Отзывы на книги автора «Аристотель»

Аристотель — это вдохновитель равенства возможностей, создатель идейной базы для формирования и дальнейшего развития либерализма.
Его идеи, чем-то близким к моим, хотя я до ноября вообще не был знаком ни с одним из трудов великого древнегреческого мыслителя.
С самого начала "Политика" удивляет: Аристотель пишет, что любой вид рабства противно природе! И это было написано во времена, когда рабство было абсолютной нормой во всех уголках мира, как сейчас электричество в доме ... Э-э, ну почти во всех углах мира..
Дальше он утверждает, что семья — это основа государства, а главной целью государства является достижением всеобщего счастье всех его жителей. У меня есть мысли, что Аристотель возможно был и за равенство полов, но если бы он это высказал прямо, то его бы вероятнее всего скинули бы со скалы в море. Такие были времена! А человек по своей сути тогда был, и сейчас остается, политическим животным.

Сторонник правления золотой середины в регулирование государственных отношений. Полития — самое разумное решение в вопросе видов государств. Ни демократия, ни монархия, ни аристократия, а именно полития. Правления среднего класса, которое обязательно должно быть по количеству больше богачей и бедных, ну или хотя бы быть больше одного из этих социальных слоев.
И это ученик Платона, который заложил первый кирпич идеи тоталитаризма, а Аристотель заложил совершено противоположные ему идей государственного и мирового порядка. Вот она странность мира сего! А сам Аристотель в свою очередь был учителем Александра Македнского.
Вот такая связь, дорогие друзья: Сократ => Платон => Аристотель => Александр Македонский! Могущественная связь и последовательность, которые изменили весь мир, а местами и до сих продолжают его менять!

Риторика - это теория ораторского искусства, приемов и способов построения выразительной, публичной речи. А владение риторикой - это, по сути, способ разрешать противоречия и приходить к соглашениям, а также менять общественное мнение за счет умелого использования речи.
И несмотря на то, что Аристотель не является основоположником риторики, он все же внес неоценимый вклад в ее развитие. Его трактат «Риторика» можно без преувеличения назвать основой и началом для всех трудов по теории и практике искусства убеждения и полемики.
Начиная свой трактат, автор говорит нам о том, что риторика, а также диалектика, это единственные науки для познания которых у человека нет и не должно быть каких-то конкретных знаний. Т.е. риторика - это наука о том, чем мы и так наделены от природы - способностью мыслить и облекать свои мысли в связную речь.
Еще одной сутью риторики является умение представить себя (либо кого-то) лучше, чем есть на самом деле, причем правдоподобно и убедительно.
Целью написания сего трактата было дать общие формы ораторского искусства и указать, чем должен руководствоваться всякий, кто хочет убедить кого-то в чем-либо. Аристотель разделил свой труд на три части - три книги, и постарался вывести все основные теоретические и практические составляющие успешного выступления.
В первой книге автор пишет о самом предмете риторики, ее назначении и соотношении с другими областями науки и искусства, о ее значимости в общественной и личной жизни человека, а также идет анализ принципов, на основании которых человек говорящий о чем-либо (т.н. оратор) может побуждать к чему-то, либо напротив, отклонять от чего бы то ни было.

«Речь слагается из трех элементов: из самого оратора, из предмета, о котором он говорит, и из лица, к которому он обращается; аудитория – конечная цель речи». Способность к речи, по Аристотелю, отличает человека от животных, она создает и семью, и государство. Благодаря ей человек приобретает уникальную возможность передавать знания и развивать их совместно с другими людьми. Важными считает Аристотель и качества оратора, учитывая силу воздействия слова на умы и ответственность за результат. Таким образом, риторика, по мнению Аристотеля, является не столько филологической дисциплиной, сколько социальной.

Вторая книга посвящена видам речи, риторической и целевой аргументации, инструментам и приемам убедительности, а также личным свойствам, особенностям оратора, правильно используя которые он может влиять на слушателей, тем самым достигая своей цели в убеждении или, наоборот, разубеждении.

Так как риторика имеет в виду решение – ведь и о предметах речей совещательных составляют известное решение, и судебное дело есть также решение, – ввиду этого необходимо не только заботиться о том, чтобы речь была доказательной и возбуждающей доверие, но также и показать себя человеком известного склада и настроить известным образом судью, потому что для убедительности речи весьма важно (особенно в речах совещательных, а затем и в судебных), чтобы оратор показался человеком известного склада и чтобы [слушатели] поняли, что он к ним относится известным образом, а также, чтобы и они были к нему расположены известным образом.

В третьей же книге говорится о "технической" стороне риторики: о стиле, композиции, ритме, построении речи и ее эмоциональной окраске. Разбирается разница между стилем поэтическим и стилем риторическим.

Есть три пункта, которые должны быть обсуждены по отношению к ораторской речи: во-первых, откуда возникнут способы убеждения, во-вторых, о стиле, в-третьих, как следует строить части речи.

В общем и целом - крайне познавательный труд о роли речи, как важного инструмента взаимодействия на отдельных людей и на общество в целом. К примеру, нам рассказывают о видах речей относительно временного фактора. Например, судебная речь чаще основывается на риторике обращенной в прошлое, а политическая наоборот - в будущее.
И, несмотря на то, что написан данный трактат ещё в античные времена, он остаётся вполне актуальным и по сей день.
Прочитав данный труд, сразу великим оратором конечно не стать, все таки, на мой взгляд, для этого еще и врожденный талант надо иметь, да подвешенный язык, но дельных советов здесь много, улучшить свои навыки можно)

Трудно, конечно, хотя бы примерно вычислить момент, когда мне стало известно имя Аристотеля, зато я точно помню, что первое его произведение, о котором мне довелось услышать – это именно «Метафизика», самое, на мой взгляд, ускользающее от издателей произведение. Во всяком случаясь, стремясь начать свое знакомство с Аристотелем с этой работы, я перерыла немало его сборников, но «Метафизику» в них чаще всего обделяют вниманием. А отдельные издания и вовсе днем с огнем не сыщешь, так что, считаю, мне повезло наконец приобрести книгу и ознакомиться с оным произведением. Почему с ним? Ответ прост, именно на него чаще всего ссылаются отцы церкви.

Сочинение, что и говорить, заставляет порядком напрячься и поломать мозги. Лично меня оно еще заставляло сдерживать восклицания типа «зачем, прекрати», потому что сколько бы исследователи ни превозносили каждое слово Аристотеля, у меня сохранилось стойкое ощущение, что его частенько несет не в ту степь, как, впрочем, большинство философов. Рассуждения о мудрости, знаниях и человеческой природе пропитаны явным негативом к конкретным личностям. Львиную долю времени Аристотель употребляет на разбор по полочкам известного и давно забавляющего меня вопроса «сущее и не-сущее» (вот чем, значит, упар… то есть вдохновлялся Фома Аквинский), требующего постоянного повторения оных слов, что приводит к построению занятных предложений и где как раз все более или менее ясно. Первоначала и сущности же во всей своей масштабности хоть и вызвали интерес, но требовали мощного вникания. Организм отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, каюсь, уснул в обнимку с Аристотелем. Приятное и несколько угрожающее соседство.

Хотя в целом чтение оказалось любопытным, отрезвляющим и действительно вдохновляющим, впечатления у меня остались смазанными из-за Аквинского и компании, о которых, читая Аристотеля, невозможно было не думать, ибо многие прямо-таки говорили его словами. и не краснели

Излишне, думаю, говорить о том, что книга исключительно для интересующихся – об легком развлекательном чтиве здесь речи нет.

Если вам до сих пор непонятно откуда появился и как объясняется закон Единства времени, места и действия, не можете понять почему в библиотеках соседствуют отделы поэзии и драматургии, не до конца ясны принципы по котором в античности отличали трагедию от комедии и драму от эпоса, то почитайте Поэтику Аристотеля, вам будет интересно.
В этом очень логичном, довольно остроумном и познавательном трактате автор объясняет основные принципы построения поэтических и драматургических сочинений, помогает понять происхождение разных слов (комик, перепетии и др.) и даже приводит в качестве примера краткий пересказ Одиссеи (задолго до современных школьников, ленящихся читать полные произведения). В целом, это сочинение куда более просто и ясно написано, чем вы могли бы подумать, и может быть интересно каждому, а не только литературоведам и знатокам античной культуры.

Трудно, конечно, хотя бы примерно вычислить момент, когда мне стало известно имя Аристотеля, зато я точно помню, что первое его произведение, о котором мне довелось услышать – это именно «Метафизика», самое, на мой взгляд, ускользающее от издателей произведение. Во всяком случаясь, стремясь начать свое знакомство с Аристотелем с этой работы, я перерыла немало его сборников, но «Метафизику» в них чаще всего обделяют вниманием. А отдельные издания и вовсе днем с огнем не сыщешь, так что, считаю, мне повезло наконец приобрести книгу и ознакомиться с оным произведением. Почему с ним? Ответ прост, именно на него чаще всего ссылаются отцы церкви.

Сочинение, что и говорить, заставляет порядком напрячься и поломать мозги. Лично меня оно еще заставляло сдерживать восклицания типа «зачем, прекрати», потому что сколько бы исследователи ни превозносили каждое слово Аристотеля, у меня сохранилось стойкое ощущение, что его частенько несет не в ту степь, как, впрочем, большинство философов. Рассуждения о мудрости, знаниях и человеческой природе пропитаны явным негативом к конкретным личностям. Львиную долю времени Аристотель употребляет на разбор по полочкам известного и давно забавляющего меня вопроса «сущее и не-сущее» (вот чем, значит, упар… то есть вдохновлялся Фома Аквинский), требующего постоянного повторения оных слов, что приводит к построению занятных предложений и где как раз все более или менее ясно. Первоначала и сущности же во всей своей масштабности хоть и вызвали интерес, но требовали мощного вникания. Организм отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, каюсь, уснул в обнимку с Аристотелем. Приятное и несколько угрожающее соседство.

Хотя в целом чтение оказалось любопытным, отрезвляющим и действительно вдохновляющим, впечатления у меня остались смазанными из-за Аквинского и компании, о которых, читая Аристотеля, невозможно было не думать, ибо многие прямо-таки говорили его словами. и не краснели

Излишне, думаю, говорить о том, что книга исключительно для интересующихся – об легком развлекательном чтиве здесь речи нет.

Трудно, конечно, хотя бы примерно вычислить момент, когда мне стало известно имя Аристотеля, зато я точно помню, что первое его произведение, о котором мне довелось услышать – это именно «Метафизика», самое, на мой взгляд, ускользающее от издателей произведение. Во всяком случаясь, стремясь начать свое знакомство с Аристотелем с этой работы, я перерыла немало его сборников, но «Метафизику» в них чаще всего обделяют вниманием. А отдельные издания и вовсе днем с огнем не сыщешь, так что, считаю, мне повезло наконец приобрести книгу и ознакомиться с оным произведением. Почему с ним? Ответ прост, именно на него чаще всего ссылаются отцы церкви.

Сочинение, что и говорить, заставляет порядком напрячься и поломать мозги. Лично меня оно еще заставляло сдерживать восклицания типа «зачем, прекрати», потому что сколько бы исследователи ни превозносили каждое слово Аристотеля, у меня сохранилось стойкое ощущение, что его частенько несет не в ту степь, как, впрочем, большинство философов. Рассуждения о мудрости, знаниях и человеческой природе пропитаны явным негативом к конкретным личностям. Львиную долю времени Аристотель употребляет на разбор по полочкам известного и давно забавляющего меня вопроса «сущее и не-сущее» (вот чем, значит, упар… то есть вдохновлялся Фома Аквинский), требующего постоянного повторения оных слов, что приводит к построению занятных предложений и где как раз все более или менее ясно. Первоначала и сущности же во всей своей масштабности хоть и вызвали интерес, но требовали мощного вникания. Организм отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, каюсь, уснул в обнимку с Аристотелем. Приятное и несколько угрожающее соседство.

Хотя в целом чтение оказалось любопытным, отрезвляющим и действительно вдохновляющим, впечатления у меня остались смазанными из-за Аквинского и компании, о которых, читая Аристотеля, невозможно было не думать, ибо многие прямо-таки говорили его словами. и не краснели

Излишне, думаю, говорить о том, что книга исключительно для интересующихся – об легком развлекательном чтиве здесь речи нет.

Трудно, конечно, хотя бы примерно вычислить момент, когда мне стало известно имя Аристотеля, зато я точно помню, что первое его произведение, о котором мне довелось услышать – это именно «Метафизика», самое, на мой взгляд, ускользающее от издателей произведение. Во всяком случаясь, стремясь начать свое знакомство с Аристотелем с этой работы, я перерыла немало его сборников, но «Метафизику» в них чаще всего обделяют вниманием. А отдельные издания и вовсе днем с огнем не сыщешь, так что, считаю, мне повезло наконец приобрести книгу и ознакомиться с оным произведением. Почему с ним? Ответ прост, именно на него чаще всего ссылаются отцы церкви.

Сочинение, что и говорить, заставляет порядком напрячься и поломать мозги. Лично меня оно еще заставляло сдерживать восклицания типа «зачем, прекрати», потому что сколько бы исследователи ни превозносили каждое слово Аристотеля, у меня сохранилось стойкое ощущение, что его частенько несет не в ту степь, как, впрочем, большинство философов. Рассуждения о мудрости, знаниях и человеческой природе пропитаны явным негативом к конкретным личностям. Львиную долю времени Аристотель употребляет на разбор по полочкам известного и давно забавляющего меня вопроса «сущее и не-сущее» (вот чем, значит, упар… то есть вдохновлялся Фома Аквинский), требующего постоянного повторения оных слов, что приводит к построению занятных предложений и где как раз все более или менее ясно. Первоначала и сущности же во всей своей масштабности хоть и вызвали интерес, но требовали мощного вникания. Организм отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, каюсь, уснул в обнимку с Аристотелем. Приятное и несколько угрожающее соседство.

Хотя в целом чтение оказалось любопытным, отрезвляющим и действительно вдохновляющим, впечатления у меня остались смазанными из-за Аквинского и компании, о которых, читая Аристотеля, невозможно было не думать, ибо многие прямо-таки говорили его словами. и не краснели

Излишне, думаю, говорить о том, что книга исключительно для интересующихся – об легком развлекательном чтиве здесь речи нет.

Продолжаю своеобразный марафон по Аристотелю и в целом по древним грекам. В этот раз книга о теории литературы. Здесь рассказывается об основных принципах построения литературных произведений. По типологии тут ещё нет романа, но и хватает античного подхода с эпосом, трагедией и комедией. Комедия тут более низкий жанр, но и сейчас на комедии смотрят свысока. Есть определения стасимов, эподов и прочих составных частей греческих трагедий и комедий. Постепенно начинаю привыкать к этой терминологии. Аристотель разбирает как правильно душнить над произведением, к чему придираться и что оценивать. Конечно, 20 век перевернул представления о литературе и на многое сейчас забивается авторами, но так или иначе претензии остаются и чтобы обойти претензии, авторам надо постараться найти средства хакнуть формулу Аристотеля. Также здесь упомянуты разные произведения древних греков, которые можно почитать. Жаль, что не всё сохранилось, либо сохранилось не в полном объёме.

В 4 веке до н.э., когда до современной науки ещё достаточно далеко, когда Философия - это база, воспитатель Александра Македонского Аристотель создает кодификацию опыта своих коллег по "философскому бизнесу" и также дебатирует с ними.  Философия как таковая ещё наука, и пока не существует деления на философию и науку о философии. Термина метафизика ещё на полях этого труда нет, что, как понимаю, понятия  "философия" и "метафизика" тождественны. Диалектика, как и софистика, лжеучения, и даже как методы отвергаются. Диалектика как понял тоже ещё не совсем оформилась: до Гегеля ещё долго. В любом случае как история неплохо.  Тут ещё используется термин "эйдос". Это «конкретная явленность абстрактного», «вещественная данность в мышлении». Эта терминология была актуальной в те времена. Также в книге можно уловить и 4 закона логики. По категориям и базе философии всё же лучше обращаться к современным вузовским учебникам по философии. Но опять же тут как с теорией Дарвина, или той же гелиоцентрической системой Коперника: по отдельным деталям устарела, но в общем и целом суть правильная по основным вопросам (формальная логика, основы философии).

В 4 веке до н.э., когда до современной науки ещё достаточно далеко, когда Философия - это база, воспитатель Александра Македонского Аристотель создает кодификацию опыта своих коллег по "философскому бизнесу" и также дебатирует с ними.  Философия как таковая ещё наука, и пока не существует деления на философию и науку о философии. Термина метафизика ещё на полях этого труда нет, что, как понимаю, понятия  "философия" и "метафизика" тождественны. Диалектика, как и софистика, лжеучения, и даже как методы отвергаются. Диалектика как понял тоже ещё не совсем оформилась: до Гегеля ещё долго. В любом случае как история неплохо.  Тут ещё используется термин "эйдос". Это «конкретная явленность абстрактного», «вещественная данность в мышлении». Эта терминология была актуальной в те времена. Также в книге можно уловить и 4 закона логики. По категориям и базе философии всё же лучше обращаться к современным вузовским учебникам по философии. Но опять же тут как с теорией Дарвина, или той же гелиоцентрической системой Коперника: по отдельным деталям устарела, но в общем и целом суть правильная по основным вопросам (формальная логика, основы философии).