Отзывы на книги автора «Аристотель»

Трудно, конечно, хотя бы примерно вычислить момент, когда мне стало известно имя Аристотеля, зато я точно помню, что первое его произведение, о котором мне довелось услышать – это именно «Метафизика», самое, на мой взгляд, ускользающее от издателей произведение. Во всяком случаясь, стремясь начать свое знакомство с Аристотелем с этой работы, я перерыла немало его сборников, но «Метафизику» в них чаще всего обделяют вниманием. А отдельные издания и вовсе днем с огнем не сыщешь, так что, считаю, мне повезло наконец приобрести книгу и ознакомиться с оным произведением. Почему с ним? Ответ прост, именно на него чаще всего ссылаются отцы церкви.

Сочинение, что и говорить, заставляет порядком напрячься и поломать мозги. Лично меня оно еще заставляло сдерживать восклицания типа «зачем, прекрати», потому что сколько бы исследователи ни превозносили каждое слово Аристотеля, у меня сохранилось стойкое ощущение, что его частенько несет не в ту степь, как, впрочем, большинство философов. Рассуждения о мудрости, знаниях и человеческой природе пропитаны явным негативом к конкретным личностям. Львиную долю времени Аристотель употребляет на разбор по полочкам известного и давно забавляющего меня вопроса «сущее и не-сущее» (вот чем, значит, упар… то есть вдохновлялся Фома Аквинский), требующего постоянного повторения оных слов, что приводит к построению занятных предложений и где как раз все более или менее ясно. Первоначала и сущности же во всей своей масштабности хоть и вызвали интерес, но требовали мощного вникания. Организм отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, каюсь, уснул в обнимку с Аристотелем. Приятное и несколько угрожающее соседство.

Хотя в целом чтение оказалось любопытным, отрезвляющим и действительно вдохновляющим, впечатления у меня остались смазанными из-за Аквинского и компании, о которых, читая Аристотеля, невозможно было не думать, ибо многие прямо-таки говорили его словами. и не краснели

Излишне, думаю, говорить о том, что книга исключительно для интересующихся – об легком развлекательном чтиве здесь речи нет.

Если вам до сих пор непонятно откуда появился и как объясняется закон Единства времени, места и действия, не можете понять почему в библиотеках соседствуют отделы поэзии и драматургии, не до конца ясны принципы по котором в античности отличали трагедию от комедии и драму от эпоса, то почитайте Поэтику Аристотеля, вам будет интересно.
В этом очень логичном, довольно остроумном и познавательном трактате автор объясняет основные принципы построения поэтических и драматургических сочинений, помогает понять происхождение разных слов (комик, перепетии и др.) и даже приводит в качестве примера краткий пересказ Одиссеи (задолго до современных школьников, ленящихся читать полные произведения). В целом, это сочинение куда более просто и ясно написано, чем вы могли бы подумать, и может быть интересно каждому, а не только литературоведам и знатокам античной культуры.

Трудно, конечно, хотя бы примерно вычислить момент, когда мне стало известно имя Аристотеля, зато я точно помню, что первое его произведение, о котором мне довелось услышать – это именно «Метафизика», самое, на мой взгляд, ускользающее от издателей произведение. Во всяком случаясь, стремясь начать свое знакомство с Аристотелем с этой работы, я перерыла немало его сборников, но «Метафизику» в них чаще всего обделяют вниманием. А отдельные издания и вовсе днем с огнем не сыщешь, так что, считаю, мне повезло наконец приобрести книгу и ознакомиться с оным произведением. Почему с ним? Ответ прост, именно на него чаще всего ссылаются отцы церкви.

Сочинение, что и говорить, заставляет порядком напрячься и поломать мозги. Лично меня оно еще заставляло сдерживать восклицания типа «зачем, прекрати», потому что сколько бы исследователи ни превозносили каждое слово Аристотеля, у меня сохранилось стойкое ощущение, что его частенько несет не в ту степь, как, впрочем, большинство философов. Рассуждения о мудрости, знаниях и человеческой природе пропитаны явным негативом к конкретным личностям. Львиную долю времени Аристотель употребляет на разбор по полочкам известного и давно забавляющего меня вопроса «сущее и не-сущее» (вот чем, значит, упар… то есть вдохновлялся Фома Аквинский), требующего постоянного повторения оных слов, что приводит к построению занятных предложений и где как раз все более или менее ясно. Первоначала и сущности же во всей своей масштабности хоть и вызвали интерес, но требовали мощного вникания. Организм отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, каюсь, уснул в обнимку с Аристотелем. Приятное и несколько угрожающее соседство.

Хотя в целом чтение оказалось любопытным, отрезвляющим и действительно вдохновляющим, впечатления у меня остались смазанными из-за Аквинского и компании, о которых, читая Аристотеля, невозможно было не думать, ибо многие прямо-таки говорили его словами. и не краснели

Излишне, думаю, говорить о том, что книга исключительно для интересующихся – об легком развлекательном чтиве здесь речи нет.

Трудно, конечно, хотя бы примерно вычислить момент, когда мне стало известно имя Аристотеля, зато я точно помню, что первое его произведение, о котором мне довелось услышать – это именно «Метафизика», самое, на мой взгляд, ускользающее от издателей произведение. Во всяком случаясь, стремясь начать свое знакомство с Аристотелем с этой работы, я перерыла немало его сборников, но «Метафизику» в них чаще всего обделяют вниманием. А отдельные издания и вовсе днем с огнем не сыщешь, так что, считаю, мне повезло наконец приобрести книгу и ознакомиться с оным произведением. Почему с ним? Ответ прост, именно на него чаще всего ссылаются отцы церкви.

Сочинение, что и говорить, заставляет порядком напрячься и поломать мозги. Лично меня оно еще заставляло сдерживать восклицания типа «зачем, прекрати», потому что сколько бы исследователи ни превозносили каждое слово Аристотеля, у меня сохранилось стойкое ощущение, что его частенько несет не в ту степь, как, впрочем, большинство философов. Рассуждения о мудрости, знаниях и человеческой природе пропитаны явным негативом к конкретным личностям. Львиную долю времени Аристотель употребляет на разбор по полочкам известного и давно забавляющего меня вопроса «сущее и не-сущее» (вот чем, значит, упар… то есть вдохновлялся Фома Аквинский), требующего постоянного повторения оных слов, что приводит к построению занятных предложений и где как раз все более или менее ясно. Первоначала и сущности же во всей своей масштабности хоть и вызвали интерес, но требовали мощного вникания. Организм отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, каюсь, уснул в обнимку с Аристотелем. Приятное и несколько угрожающее соседство.

Хотя в целом чтение оказалось любопытным, отрезвляющим и действительно вдохновляющим, впечатления у меня остались смазанными из-за Аквинского и компании, о которых, читая Аристотеля, невозможно было не думать, ибо многие прямо-таки говорили его словами. и не краснели

Излишне, думаю, говорить о том, что книга исключительно для интересующихся – об легком развлекательном чтиве здесь речи нет.

Трудно, конечно, хотя бы примерно вычислить момент, когда мне стало известно имя Аристотеля, зато я точно помню, что первое его произведение, о котором мне довелось услышать – это именно «Метафизика», самое, на мой взгляд, ускользающее от издателей произведение. Во всяком случаясь, стремясь начать свое знакомство с Аристотелем с этой работы, я перерыла немало его сборников, но «Метафизику» в них чаще всего обделяют вниманием. А отдельные издания и вовсе днем с огнем не сыщешь, так что, считаю, мне повезло наконец приобрести книгу и ознакомиться с оным произведением. Почему с ним? Ответ прост, именно на него чаще всего ссылаются отцы церкви.

Сочинение, что и говорить, заставляет порядком напрячься и поломать мозги. Лично меня оно еще заставляло сдерживать восклицания типа «зачем, прекрати», потому что сколько бы исследователи ни превозносили каждое слово Аристотеля, у меня сохранилось стойкое ощущение, что его частенько несет не в ту степь, как, впрочем, большинство философов. Рассуждения о мудрости, знаниях и человеческой природе пропитаны явным негативом к конкретным личностям. Львиную долю времени Аристотель употребляет на разбор по полочкам известного и давно забавляющего меня вопроса «сущее и не-сущее» (вот чем, значит, упар… то есть вдохновлялся Фома Аквинский), требующего постоянного повторения оных слов, что приводит к построению занятных предложений и где как раз все более или менее ясно. Первоначала и сущности же во всей своей масштабности хоть и вызвали интерес, но требовали мощного вникания. Организм отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, каюсь, уснул в обнимку с Аристотелем. Приятное и несколько угрожающее соседство.

Хотя в целом чтение оказалось любопытным, отрезвляющим и действительно вдохновляющим, впечатления у меня остались смазанными из-за Аквинского и компании, о которых, читая Аристотеля, невозможно было не думать, ибо многие прямо-таки говорили его словами. и не краснели

Излишне, думаю, говорить о том, что книга исключительно для интересующихся – об легком развлекательном чтиве здесь речи нет.

Продолжаю своеобразный марафон по Аристотелю и в целом по древним грекам. В этот раз книга о теории литературы. Здесь рассказывается об основных принципах построения литературных произведений. По типологии тут ещё нет романа, но и хватает античного подхода с эпосом, трагедией и комедией. Комедия тут более низкий жанр, но и сейчас на комедии смотрят свысока. Есть определения стасимов, эподов и прочих составных частей греческих трагедий и комедий. Постепенно начинаю привыкать к этой терминологии. Аристотель разбирает как правильно душнить над произведением, к чему придираться и что оценивать. Конечно, 20 век перевернул представления о литературе и на многое сейчас забивается авторами, но так или иначе претензии остаются и чтобы обойти претензии, авторам надо постараться найти средства хакнуть формулу Аристотеля. Также здесь упомянуты разные произведения древних греков, которые можно почитать. Жаль, что не всё сохранилось, либо сохранилось не в полном объёме.

В 4 веке до н.э., когда до современной науки ещё достаточно далеко, когда Философия - это база, воспитатель Александра Македонского Аристотель создает кодификацию опыта своих коллег по "философскому бизнесу" и также дебатирует с ними.  Философия как таковая ещё наука, и пока не существует деления на философию и науку о философии. Термина метафизика ещё на полях этого труда нет, что, как понимаю, понятия  "философия" и "метафизика" тождественны. Диалектика, как и софистика, лжеучения, и даже как методы отвергаются. Диалектика как понял тоже ещё не совсем оформилась: до Гегеля ещё долго. В любом случае как история неплохо.  Тут ещё используется термин "эйдос". Это «конкретная явленность абстрактного», «вещественная данность в мышлении». Эта терминология была актуальной в те времена. Также в книге можно уловить и 4 закона логики. По категориям и базе философии всё же лучше обращаться к современным вузовским учебникам по философии. Но опять же тут как с теорией Дарвина, или той же гелиоцентрической системой Коперника: по отдельным деталям устарела, но в общем и целом суть правильная по основным вопросам (формальная логика, основы философии).

В 4 веке до н.э., когда до современной науки ещё достаточно далеко, когда Философия - это база, воспитатель Александра Македонского Аристотель создает кодификацию опыта своих коллег по "философскому бизнесу" и также дебатирует с ними.  Философия как таковая ещё наука, и пока не существует деления на философию и науку о философии. Термина метафизика ещё на полях этого труда нет, что, как понимаю, понятия  "философия" и "метафизика" тождественны. Диалектика, как и софистика, лжеучения, и даже как методы отвергаются. Диалектика как понял тоже ещё не совсем оформилась: до Гегеля ещё долго. В любом случае как история неплохо.  Тут ещё используется термин "эйдос". Это «конкретная явленность абстрактного», «вещественная данность в мышлении». Эта терминология была актуальной в те времена. Также в книге можно уловить и 4 закона логики. По категориям и базе философии всё же лучше обращаться к современным вузовским учебникам по философии. Но опять же тут как с теорией Дарвина, или той же гелиоцентрической системой Коперника: по отдельным деталям устарела, но в общем и целом суть правильная по основным вопросам (формальная логика, основы философии).

В 4 веке до н.э., когда до современной науки ещё достаточно далеко, когда Философия - это база, воспитатель Александра Македонского Аристотель создает кодификацию опыта своих коллег по "философскому бизнесу" и также дебатирует с ними.  Философия как таковая ещё наука, и пока не существует деления на философию и науку о философии. Термина метафизика ещё на полях этого труда нет, что, как понимаю, понятия  "философия" и "метафизика" тождественны. Диалектика, как и софистика, лжеучения, и даже как методы отвергаются. Диалектика как понял тоже ещё не совсем оформилась: до Гегеля ещё долго. В любом случае как история неплохо.  Тут ещё используется термин "эйдос". Это «конкретная явленность абстрактного», «вещественная данность в мышлении». Эта терминология была актуальной в те времена. Также в книге можно уловить и 4 закона логики. По категориям и базе философии всё же лучше обращаться к современным вузовским учебникам по философии. Но опять же тут как с теорией Дарвина, или той же гелиоцентрической системой Коперника: по отдельным деталям устарела, но в общем и целом суть правильная по основным вопросам (формальная логика, основы философии).

В 4 веке до н.э., когда до современной науки ещё достаточно далеко, когда Философия - это база, воспитатель Александра Македонского Аристотель создает кодификацию опыта своих коллег по "философскому бизнесу" и также дебатирует с ними.  Философия как таковая ещё наука, и пока не существует деления на философию и науку о философии. Термина метафизика ещё на полях этого труда нет, что, как понимаю, понятия  "философия" и "метафизика" тождественны. Диалектика, как и софистика, лжеучения, и даже как методы отвергаются. Диалектика как понял тоже ещё не совсем оформилась: до Гегеля ещё долго. В любом случае как история неплохо.  Тут ещё используется термин "эйдос". Это «конкретная явленность абстрактного», «вещественная данность в мышлении». Эта терминология была актуальной в те времена. Также в книге можно уловить и 4 закона логики. По категориям и базе философии всё же лучше обращаться к современным вузовским учебникам по философии. Но опять же тут как с теорией Дарвина, или той же гелиоцентрической системой Коперника: по отдельным деталям устарела, но в общем и целом суть правильная по основным вопросам (формальная логика, основы философии).