Стражники у ворот, два ассасина в тёмных облегающих одеждах, проводили его пристальными, оценивающими взглядами. Один из них, тот, что стоял слева, чуть склонил голову набок, разглядывая путника. Его глаза единственное, что было видно из-под маски, — скользнули по потрёпанному доспеху Фомы, по топору, по медвежьему мешку за спиной. Взгляд был холодным, профессиональным, взгляд убийцы, оценивающего потенциальную угрозу, но в нём не было ни страха, ни отвращения, ни чего-то сверхъестественного. Просто оценка. Просто работа.

Фома был человеком. Обычным человеком из плоти и крови. Запах Изгоя, отвратительный и тошнотворный для вампиров, для этого стража не значил ровным счётом ничего. Он его не чувствовал. Никто из людей не чувствовал. Для них Фома был просто странником потрёпанным, уставшим, пропылённым долгой дорогой, но не опасным. Или, по крайней мере, не опасным настолько, чтобы поднимать тревогу.

Ассасин едва заметно кивнул, не Фоме, а скорее собственным мыслям, и перевёл взгляд на дорогу за его спиной. Второй стражник даже не пошевелился. Фома прошёл в ворота.

И Орден Воды принял его.

[Инвентарь:]

— Доспех из шкур болотных крыс (защита: 5) — надет.

— Топор лесника (стальной, урон: 20, прочность: средняя).

— Метательные ножи ассасинов (3 шт., урон: 35, серебряное покрытие).

— Кремнёвый нож.

— Малое зелье здоровья (1 шт.).

— Записка Ксенагора.

— Руна телепортации.

— Мясо свинорылов (6 кусков).

— Спальный мешок из медвежьей шкуры (тепло: высокое, эффект: отпугивание диких зверей, вес: 4 кг).

— Заплечный мешок из шкуры болотной крысы.

[СТАТУС: Изгой (Уровень 2)]

Здоровье: 110/110

Мана: 20/20

Очки Значимости: 40

Доступно очков обучения: 6

Характеристики:

СИЛ: 11

ЛВК: 9

ИНТ: 10

ВЫН: 12

Навыки:

Владение мечом (Ур. 1)

Лук (Ур. 1)

Дробящее оружие (Ур. 1)

Разделка туш (Ур. 2)

Скрытное перемещение (Ур. 1)

Истинная невидимость (активна, расход маны: 2 ед./мин.)

Беспрепятственный проход через препятствия (активен, расход маны зависит от плотности/толщины стены)

Отвращение вампиров (пассивный навык, действует только на вампиров)

Поглощено сфер: 2

Квесты: найти Марту, Коржика и Ксенагора. Поглотить третью сферу. Уничтожить Пелену.

Глава 1

Солнце село. Пелена, истончившаяся у восточного побережья до состояния полупрозрачной дымки, теперь налилась густым, тёмно-синим цветом, и сквозь неё проступили первые звёзды, колючие, далёкие, равнодушные. Воздух, ещё час назад тёплый и прогретый солнцем, быстро остывал, и с океана потянуло сыростью.

Фома перешёл мост, чувствуя, как снизу, от серебряной воды, поднимается холод, и направился не к воротам города, а левее, туда, где за невысокой каменной оградой темнели поля и пастбища трёх ферм. Ему нужно было пополнить кошелёк. Точнее, завести его. После Дома Белой Луны у него не осталось ничего, кроме того, что висело на поясе и лежало в заплечном мешке.

Первая ферма встретила его запахом навоза и свежевскопанной земли. Овощные гряды, ещё час назад зеленевшие под солнцем, теперь казались чёрными, и только кое-где на листьях капусты поблёскивала роса. У входа в фермерский дом, сложенный из грубого серого камня, горел фонарь, и в его жёлтом свете Фома разглядел крепкого, коренастого мужчину, который чинил упряжь, сидя на перевёрнутом ящике. Мужчина был немолод — седина уже тронула его виски, а руки, хоть и огрубевшие от работы, двигались с уверенной, неторопливой сноровкой человека, привыкшего к труду.

— Добрый вечер, — сказал Фома, подходя.

Фермер поднял голову, оглядел путника, доспех из крысиных шкур, топор, заплечный мешок, и кивнул. Взгляд его был спокойным, без страха и без особого интереса. В Ордене Воды привыкли к странникам.

— Есть мясо свинорылов, — сказал Фома. — Шесть кусков. Свежее. И шкура болотной крысы. Мешок. Продам.

Фермер отложил упряжь, подошёл. Фома развязал заплечный мешок и показал мясо — шесть изрядных кусков, завёрнутых в листья лопуха. Мясо уже начало портиться, но всё ещё годилось в пищу. Фермер понюхал, поморщился, но кивнул.

— Свинорылы, говоришь? Жёсткое, как подошва. Но для похлёбки сгодится. Дам три медяка за всё. А мешок... — он пощупал шкуру, — работа грубая, но материал добрый. Ещё два медяка.

— Пять за всё, — сказал Фома. — И ещё мне нужна информация.

— Какая?

— Где найти мага Воды. Настоящего, не лавочника.

Фермер хмыкнул, почесал затылок.

— Маги Воды в Монастыре сидят. Архимаг Ватурас, слыхал небось. Но туда простому люду ходу нет. А если тебе попроще маг нужен, из тех, что с народом якшаются, иди в «Синюю Медузу». Это таверна в портовом квартале. Там частенько один маг ошивается. То ли пьёт, то ли долги собирает, кто ж их разберёт.

Фома кивнул. Фермер отсчитал пять медяков старых, затёртых, с изображением капли на одной стороне и меча на другой. Фома ссыпал их в поясной карман. Первые деньги в Ордене Воды.

— Мне нужен доспех получше, — сказал Фома, указав на свою броню из крысиных шкур. — И работа.

Фермер оглядел его ещё раз, уже внимательнее — задержал взгляд на топоре, на мозолистых руках, на лице, которое, несмотря на молодость, несло на себе печать пережитого.

— Меня зовут Робарт, — сказал он наконец. — Ты выглядишь вроде крепким парнем. Вон видишь сарай для подённых рабочих? — Он махнул рукой в сторону приземистого здания, темневшего у края поля. — Можешь до утра там отдохнуть. А завтра, если не передумаешь, мы вернёмся к вопросу о работе.

Фома поблагодарил Робарта и пошёл к сараю.

Это было длинное, приземистое строение, сложенное из того же грубого серого камня, что и дом фермера. Крыша, крытая почерневшей от времени дранкой, местами прохудилась, и сквозь дыры проглядывали первые звёзды. Вдоль стен, на земляном полу, устланном соломой, тянулись грубо сколоченные нары, четыре дощатых щита на козлах, застеленные соломенными тюфяками. Трое работников уже спали. Один, пожилой, с обветренным, словно дублёная кожа, лицом, лежал на спине, и его храп мерно сотрясал воздух. Двое других, помоложе, свернулись калачиками под грубыми шерстяными одеялами. В углу, у небольшой жаровни, ещё тлели угли, источая слабое, умирающее тепло. Пахло сухой соломой, потом, дымом и тем особым запахом, что всегда стоит в жилищах людей, работающих до изнеможения.

Одна кровать была свободна. Фома стянул доспех из крысиных шкур, повесил его на колышек, вбитый в стену, и, не раздеваясь больше, рухнул на тюфяк. Солома под ним зашуршала, принимая форму тела. Он закрыл глаза. Усталость, накопившаяся за долгий путь, навалилась на него, как каменная плита, и он почти мгновенно провалился в сон глубокий, тёмный, без сновидений.

Утром его разбудили голоса. Рабочие собирались на поле, гремели кружками, переговаривались вполголоса, натягивали сапоги. Фома открыл глаза. Сквозь щели в крыше пробивался серый, рассеянный Пеленой свет. Он встал, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Один из рабочих, тот самый пожилой, что вчера храпел, подошёл к нему. Лицо его, изрезанное глубокими морщинами, было грубым, но глаза смотрели с каким-то спокойным, хозяйским вниманием.

— Новенький? — спросил он. — Меня зовут Видо. Я бригадир подённых рабочих. Когда поговоришь с Робартом, возвращайся ко мне.

Фома кивнул, натянул доспех и вышел из сарая.

Утро было прохладным. С океана тянул ветер, принося запах соли и водорослей. Пелена висела над головой светло-серой, почти прозрачной пеленой, и солнце уже пробивалось сквозь неё, заливая поля мягким, золотистым светом. Робарт стоял у входа в дом и смотрел на поле, заложив руки за спину. Фома подошёл.

— Я готов к работе, — сказал он.

Робарт обернулся.

— А что ты умеешь делать?

Фома задумался на мгновение.

— Ну, в сельском хозяйстве я не мастер, — признался он. — Я был когда-то ремесленником. Вырезал из дерева тарелки и ложки.

Робарт оживился. Его лицо осветилось чем-то вроде довольной улыбки.

— Ну что ж, это весьма неплохой навык, — сказал он. — Вон видишь бревно? — Он указал на массивный дубовый ствол, лежавший у края поля. — Сходи к моей жене в дом, спроси у неё инструменты по дереву. И начинай. Деревянные тарелки и ложки мне нужны. Если будет много, сможем продать в городе.

Фома пошёл к дому. Это было крепкое, приземистое строение из серого камня, с покатой черепичной крышей и массивной дубовой дверью. Внутри пахло сушёными травами, дымом очага и чем-то ещё тёплым, домашним, забытым. Главная комната служила и кухней, и столовой. В углу, в большом каменном очаге, пылал огонь, и над ним, на железном крюке, висел чугунный котёл. У плиты стояла женщина высокая, статная, с волосами, убранными под платок. Она помешивала варево длинной деревянной ложкой, и от котла поднимался пар, пахнущий мясом, овощами и пряностями.

— Доброе утро, — сказал Фома. — Как у тебя здесь вкусно пахнет.

Женщина обернулась. Лицо её было простым, но приятным — открытым, с лёгкими морщинками у глаз.

— Ты новенький? — спросила она.

— Да, я пришёл вчера вечером.

— Приходи в обед. Похлёбка ещё не готова. — Она снова повернулась к котлу. — А пока что тебе нужно?

— Робарт сказал, что ты можешь дать мне инструменты по резьбе по дереву.

— А, вот оно что. — Женщина кивнула в угол комнаты. — Вон видишь сундук? Возьми там. Только ничего лишнего не бери. — Её голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная нотка. — Меня, кстати, Хельга зовут.

Фома прошёл к сундуку. Это был массивный, окованный железом ларь, явно старый — дерево потемнело от времени, а кованые петли покрылись патиной. Он поднял тяжёлую крышку и замер.

Внутри было много чего интересного. Новый волчий доспех лежал сверху плотная, усиленная мехом броня из шкуры лесного волка, с нашитыми костяными пластинами на плечах. Рядом поблёскивали стеклом два средних зелья здоровья и одно малое зелье маны, голубоватое, мерцавшее внутренним светом. Три головки сыра, завёрнутые в промасленную ткань. Десяток яблок, краснобоких, крепких, источавших сладковатый аромат. Короткий лук и пятнадцать стрел в колчане, аккуратно перевязанных ремешком. И кошель кожаный, туго набитый, в котором, судя по весу, было монет двадцать-тридцать. На самом дне, под всем этим богатством, лежали инструменты резцы, стамески, небольшой молоток и точильный камень.

Фома смотрел на содержимое сундука и чувствовал, как внутри него борются два человека. Один тот, что выжил в Тюрьме Третьего Кольца, что прошёл через Болота и Дом Белой Луны, что убивал и был убиваем, говорил: «Возьми всё. Никто не узнает. Доспех, зелья, деньги всё, что тебе нужно для выживания. Хельга отвернулась. Робарт в поле. Ты успеешь уйти». Другой тот, кого учили Крест, Марта и Ксенагор, тот, кто стал Бароном и снова стал человеком, отвечал: «Эти люди тяжёлым трудом добывают себе на пропитание. Не стоит их обижать».

Фома закрыл глаза. Вдох. Выдох. Он вспомнил Марту. Маленькую, сухонькую старушку, которая ворчала на него, но всегда делилась последним. Которая никогда не воровала у своих. Он открыл глаза и взял со дна сундука только инструменты. Только их.

— Спасибо, Хельга, — сказал он и вышел из дома.

День прошёл в работе. Фома устроился у бревна на краю поля, разложил инструменты и принялся за дело. Он не держал резца в руках с тех самых пор, как был ремесленником в своём мире, но руки помнили. Пальцы сами находили нужный угол, нужную силу нажима. Старый дуб был твёрдым, но резцы острыми, хорошо заточенными. Щепа летела в стороны, и постепенно из грубого дерева проступали очертания ложки плавный изгиб черпала, удобная ручка. За первой последовала вторая. Третья. Потом пошли тарелки — широкие, плоские, с невысокими бортиками. Фома работал размеренно, ритмично, и постепенно этот ритм увлёк его. Он забыл обо всём, о Юверине, о потерянных друзьях, о Третьей Сфере. Только дерево, резец и руки.

В обед он заглянул к Хельге. Она уже разливала похлёбку по глиняным мискам — густую, наваристую, с кусками мяса и овощей. Фома сел за грубый деревянный стол, принял миску и попробовал. Вкус был... ошеломительным. Он не помнил, когда ел что-то подобное. Может быть, никогда. Похлёбка была простой, мясо, картофель, морковь, травы, но в ней чувствовалась забота. Чувствовался дом. Фома ел медленно, смакуя каждую ложку, и чувствовал, как тепло разливается по телу, как усталость отступает, как мышцы наливаются силой.

Интерфейс услужливо высветил строки перед глазами:

[Внимание! СИЛ повышена: +1.]

[СИЛ: 11 → 12.]

Фома улыбнулся, не интерфейсу, а похлёбке. Он доел всё до последней капли, поблагодарил Хельгу и вернулся к работе.

За день он выстругал пятьдесят тарелок и пятьдесят ложек. Руки гудели от усталости, пальцы были стёрты до мозолей, но он был доволен. Каждое изделие было ровным, гладким, приятным на ощупь. Никакой грубой работы, только мастерство. Он собрал всё в два мешка, которые дал Робарт, и принёс к дому.

Робарт осмотрел тарелки и ложки очень внимательно. Он брал каждую в руки, проводил пальцем по краю, проверял на свет, нет ли зазубрин. Молчание затянулось. Наконец он отложил последнюю тарелку и посмотрел на Фому.

— Отлично, — сказал он. — Ты, я смотрю, мастер.

Фома кивнул, принимая похвалу.

— Так. Двадцать тарелок и двадцать ложек я оставлю у себя, — продолжил Робарт. — Хельге и работникам пригодится. Вот тебе за них сорок монет. — Он отсчитал медяки и протянул Фоме тяжёлый, звякнувший кошель. — А остальные ты сможешь завтра продать на рынке в городе. У меня, знаешь ли, нет времени таскаться по торгашам. А тебе — лишний повод сходить в город и найти своего мага.

Фома взял деньги.

— Спасибо, Робарт.

— Не за что. Ты честно заработал.

Фома вернулся в сарай. Наступила ночь. Рабочие уже спали, Видо снова храпел, а молодые так же свернулись калачиками под одеялами. В жаровне снова тлели угли. Фома лёг на свой тюфяк, положил кошель под голову и закрыл глаза. Завтра его ждал город. Завтра его ждала «Синяя Медуза». Завтра он сделает ещё один шаг к своей цели.

[Инвентарь:]

— Доспех из шкур болотных крыс (защита: 5) — надет.

— Топор лесника (стальной, урон: 20, прочность: средняя).

— Метательные ножи ассасинов (3 шт., урон: 35, серебряное покрытие).

— Кремнёвый нож.

— Малое зелье здоровья (1 шт.).

— Записка Ксенагора.

— Руна телепортации.

— Спальный мешок из медвежьей шкуры (тепло: высокое, эффект: отпугивание диких зверей, вес: 4 кг).

— Заплечный мешок из шкуры болотной крысы.

— Инструменты для резьбы по дереву.

— 30 тарелок и 30 ложек (товар на продажу).

— 45 монет.

[СТАТУС: Изгой (Уровень 2)]

Здоровье: 110/110

Мана: 20/20

Очки Значимости: 40

Доступно очков обучения: 6

Характеристики:

СИЛ: 12

ЛВК: 9

ИНТ: 10

ВЫН: 12

Навыки:

Владение мечом (Ур. 1)

Лук (Ур. 1)

Дробящее оружие (Ур. 1)

Разделка туш (Ур. 2)

Скрытное перемещение (Ур. 1)

Резьба по дереву (Ур. 1)

Истинная невидимость (активна, расход маны: 2 ед./мин.)

Беспрепятственный проход через препятствия (активен, расход маны зависит от плотности/толщины стены)

Отвращение вампиров (пассивный навык, действует только на вампиров)

Поглощено сфер: 2

Квесты: найти Марту, Коржика и Ксенагора. Поглотить третью сферу. Уничтожить Пелену.

Глава 2

Утро на ферме начиналось рано. Едва первые лучи солнца пробились сквозь Пелену, окрасив поля в блёклое золото, как работники уже вышли в поле. Фома проснулся от их голосов, от скрипа двери сарая, от холода, просочившегося сквозь щели в стенах. Он сел на тюфяке, потянулся, размял плечи, вчерашняя работа давала о себе знать приятной, тягучей болью в мышцах, и вышел наружу.

Робарт уже стоял у края поля, как и вчера, заложив руки за спину. Он смотрел на свои угодья с тем спокойным, хозяйским выражением лица, какое бывает только у людей, привыкших вставать до рассвета и работать до темна. Ветер с океана трепал его седые волосы.

— Доброе утро, Робарт, — сказал Фома, подходя.

— Доброе, — кивнул фермер. — Выспался?

— Хорошо выспался. — Фома помедлил, подбирая слова. — Робарт, я в сундуке видел волчий доспех. Сколько ты за него просишь?

Робарт повернулся к нему, прищурился. Видно было, что он оценивает — не Фому, а сделку.

— Сто монет, — сказал он наконец. — Доспех добрый. Из шкуры лесного волка, костяные пластины на плечах. Такой не в каждой лавке найдёшь.

— У меня здесь сорок пять монет, — сказал Фома, — и товар на шестьдесят. Ты сам говорил, что в городе эти ложки и тарелки можно продать по две монеты за штуку. Мне нужен волчий доспех.

Робарт помолчал, потом хмыкнул и махнул рукой.

— Хорошо. Отнеси деньги и посуду Хельге, она даст тебе доспех. И скажи ей, что я велел.

Фома кивнул и пошёл к дому.

Внутри, как и вчера, пахло дымом очага, сушёными травами и готовящейся едой. Хельга стояла у плиты, помешивая что-то в большом чугунном котле, и от него поднимался пар — густой, ароматный, пахнущий мясом и кореньями. Фома на мгновение замер на пороге, вдыхая этот запах. Запах дома.

— Доброе утро, Хельга.

— А, Фома, — она обернулась, вытирая руки о передник. — Пришёл за похлёбкой? Ещё не готова.

— Нет, — сказал он, — я по другому делу. Вот тебе деньги и посуда. — Он протянул ей кошель с монетами и мешок с тарелками и ложками. — Робарт сказал, что ты дашь мне волчий доспех.

Хельга взяла деньги и мешок, аккуратно поставила мешок у стены, пересчитала монеты. Потом подошла к сундуку, открыла тяжёлую крышку. Достала доспех — он был именно таким, каким запомнился Фоме: плотная, усиленная мехом броня из тёмно-серой волчьей шкуры, с нашитыми костяными пластинами на плечах, способными выдержать удар меча. Доспех пах зверем, тем самым мускусным, диким запахом, который Фома так хорошо знал по своему спальному мешку.

Но Хельга не остановилась на этом. Она нагнулась над сундуком, порылась в нём и извлекла ещё три предмета: пузырёк с густой, тёмно-красной жидкостью, сильное зелье здоровья; флакон с голубоватым, мерцающим изнутри светом, зелье маны; и головку сыра, завёрнутую в промасленную ткань.

— Вот, возьми, — сказала она, протягивая всё это Фоме. — Ты честный человек. Мог бы прошлый раз всё это украсть, но ты этого не сделал. — Она посмотрела на него прямо, и в её глазах не было ни подозрения, ни укоризны — только спокойное, материнское одобрение. — Можешь заходить ко мне каждый день, и я буду давать тебе похлёбку. Это твоя награда за честность.

Фома принял подарки. Ему вдруг стало тепло, не от доспеха, не от зелий, а от этих слов. От того, что кто-то, пусть даже незнакомый, увидел в нём человека.

— Спасибо, Хельга, — сказал он. — Я запомню.

Он вышел из дома, пересёк двор и зашёл в сарай. Рабочие уже ушли, и внутри было пусто. Фома снял старый доспех из крысиных шкур, тот самый, что служил ему верой и правдой с самого начала, — и отложил в сторону. Потом надел волчий. Доспех сел как влитой: мех приятно лёг на плечи, костяные пластины не стесняли движений, а ремни затянулись плотно и надёжно. Фома провёл рукой по груди, по плечам, проверил, как выхватывается топор. Отлично.

Интерфейс услужливо высветил строки:

[Экипирован: Волчий доспех. Защита от всего: 15.]

[Инвентарь обновлён:]

— Волчий доспех (защита: 15) — надет.

— Топор лесника (стальной, урон: 20, прочность: средняя).

— Метательные ножи ассасинов (3 шт., урон: 35, серебряное покрытие).

— Кремнёвый нож.

— Малое зелье здоровья (1 шт.).

— Сильное зелье здоровья (1 шт.).

— Зелье маны (1 шт.).

— Записка Ксенагора.

— Руна телепортации.

— Спальный мешок из медвежьей шкуры (тепло: высокое, эффект: отпугивание диких зверей, вес: 4 кг).

— Заплечный мешок из шкуры болотной крысы.

— Инструменты для резьбы по дереву.

— Сыр (1 шт.).

— Старый доспех из шкур болотных крыс (защита: 5).

Фома удовлетворённо кивнул и вышел из сарая. Солнце уже поднялось выше, и Пелена, истончившаяся у побережья, пропускала довольно много света. День обещал быть ясным.