Глава 6

Вероника

– И что же ты предлагаешь? – вопросительно приподнимаю бровь, встречаясь с ним взглядом.

– Думаю, нам надо установить некоторые правила нашего совместного существования. – Он делает шаг ко мне и останавливается, нагло пялясь на мои ноги.

– Предлагаешь выбросить белый флаг? – хмыкаю, не в силах поверить, что все повторяется вновь, прямо как в школе. Только теперь все по-серьезному и, кажется, начало нашей словесной пикировки доставляет мне удовольствие.

– Скорее капитуляцию, – задумчиво говорит Рома, медленно приближаясь ко мне.

– А если капитан судна не согласен капитулировать?

– Тогда придется брать штурмом.

– Хм, в таком случае штурм займет очень много времени, так как боеприпасов хватит примерно… года на три.

– Думаю, если применить секретное оружие, то битва закончится намного быстрее. – Он останавливается всего в шаге от меня и нагло пялится в вырез моего платья.

Мне хочется прикрыть руками грудь, но я одергиваю себя, понимая, что его взгляд вовсе не липкий и не неприятный, как это бывает в стриптиз-клубе, когда посетители пожирают тебя глазами, мысленно имея во всех возможных позах.

Его взгляд больше похож на оценивающий, словно он сравнивает ту четырнадцатилетнюю девочку в розовых сапожках и эту – надменную, сексуальную и невинно-соблазнительную.

– А ты уверен, что секретное оружие действенно?

– Более чем.

– Тогда тебе стоит опасаться, что снаряд зацепит оба корабля. – Подхожу к нему вплотную, улыбаюсь и заглядываю в глаза. Пусть знает, что я не боюсь его и не собираюсь играть по его правилам. – Так зачем ты позвал меня? Не думаю, что это как-то связано с игрой «Морской бой».

Кажется, Рома слегка подвис от такой близости, и не могу не признать, что меня это радует. Где-то в глубине души я все та же девочка, которая пряталась за деревом у ворот школы, чтобы хоть глазком взглянуть на парня, который бесил меня до чертиков и мысли о котором не давали уснуть по ночам.

Я чувствую запах его парфюма с древесными нотками и еле сдерживаюсь, чтобы не уткнуться в мужскую широкую грудь и не начать обнюхивать, словно наркоманка. Вот почему такие красавчики всегда оказываются идиотами? И почему единственным парнем, который не вызывает во мне отторжение и брезгливость, оказывается Соловьев?

– Хотел кое-что прояснить. – Он отходит от меня, не отрывая взгляда от моих глаз, прислоняется спиной к краю стеллажа, и дышать становится легче, хотя сердце все так же грохочет в груди. – Держись подальше от Жеки и Андрюхи.

– А то что?

– Ты ведь не хочешь, чтобы все узнали твоё место работы?

– Не думаю, что кого-то удивит, что я работаю официанткой.

– Ты знаешь, о чем я, Ромашкина.

– Это угроза?

– Предупреждение, хотя нет, это в первую очередь забота о тебе. Не хочу видеть тебя рядом с ними.

– Польщена такой заботой, но я уже давно взрослая и самостоятельная девочка.

Которая работает в стрип-клубе.

– А тебе какая разница? За Олей своей смотри, – не смогла удержать язык за зубами, вспоминая, как всего несколько часов назад моя соседка по комнате наряжалась перед зеркалом на случай, если «Ромочка появится сегодня на парах».

– Подожди, Ромашкина, ты меня ревнуешь, что ли? – От своего умозаключения он раздулся аки индюк или огромный гелиевый шар, и мне даже стало страшно, что напорись он на острый корешок книги – БУМ! – и лопнет.

– Пфф, тебя? То, что ты теперь на голову выше, не значит, что мое отношение к тебе за эти годы как-то изменилось. Но буду все так же не против, если в конце дня в моей сумочке будут появляться конфеты, – специально вспоминаю об этом, желая уловить его реакцию. – Да-да, я знаю, что это ты подкидывал на перемене мне конфеты.

Аж целых три месяца с того случая с лягушкой!

Сначала я не поняла, кто одаряет меня сладостями, думала, Юра из одиннадцатого класса решил-таки подкатить, но через несколько недель заметила, как Рома выбрасывал в урну фантики от конфет, точно таких же, как в моем портфеле. Это открытие поразило меня даже больше, чем когда несколько лет назад я впервые лицезрела мужское достоинство.

Рома открывает рот, чтобы ответить мне, но так и не произносит ни звука, в два шага преодолевает расстояние между нами, подносит руку к вырезу моего платья, прикасаясь к коже на груди. Я хочу возмутиться, но опускаю взгляд вниз и желаю провалиться сквозь землю.

Как же хочется вцепиться в его довольное лицо и расцарапать его, расцарапать! Все-таки и правда ничего не изменилось, он раздражает меня точно так же, как и раньше, и только тот факт, что мне девятнадцать, останавливает от того, чтобы сделать какую-то детскую пакость или достать из сумки шариковую ручку, выколоть Роме глаз и стереть наконец-то эту чертову ухмылочку с его лица.

Милая вещичка. – Он поддевает пальцем тонкую цепочку, доставая из-под одежды подвеску – тут самую, которую подарил мне целую вечность назад. И от такой неожиданной находки в его глазах начинают плясать чертята.

– Это… трофей, – шиплю сквозь зубы и, толкнув его плечом, спешу скрыться из вида.

Провал, настоящий провал! Вот теперь точно подумает, что он мне не безразличен! И какого черта, спрашивается, не выбросила этот дурацкий подарок еще тогда, в парке? Чувствую, как к щекам прилил жар то ли из-за смущения, то ли от злости, и проклинаю судьбу, которая сталкивает нас уже второй раз за неделю.

– Эй, Ромашка, не забудь о нашем маленьком договоре! Чтоб не видел рядом с тобой никаких парней!

Ничего не отвечаю, отбиваю четкий ритм по старому паркету каблуками своих туфелек, поднимаю вверх правую руку и показываю средний палец.

Дырка от бублика тебе, а не послушание!

Рома

Я вылетаю из библиотеки следом за Вероникой, словно меня в зад ужалила оса. Черт, не хочу себе в этом признаваться, но Ромашкина невероятно красива. Смотришь на нее – и все вокруг перестает существовать. Но этот факт никак не влияет на то, что она как была занозой в одном месте, так и осталась.

Нет, спокойно сосуществовать мы точно не сможем, одного взгляда на нее достаточно, чтобы у меня сорвало крышу. Обязательно хочется задеть ее, поспорить с ней, разозлить, а потом впиться в эти пухлые губы, усадить на подоконник так, чтобы она обвила меня своими стройными ножками, и подчинить ее себе.

А ещё этот сюрприз в виде подвески. Неужели все эти годы хранила его как память обо мне? Мало в это верится, но тем не менее она до сих пор носит его на шее.

В голову приходит шальная мысль, но я сразу же отгоняю ее от себя. Нет, Вероника Ромашкина уж точно не была в меня влюблена, чтобы страдать лишней сентиментальностью и хранить мой подарок целых пять лет. Скорее уж с его помощью она собирается навести на меня порчу.

– Народ, завтра в десять у фонтана, договорились? Не опаздывать! – я как раз вошел в аудиторию, когда наш главный заводила Макс объявлял об очередной сходке. – Ром, ты все пропустил, завтра собираемся в ночной клуб, ты с нами?

– Я подумаю. – Прохожу мимо парты, за которой устроилась Ромашкина в компании с Жекой, и пытаюсь убедить себя, что мне абсолютно плевать на нее. Пусть клюнет на него, а потом рыдает от разочарования и разбитого сердца или просто оттого, что Женя ее всего лишь использовал.

– Ника, ты с нами? – Сажусь прямо за ними и с интересом вслушиваюсь в разговор.

– Не знаю, у меня уже есть планы.

– Нет-нет-нет, отказы не принимаются, ещё несколько недель – и закончится пляжный сезон. Клубы у моря закроются, и я умру от грусти, так и ее потанцевав с тобой.

Позер.

Я бы перевёл это так: ты просто не можешь не пойти, потому что я уже размечтался, как заберусь к тебе в трусики, и ждать несколько недель не собираюсь.

– На самом деле я не очень люблю такие места, – вздыхает Ромашкина, пытаясь найти что-то в своей сумочке, и замирает, потому что я не удержался и фыркнул слишком громко.

Хм, ну да, в таких местах ведь не платят за танцы.

– Не разбивай мне сердце, Ник, – Женя наигранно закатывает глаза и применяет все своё очарование, чтобы уговорить девушку. – Обещаю не пить и доставить тебя до дома в целости и сохранности.

Ага, я бы сказал: обещаю не пить, чтобы в самый ответственный момент не упасть лицом в грязь, и буду на машине, ведь нет ничего круче, чем секс на заднем сиденье родительской тачки.

– Всегда есть такси, так что не мучься и хорошенько оторвись, – отвечает она и втыкает в уши наушники, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Сам не заметил, как выдохнул и расслабился, радуясь, что Ромашкина таки вняла моим словам.

– Как провёл лето? – Рядом со мной бесцеремонно уселась Оля, и если на первой паре мне было не до рассматривания девушки, то вот сейчас точно могу сказать, что она нехило так похудела за те два месяца, что мы не виделись. А ещё, кажется, перекрасилась в блондинку, но с Никой ей, конечно, не сравниться.

Иногда я жалею, что не могу ответить Оле взаимностью, тогда было бы гораздо проще. Всем. А еще жалею, что не могу поступать с девушками так, как Жека: несколько горячих ночей, а потом полный мороз.

– Хуже, чем хотелось, – вспоминаю свой разбитый байк и несколько штрафов за превышение скорости, и настроение окончательно рушится.

– Может, сходим после пар кофе попьем?

– Может. – Перевожу взгляд на Веронику, заметив, как она вдруг напряглась, и решаю, что кофе с Олей не такая уж большая проблема в сравнении с ней.

– Кстати, видел, что в этом семестре нам Калиниченко поставили? Старшекурсники рассказывали, что у него очень сложное задание к курсовой работе.

Я слушаю ее вполуха, потому что Женя снова начал уговаривать Веронику пойти в клуб.

Глава 7

Вероника

Я не собиралась никуда идти, за два года, что я работаю в «Шелке», клубная жизнь у меня уже в печенках сидит. Но посмотрела на то, с каким вдохновением Оля вертится у зеркала, собираясь на встречу с ребятами, и что-то кольнуло в груди: я вспомнила, что все школьные годы держалась в стороне от общего веселья точно так же, как и в колледже.

Пока мои одноклассники праздновали дни рождения, я смотрела в потрескавшийся потолок нашей квартиры, пока мои одногруппники из колледжа отрывались в кино, боулинге, клубах, я драила полы в салоне и с завистью смотрела на ухоженных клиенток.

Именно поэтому в какой-то момент в голову закралась предательская мысль пойти и хотя бы один раз в год побыть такой же, как и все: беззаботной, весёлой и безбашенной. Забыть о проблемах с деньгами, забыть о том, что у меня нет жилья, лишь комнатушка в общежитии, забыть о работе и о том, что хозяин «Шелка» настаивает на том, чтобы я не пряталась за подносом, а вышла на сцену, хотя бы на разогрев.

А учитывая недовольного клиента, которого хорошенько потрепал Рома, отработать хочешь не хочешь, а придется.

Мысли снова завертелись вокруг Соловьева. После того разговора в библиотеке мы не обмолвились ни словом, лишь показной игнор, который, кажется, заметили все в нашей группе. Но, несмотря на это, Рома каждый раз находился где-то рядом со мной. За соседней партой, в очереди за кофе, у стенда с расписанием и даже около гардеробной. Он словно преследовал меня или же решил лично удостовериться, что я не собираюсь флиртовать с его друзьями.

Бесит.

Как же он меня бесит!

Я резко встаю с кровати и решительно направляюсь к шкафу. Специально выбираю самую короткую джинсовую юбку, обтягивающий белый топик и туфли на шпильке. Многие девушки позавидовали бы моей дружбе с высокими каблуками, но за время работы в стрип-клубе пришлось освоить не только это.

– Куда-то собралась? – Оля отрывается от зеркала и с любопытством наблюдает за моими манипуляциями с волосами.

– Да, решила пойти вместе с вами – чего сидеть в комнате, киснуть, правда? – Делаю объем у корней и несколько раз прохожусь утюжком по кончикам волос.

У меня целый запас косметики, который я впервые за последние месяцы решаю использовать не для работы. Подвожу скулы, подкрашиваю глаза, делая их более выразительными, наношу на губы блеск, быстро влезаю в туфли и вопросительно смотрю на Олю:

– Все? Ты уже собралась?

– Сейчас, подожди, я решила, что пойду в обтягивающем платье, а не этом.

К слову, Оля за последние полчаса переодевалась уже четыре раза.

– Тебе и в этом хорошо. – Посматриваю на часы и пытаюсь успокоить себя, потому что я на грани того, чтобы смыть макияж, снять туфли и вернуться в кровать. Ну в самом-то деле, это всего лишь поход в ночной клуб, так почему я так волнуюсь, что чувствую, как дрожат мои колени?

– Нет, нужно что-то сногсшибательное, Рома может прийти.

Ах да, точно, Соловьев же может быть с нами в одной компании, и это совсем не та причина, по которой я так вырядилась.

– Кстати, Ромашкина, у меня к тебе серьезный разговор. – Оля останавливается посреди комнаты, скрещивает руки на груди, и ее взгляд, направленный на меня, не предвещает ничего хорошего. – Трудно было не заметить ваши переглядывания с Ромой. Даже не думай о нем, он мой, ясно?

– Странно, не видела на нем таблички, где было бы написано, что он принадлежит тебе, но в любом случае он не в моем вкусе. Я люблю парней постарше, а не малолеток, у которых все ещё играют гормоны в одном месте.

– Вот и заигрывай с преподами или ещё с кем, а в сторону Соловьева даже не смотри, он пригласил меня на свидание в субботу, так что у тебя нет шансов.

– Ага. – Толкаю дверь и выхожу в душный коридор, не желая больше слушать о дележке Ромы.

Он преследует меня даже в собственной комнате!

На свидание он ее пригласил, надо же! Небось тортиками всякими кормить будет, это в его репертуаре.

Пытаюсь представить их как пару и со злостью жму на кнопку лифта. Я очень ясно вижу, как они сидят в одной из кофеен за столиком у окна, мило улыбаются друг другу, а потом Рома двигается к ней ближе, убирает выбившуюся из пучка прядь волос и впивается в ее губы своими. И от этой картины хочется рычать, а ещё схватить за шкирку Соловьева и оттащить от этой курицы.

Что со мной происходит? Я думала, что давно переболела этим идиотом, но нет, мне по-прежнему хочется прибить его.

Шагаю вдоль улицы к площади и решаю, что Рома уже слишком взрослый для ванильных свиданий в кофейнях, скорее он повезёт Олю куда-то на том чёрном внедорожнике, который я видела утром. А потом они долго будут целоваться и…