит! – воскликнула Элизабет, возникнув между ними. – Криками и взаимными упрёками делу не помочь!

– Я полностью разделяю вашу позицию, – согласилась мисс Морган. – Итак, давайте разделимся. Доктор?

Элрик кивнул, всё ещё не сводя взгляда с Уильямса.

– Я тоже с вами, – сказала Элизабет.

Вот так они двое и пошли за Амандой. Элрик наблюдал, как тусклый свет то и дело падал из окна на белые волосы, а затем исчезал и в полумраке они становились серыми, а затем очередное окно пропускало тусклые лучи. У мисс Морган была прямая спина и стройная фигура. Аманда была красива, а белые волосы лишь добавляли загадочности и призрачности в её облик.

– Мисс Морган, а кто построил ту церковь? – спросила Элизабет.

Элрик покосился в окно, и здесь она наблюдала.

– Ближайшая деревня довольно далеко, – продолжала Элизабет. – Ничего удивительного, что сейчас церковь в таком состоянии. Но почему изначально она была построена?

Аманда замедлила шаг.

– Ох, это отец Анны. Хотел, чтобы здесь была деревня, да только люди остались на своей земле, в церковь некоторое время ходили, но затем никто не захотел тратить полдня своего пути. Деревенские люди занятые. На заре своей жизни виконт Морган построил ещё и этот особняк, вместо старого, но за домом хотя бы ухаживали, пусть мы сюда и редко приезжали, а на церковь, увы, как-то не хватило сил. Да и какой смысл?

– Вот как, а здесь было что-нибудь до церкви?

Аманда ещё замедлила шаг.

– Что, например?

– Ну, что-нибудь… – расплывчато ответила Элизабет.

Элрик вспомнил сон, где горела деревянная церковь.

– Например, деревянная церковь, – добавила Элизабет.

Сердце Элрика пропустило удар.

– Или дерево.

– Ну, деревья тут точно были, мы же в лесу. И раньше это место принадлежало лесу. Однако ты права, раньше здесь была маленькая деревянная церковь, меньше этой в несколько раз. Она сгорела при пожаре, но это было так давно, что уже никто и не помнит.

По спине Элрика пробежали мурашки. Пришлось повторить себе мысленно, что это просто совпадение. Возможно, он где-то слышал об этом месте раньше, вот почему ему приснилась горящая деревянная церковь. Это всего лишь игры подсознания, ничего больше.

– Эния! – воскликнула Аманда, едва не врезавшись в появившуюся в коридоре женщину.

Эния сразу выделялась своей массивностью, она была выше Элрика на голову, а руки и ноги такие, словно она занималась поднятием гантелей каждую свободную минуту. В остальном же женщина, как женщина её положения: простое платье, фартук, убранные в пучок каштановые волосы.

– Простите…– отозвалась она гулким, как горная долина, голосом.

– Мы идём к тебе. Уж извини, ты наверняка слышала, что произошло. Позови Клементину, хотя нет, лучше отправь в гостиную. Мы приняли решение держаться всем вместе.

– Как скажите.

Кухня располагалась в подвальном помещении, натопленная и тёмная она создавала ощущение уюта. Пусть в углах клубились тени, но в окно хотя бы не заглядывала проклятая церковь.

Первое время Элрик удивлялся, каким образом столь массивная кухарка так хорошо двигалась в этом тесном помещении, да ещё так ловко умудрялась резать помидоры и обжаривать мясо. Казалось, её необычная комплекция ничуть не причиняла неудобства, но уже через несколько минут наблюдать за приготовлением пищи Элрику наскучило, он бы лучше потратил свободное время на изучение внутренних органов человека, чем на это.

А ещё исследуя и изучая, он бы не думал о словах Элизабет.

Подождав момента, пока Аманда начала давать распоряжения кухарке, Элрик обернулся к Элизабет.

– Миссис Нортон…

– Да бросьте, зовите меня Элизабет.

Элрик конечно и до этого был ближе к Элизабет, чем к остальным в этом особняке, сказалось их совместное путешествие, но всё же такой резкий переход к неформальному общению едва его не смутил. И всё же сейчас некогда было об этом думать.

– Хорошо, Элизабет, – также тихо продолжил Элрик. – Скажите, как вы узнали про деревянную церковь?

Светлые зелёные глаза девушки загорелись. Наверное, Элрик как-то выдал себя.

– Мне приснился сон, – одними губами прошептала она. – Вам тоже?

Как она догадалась? А, впрочем, не было времени размышлять или отрицать.

– Да, – кивнул Элрик.

А затем в голове всплыло то самое утро, когда дворецкий нёс кофе. А ведь Уильямс тоже плохо спал.

– Итак, ничего странного пока не заметили? – спросила Аманда и в первое мгновение Элрик решил, что она про их сны, а затем перевёл взгляд на гремящую посудой кухарку.

– Нет, – ответил он.

– Смотрите внимательнее, а то мало ли отравит нам еду.

В голосе Аманды так отчётливо выражалось недовольное ехидство, что Элрик решил извиниться.

– Просим прощения за недоверие, но в этом доме произошло убийство. Войдите в положение, – напомнил он.

– Да… Я понимаю, – в стальные глаза вновь вернулась та мягкость, что была в первый день. – Но я доверяю слугам, как самой себе, вот почему меня обижает такое недоверие.

Глава 4

Констебль не приехал и к восьми. Гости особняка успели ещё раз переброситься парой едких фраз, поужинать и вновь вернуться в гостиную. Уильямс прикрыл глаза, нотариус и Элизабет тихо разговаривали в коридоре, громоздкая кухарка и черноволосая горничная стояли в углу, дворецкий по-прежнему был заперт. Аманда с прямой спиной читала книгу.

Элрик достал карманные часы уже второй раз за последние пять минут. Уильямс, кажется, дремал и не хотелось его разбудить неловким скипом, иначе криков не миновать. Элрик его не винил, он бы тоже наверняка вёл себя похоже, если бы кто-нибудь отравил его жену. Впрочем, любовь от Элрика была также далека, как опера от хирургии. Он никогда никого не любил и сомневался, что полюбит.

Элрик вновь посмотрел на карманные часы, третий раз за пять минут. Не выдержав, он медленно поднялся и шагнул к каменной полке. Внимание привлекал череп и золотой браслет рядом, он был старинным, а по контуру вились переплетающиеся символы. Элрик знал значения некоторых из них – «мудрость», «просьба к богам», «круговорот жизни».

– Хотите покажу ещё? – едва слышно спросила Аманда.

Элрик встретил взгляд её серых глаз, таких внимательных и цепких. Закрыв книгу, она поднялась, едва скрипнув креслом.

– У нас большая коллекция.

Мистер Уильямс всхрапнул, Элрик замер, боясь, что тот проснулся, но обошлось. Аманда улыбнулась и указала головой в сторону выхода, Элрик кивнул, и они тихо покинули гостиную.

– Мы так осторожны, словно боимся разбудить раненного зверя, – заметила Аманда, едва улыбнувшись уголком губ. Насмехалась? Жалела? Элрик не смог до конца разобраться.

– Его можно понять, – заметил Элрик, хотя сам мог бы сказать нечто подобное. Уильямс действительно напоминал дикого зверя.

– Да, но вы ведь понимаете его далеко не так, как мистер Эванс или миссис Нортон, верно?

Элрик приостановился, вновь заглянув в серые тёплые глаза. Он вовсе не был слеп, у Аманды был такой взгляд только в отношении Элрика, с остальными она общалась куда более холодно.

– Нет, не совсем, – ответил Элрик, хотя и понял.

Видимо и Аманда заметила его исследовательскую отстранённость. Впрочем, в доктора и не шли чувствительные натуры. Наблюдая смерти и чужие потери, сочувствующий всем и каждому доктор легко мог сойти с ума. И всё же… Элрик ведь пошёл в это дело отчасти для того, чтобы сделать этот мир лучше, чтобы боли и страданий стало меньше, а, значит, он не был бесчувственным человеком.

– Как думаете, почему ещё не пришли полисмены? – спросил Элрик, прежде чем Аманда успела продолжить начатую тему.

– Не знаю. Хотите быстрее восстановить справедливость, да?

– Верно, – кивнул Элрик.

Да, справедливость – это то, что он любил. А несправедливость то, что порой возмущало его до глубины души. А, может, это Элрику нужно было идти в послисмены, а не Эвансу?

Они удалились вглубь коридора настолько, что свет едва касался очертаний картин на стенах, окон и столика. Аманда наклонилась к круглому столику и через секунду в её руке вспыхнула масляная лампа, второй рукой она прежнему прижимала к себе книгу.

– Идёмте, доктор, – сказала Аманда, освещая путь, и он пошёл.

Так и хотелось спросить, куда они? Что именно мисс Морган хотела показать? Но Элрик молчал, наблюдая за расступающейся темнотой. А потом глухой стук её каблуков замер, свет качнулся, Элрик несколько раз моргнул, словно выбираясь из сна. Что это было за чувство? Не страх, не беспокойство, а скорее… спокойствие?

– Подержите, – сказала она, протянув Элрику книгу. После чего вытащила из кармана маленький ключик и поставила в замок. Дверь была ничем не примечательной, такая же деревянная и тёмная, как и все в этом коридоре.

– А что это за книга? – спросил Элрик, переводя взгляд на тёмную обложку.

– Это «Фауст».

– А, я начал читать, но не оценил сей труд по достоинству.

– От чего же? – поинтересовалась Аманда застыв с ключом в замочной скважине.

Элрик пожал плечами.

– Сложно сказать.

Аманда загадочно улыбнулась.

– Да, бывает в нашей жизни так, что некоторые вещи нравятся, а некоторые – нет, ты сам не знаешь причину. Но, знаете, если вам что-то не нравится, не повод ли это задуматься, а почему так?

За словами Аманды явно таился скрытый смысл. Элрику казалось, что он почти уловил мысль, но она пряталась на периферии сознания и постоянно ускользала в темноту. А потому Элрик решил сделать вид, что не понял и намёка.

– Я просто не люблю стихи. Они словно бы сковывают людей в оковах рифмы. Проза же напротив – свобода.

– Интересное мнение, – кивнула Аманда, после чего наконец несколько раз щёлкнула замком. – Позже я бы хотела с вами ещё поговорить о литературе, если вас не затруднит. Например, раз вы врач, мне было бы крайне интересно послушать ваше мнение о романе «Франкенштейн».

Дверь скрипнула, обдав затхлым воздухом.