Оуэн Уильямс оказался рядом с Элриком, вначале могло показаться, что ему больше тридцати из-за усов и крепкой фигуры. Впрочем, мужчина явно специально выставлял себя старше и солиднее, на самом деле он был также молод, как и Элрик.

– Отчего же вы не предупредили, что приезжаете раньше, мистер Уильямс? – поинтересовалась Аманда.

– Сами не ожидали, что так выйдет. Чудесный чай, мисс Морган. Итак, мы что-то пропустили?

– Нет, что вы.

– А расскажите о себе, мистер Уильямс, – предложила жизнерадостная Элизабет.

– Иду по карьере военного, и у меня есть чудесная жена, – ответил Оуэн положив руку на плечо Маргарет, та никак не отреагировала. Он сжал ладонь сильнее, и только тогда Маргарет подняла голову и вымученно улыбнулась.

Жена Уильямса была полной противоположностью Элизабет – губы напряжённо сжаты, взгляд постоянно опущен, она напоминала побеждённую и сломленную воительницу, словно когда-то внутри неё пылал огонь, а теперь остались лишь угли. Элрик незаметно мотнул головой, обычно он не был свойственен на поэтические сравнения и образы. Да и вообще какое ему дело до чужих жён и их проблем?

– Вот как… – сказала Элизабет явно заметив тоже самое, что и Элрик. Но задумчивое выражение быстро сменилось на заинтересованное, у певицы появилась новая цель – молчаливый нотариус.

– Мистер Эванс, а вы почему стали нотариусом?

– Так сложились обстоятельства.

Ответил он и отвёл взгляд, чуть смутившись.

– Вам бы больше подошло быть полисменом или военным, как сэр Уильямс.

Алан Эванс заинтересованно приподнял бровь.

– Вы правы. Я действительно хотел пойти в полицию, но, увы, у меня был строгий отец. Однако же даже сейчас я охраняю закон и порядок. Вы так не считаете?

– О, вы правы, разумеется. Надеюсь, мой вопрос вас не обидел. Иногда я бываю весьма не сдержана, прошу меня простить.

– Что вы.

– А, может быть, обсудим более волнующие нас вопросы? – спросил мистер Уильямс. – Все мы здесь незнакомцы, что собрались получить наследство от той, кого даже не знали. При этом с нами за столом сидит прямая наследница леди Морган. Подскажите, не кажется ли это вам странным?

Его голос был твёрдым, немного грубым, но мистер Уильямс зрил прямо в корень. И поскольку его взгляд скользил от Аманды к Эвансу, отвечать взялась приёмная дочь Анны.

– Вы правы, – спокойно ответила мисс Морган. – Это необычно, но Анна сама по себе была необычной.

– И вы не расстроены, что все её богатства достанутся незнакомцам вроде нас?

– Что вы, я ничуть не огорчена. Мне не нужно столько всего. Подскажите, что бы вы делали, достанься вам, например, пять особняков по всей Англии? Я, разумеется, утрирую, но считаю это отличным примером.

– Я бы мог их продать.

– А если бы у вас уже были средства, которые обеспечат вас до конца жизни?

Мистер Уильямс явно хотел поспорить и по его лицу было видно, что он бы нашёл применение всему наследству. Аманда продолжила, прежде чем он подобрал слова.

– Пусть я преувеличиваю с особняками, но суть прежняя. Мне столько не нужно, и она это знала. Более того, Анна знала также и то, передай она мне всё наследство, тут же слетятся коршуны со всей Англии. Как вы могли заметить, у меня нет мужа и я единственная её приёмная дочь. На самом деле… – Аманда выдержала паузу. – Я сама попросила её отдать богатство тем, кому оно нужнее. Например, слугам. Или же совершенно незнакомым людям.

– Но почему именно нам? – продолжал спрашивать мистер Уильямс.

– Как вы наверняка слышали, Анна часто путешествовала, скрывая свою личность. Как знать, быть может вы помогли, не зная кто она. Анна ценила любую доброту, и считала лучшим решением поощрять таких людей, – в голосе Аманды послышалась грустная улыбка и теплота к ушедшей. – Что же касается миссис Нортон, Анну мог покорить ваш голос. Она любила талантливых людей. Последние годы Анна болела и вместо того, чтобы поощрять кого-то здесь и сразу, она наводила справки о тех, кто её заинтересовал и вписывала в завещание. Правда, до недавнего времени даже я не знала, кого она вписала.

– Значит, именно благодаря вам мы оказались здесь, – заключил Элрик.

– Виновата, моя идея, – мисс Морган тепло улыбнулась, а в её серых глазах на миг проскочили нотки озорства.

– У вас необычные способы развлечения, – заметил Элрик, поддерживая возникшую лёгкость.

– А какие они у вас, доктор Блэквуд? – спросила Аманда.

– Воровать мертвецов с кладбищ, – заявил мистер Уильямс, тут же разрушая всю лёгкость.

– Простите? – спросил Элрик. Звучало как бестактное оскорбление на пустом месте. Все взгляды за столом тут скрестились на них двоих, подняла голову даже миссис Уильямс.

– Я слышал, вы воруете с кладбищ мертвецов для своих исследований.

– Дорогой, не за столом… – тихо попыталась осадить его жена.

– Молчи, – тут же грубо отозвался Уильямс.

– Мистер Уильмс, это бестактно с вашей стороны, – строго сказала Аманда.

– Признаюсь, но я бы хотел услышать, что скажет доктор Блэквуд. Вы ведь крадёте трупы из могил?

Это было правдой, а потому Элрик невозмутимо ответил:

– Вздор.

Пусть Уильямс был настроен агрессивно, а его бестактность могла привести к конфликту, Элрик собирался оставаться спокойным. Он человек науки, он не будет поддаваться эмоциям.

– Подобная практика прекратилась ещё в тридцатых годах, – продолжил Элрик. – Давно уже существует закон, по которому все неопознанные тела передаются для исследовательских целей.

Элрик ничуть не соврал, после печально известной истории о двух преступниках, которые не только выкапывали тела из могил, но и специально убивали людей, чтобы продавать на исследования, появился новый закон. Правда, полностью расхищения могил не прекратились, особенно в местах отдалённых от Лондона. Увы, несколько лет назад, когда Элрик ещё был в учениках у хирурга случился небольшой всплеск. Сам Элрик не одобрял подобного, как и полагается джентльмену, хотя в душе ему было всё равно. Какая разница мёртвому человеку, что с ним делают? Ну, выкопали могилу, разрезали тело, и что с того? Дело есть только родственникам мертвеца.

– Как же, – продолжал мистер Уильямс. – У меня был знакомый, который сторожил тело своей жены, чтобы её не украли. Угадаете, что случилось?

«Украли», – мысленно ответил Элрик. На самом деле он однажды и сам таким занимался, дело сложное. Выкопать тело нужно время, а сделать это быстро и незаметно, да ещё под носом у охранника – это миссия высшей сложности.

– То был кратковременный всплеск этих жутких традиций, который тут же пресекли, – уверенно сказал Элрик. – Уверен, подобный эпизод даже не останется в истории.

– Ой-ли?

А взгляд у Уильямса такой, словно это Элрик без конца расхищает чужие могилы. Да что с ним? Элрик набрал в грудь воздуха, ответная злость начинала собираться где-то в груди.

– Мистер Уильямс, – угрожающе сказала Аманда.

Это отрезвило Элрика, он выдохнул и продолжил спокойнее.

– То, что случилось с вашим другом – это ужасно, – согласился Элрик. – Я не спорю, медицина имеет не очень хорошую репутацию, до сих пор не искоренены ужасные и жестокие привычки прошлого, как и методы, которые совершенно не работают. Признаю, доктора и сейчас допускают множество ошибок. Медицина далеко не полностью изученная наука, несмотря на множество значимых открытий последних лет. И вот причина, почему я погрузился в это дело. Чтобы быть тем, благодаря кому больной чахоткой стоя перед больницей не скажет: «Я не пойду в этот ад, останусь дома и буду заражать родных».

Элрику удалось не повысить голоса и при этом выставить себя благородным рыцарем, вполне неплохо. Впрочем, не то чтобы Элрик говорил не искренне, его отец как раз был из числа людей, умерших от холеры. Он не был образованным человеком, а потому ему пришлось работать на заводе. Чтобы оплатить достойную жизнь своему сыну, он трудился на пределе возможностей. Элрик помнил, как ухаживал за ним в последние дни жизни, помнил жуткий кашель с кровью и лихорадку. Отец предпочёл умереть дома, даже не попытавшись вылечиться, впрочем, всё равно болезнь едва ли поддавалась лечению.

– Весьма благородно, – сквозь зубы ответил Уильямс. – Надеюсь, вы станете таким врачом, каким хотите.

В словах Оуэна Уильямса сквозила натянутая вежливость, но в этом раунде победа осталась за Элриком.

Взгляд Аманды метал молнии, но поскольку разговор затих, цели эти молнии не находили.

– Впредь я не потерплю оскорблений за этим столом. Всем ясно?

Гости пусть и согласились, но Аманда успела бросить уничижительный взгляд на мистера Уильямса. Остальная часть вечера прошла или в напряжённой тишине, или в пустых разговорах о хмурой осенней погоде. А позже гостей разместили по комнатам.

Зайдя в свою, Элрик не обратил внимание на интерьер или другие удобства, в три шага он добрался до окна и уставился на церковь. Она стояла прямо по центру, и по-прежнему вызывала те же чувства беспочвенной тревоги.

– Что-то не так? – спросил дворецкий.

– Нет-нет, – поспешно ответил Элрик, отказываясь принимать глупую тревогу. – Всё хорошо.

Элрик вновь сосредоточил внимание на странном дворецком, совершенно седые волосы и молодое лицо никак не давали ему покоя. Впрочем, нет, не седые, серые. Разве волосы вообще бывают такого цвета?

– Простите, напомните, как вас зовут?

За всеми впечатлениями имя дворецкого, даже если он представлялся, осталось где-то за границами памяти.

– Брайан Стоун, доктор, – преставился дворецкий и вежливо склонил голову.

– Подскажите, мистер Стоун, у вас та же генетическая аномалия, что и у Аманды?

Лицо дворецкого не выражало никаких эмоций, как и до этого. Может, именно это смущало Элрика?

– Нет, доктор, я таким был с рождения.

Элрик кивнул, и Брайан покинул комнату.