Глава 2

Бью несколько раз кулаком по рулю. Что делать‑то? Дома ее точно на ночь не оставлю. Ей вообще лучше рядом с моей дочкой больше не появляться. Эта Света – или Лена, или как ее там, вообще не помню имени – слишком плохо влияет на мою Олю. До знакомства с ней у нас никогда не было таких проблем. А после – понеслось.

Ладно, отвезу в отель. Оплачу номер, пусть проспится. Утром дорогу домой сама найдет.

Пробиваю по навигатору ближайший отель, резко жму на педаль газа, и машина срывается с места.

Но далеко отъехать не успеваю.

– Останови, мне плохо, – доносится из‑за спины, и я резко бью по тормозам.

– Выходи, – откидываюсь на спинку, в зеркало заднего вида наблюдаю за неуклюжими попытками девушки выбраться из салона автомобиля.

Она открывает дверцу, вываливается из машины. Устало прикрываю глаза. Дожился до того, что развожу по домам пьяных подружек дочери. Тарабаню по рулю, поглядывая на часы. Десять минут прошло, она там жива вообще?

Выбираюсь из автомобиля. Обхожу капот и застываю у открытой пассажирской двери. Девушка сидит на земле, ладонями сжимает голову, волосы упали на лицо, а и без того короткая юбка задралась до неприличия.

Присаживаюсь на корточки рядом с ней.

– Херово? – спрашиваю, та в ответ кивает. – Будет тебе уроком. Чтоб не напивалась больше так сильно, – говорю негромко, сам усмехаюсь, вспоминая свою молодость. Правда, закончилась она очень быстро, потому что Вита залетела, и стало не до развлечений.

Я мог бы бросить ее здесь и уехать, но вместо этого рядом с ней сижу и жду, когда отойдет. Ведь она тоже чья‑то дочь. Мне хотелось бы, если бы Олька моя когда‑то в передрягу попала, чтобы о ней тоже кто‑то позаботился.

– Я не пила много, – внезапно произносит она сиплым голосом. Минут пять собиралась с мыслями, чтобы сформулировать ответ. – Один… бокал… всего, – говорит медленно, с паузами.

На меня взгляд поднимает. Глаза красные. Ресницами своими длинными хлопает.

– От одного бокала, малыш, так не развозит.

Поднимаюсь, оглядываюсь по сторонам, через дорогу замечаю круглосуточную аптеку.

– Жди здесь, – хмурюсь, захлопываю дверцу машины и перебегаю дорогу.

Обратно возвращаюсь с бутылкой минералки и средством против похмелья.

– Вот, выпей, получше должно стать, – ставлю перед ней на землю.

Она тянется к бутылке, возится с крышкой.

Я без слов отбираю ее, легким движением открываю. Протягиваю обратно.

– Спасибо, – выдавливает из себя. Жадно делает несколько глотков, начинает кашлять, подавившись.

– Лекарство выпей.

Отхожу от нее на несколько шагов. Рассматриваю уличные фонари. На дорогах пусто. Время от времени пара машин проезжает. Не могу поверить, что вместо качественного минета я волонтерством занимаюсь. Пьяных девиц в чувство привожу и слежу, чтобы ничего не случилось. Зато этого времен хватает, чтобы наконец‑то успокоиться.

Оле повезло. Отделается минимальным наказанием.

– Мне немного лучше, – мои мысли обрывает голос девушки.

Оборачиваюсь. Она уже стоит на своих двоих, правда, неуверенно, упирается боком в машину. Обнимает себя за плечи. Отворачивается в сторону, не выдержав мой взгляд на себе.

– Садись, – командую холодно.

К моему удивлению, девица забирается на переднее сиденье.

Поправляет волосы, на меня поглядывает.

– Так и будешь улыбаться или адрес свой наконец‑то мне скажешь? – спрашиваю, пока она снова не уснула.

– А… Третья общага, на Адмиральской, – произносит и снова ресницами хлопает, словно кокетничает со мной.

– Пристегнись, – чеканю холодно и выезжаю на дорогу.

Спустя несколько минут тишины она снова спрашивает.

– А ты старшекурсник?

Я усмехаюсь.

– Нет.

– Тогда на аспирантуре учишься, получается? – в ее голосе проскальзывает истерика. Скорее всего, гадает, веду ли я у нее какие‑то пары. Учебный год только неделю назад начался, всех преподов еще не видела.

– Я к вашему универу никакого отношения не имею.

Рядом слышится расслабленный вдох.

– А девушка есть?

Ну, точно решила соблазнить меня. Теперь начинаю сомневаться насчет увиденной сцен в гараже.

– Есть. И не одна, – произношу, не отрываясь от дороги.

– Ясно. А ты…

– Вы, – резко перебиваю ее, не давая задать очередной глупый вопрос.

– Что? – спрашивает с недоумением. А мой взгляд снова на ее ноги скользит.

– У нас с тобой, девочка, разница в возрасте лет двадцать, поэтому «вы», а не «ты».

Она начинает смеяться, но быстро затихает, когда понимает, что я не поддерживаю ее веселье.

– Это не шутка была, да?

– Соображаешь ты быстро, – язвлю. – А теперь закрой свой милый ротик и позволь мне тебя довезти до общаги в тишине. И юбку поправь, я уже успел твои трусики со всех сторон рассмотреть.

– Ох, – вскрикивает и максимально вниз юбку натягивает. Сверху на коленки ладони складывает. Само приличие, не иначе.

– Красиво, – вдруг говорит она, позабыв о том, что я просил ее помолчать.

Кажется, алкоголь начал медленно выветриваться из ее головы, теперь она не мучается от головной боли, улыбается и тычет в лобовое стекло.

– Огоньки красиво так светят! – ее голос пропитан восторгом, словно ни разу ночной город не видела.

Пожалуй, с выводами о том, что она начала трезветь, я поспешил.

– И ты красивый! – поворачивается ко мне и тянется к моему лицу.

Наши взгляды на мгновенье встречаются, и я резко бью по тормозам.

Черт, как раньше не понял‑то?

Зрачки расширены, координация нарушена, блаженная улыбка эта.

Я обхватываю пальцами ее за подбородок, ближе к себе тяну. Ну, точно, что‑то запрещенное приняла. Принюхиваюсь. Алкоголем от нее ни капли не несет.

– Слушай сюда, как тебя там зовут, не помню. Чтобы рядом с Олей тебя больше не видел, уяснила?

Встряхиваю ее, но, похоже, в таком состоянии говорить с девчонкой о чем‑то серьезном бесполезно. Она хлопает ресницами и улыбается, от моих слов ее ни капли не проняло.

– Ой, я поняла, ты старший брат Оли, да? – ее глаза широко распахиваются от удивления. – Точно, все сходится! Дорогая тачка, ты у нее дома был, и вы о‑о‑очень похожи. Глаза одинаковые. Губы эти…

Ее указательный палец внезапно оказывается на моих губах. Она ведет им туда‑сюда, я хватаю ее за кисть, руку в сторону отвожу.

– Слушай, ты…

Договорить не успеваю, потому что ее лицо внезапно еще ближе к моему оказывается. Ресницами хлопает, на меня смотрит, словно впервые увидела.

– Почему Оля ни разу не говорила, что у нее такой красивый и мужественный старший брат есть? Наверное, с тобой приятно целоваться, – выдыхает мне в лицо, а потом резко к моим губам приникает и за шею меня так крепко хватает, что отстраниться просто не получается.

Ее губы мягкие, она стонет, когда целует меня. Я зависаю. Особенно потому, что такие девицы ни разу не в моем вкусе, но мне сейчас, черт подери, приятно.

Она просовывает свой язык в мой рот, действует настойчиво, проявляя инициативу. Ее упругие груди трутся о меня. Одна рука как‑то сама собой в ее волосах оказывается, вторая на бедро ей ложится и выше скользит, под коротенькую юбку…

Сигнал машины позади нас резко отрезвляет.

Я ее за волосы хватаю, от себя отстраняю.

– Ай, больно‑больно, – хватается за голову.

– Еще один такой фокус, и до общаги будешь пешком по ночному городу идти, уяснила?

Кивает.

– Злой, – обижается и отворачивается.

До Адмиральской не еду, а лечу. Шины визжат, когда резко торможу во дворе общаги.

Сам ремень безопасности ее отстегиваю, сам дверцу открываю и ее за руку из салона вытаскиваю.

Не говоря ни слова, обхожу капот, собираюсь сесть в тачку, но девчонка меня останавливает.

– Эй! Подожди!

Оборачиваюсь.

– Я Маша, – произносит застенчиво, потупив взгляд, словно не она несколько минут назад меня чуть не засосала.

– Чтоб я тебя рядом с Олей больше никогда не видел. Поняла, Маша? – выделяю ее имя. – Иначе вылетишь из универа, как пробка из бутылки. Надеюсь, когда ты проспишься завтра, то вспомнишь мои слова, – произношу вместо прощанья, сажусь в тачку и уезжаю, напоследок заметив в зеркале заднего вида, что девчонка так и застыла посреди двора. А у меня во рту до сих пор вкус ее клубничного блеска для губ стоит, не давая забыть о том дерзком поцелуе.

Глава 3

МАША

Я с трудом разлепляю веки, чувствую себя абсолютно разбитой. В ушах гудит, во рту пересохло, солнечный свет вызывает резь в глазах. Почему‑то болит каждая мышца. Не сразу понимаю, что сплю на полу, а не на кровати.

Медленно ко мне возвращается память. Маленькая вечеринка для своих у Оли переросла в настоящую попойку. Мне было некомфортно находиться там, и Денис обещал отвезти меня до общаги.

Потом я, кажется, выпила какой‑то коктейль, а дальше все как в тумане.

Моя сумочка рядом со мной на полу, тянусь к ней и достаю телефон.

Черт, почти час дня! Хорошо, что сегодня воскресенье и не нужно идти на пары.

Нахожу в списке контактов Олю, набираю. Подруга берет трубку после пятого гудка. Уставшим голосом произносит:

– Я тебе звонила раз десять, Маш. Мне так нужна твоя помощь.

– Я только проснулась, – мой голос похож на воронье карканье. Прокашливаюсь, встаю на ноги и ищу бутылку с водой. – Алмазова, что вообще вчера было? Почти ничего не помню. Кто меня домой довез?

– Ты шутишь, что ли? – усмехается Олька. – Я видела, как ты с Денисом куда‑то исчезла. Вы занялись чем‑то греховным? Тебе есть что мне рассказать?

Я замираю посреди комнаты. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Кажется, ничего такого.

Сознание плыло, но я помню пристальный взгляд, колючие щеки, проникший под кожу запах, голос и, кажется, вкус. Но… разве это был Денис? Господи, что прошлой ночью произошло? Надеюсь, я не успела наделать глупостей.

– Он мне что‑то в коктейль подмешал. Мне кажется. Не могла я так опьянеть, Оль. Вообще память отшибло, – шепчу, самой не верится в то, что говорю.

Денис отличник. Его папа в мэрии работает. Костров всегда мне знаки внимания оказывал, милым был и заботливым, разве мог он так со мной поступить?

– Да не может такого быть, – не соглашается со мной Оля. Потому что у Дениса и в самом деле идеальная репутация. – Ты, наверное, чего‑то крепкого навернула, вот и отключилась. Черт, это ты, получается, приезд моего папаши пропустила. Прикинь, он в самый разгар вечеринки домой вернулся и всех разогнал.

– Сильно разозлился?

Даже представить боюсь, как Ольке от отца досталось.

– Я думала, отец меня убьет. Таким злым никогда его не видела. Он так кричал на меня, Маш, ты бы слышала! И главное, не понимаю, чего раньше приперся? Я думала, вызову клининг перед его приездом, дом отдраят, и он ни о чем даже не догадается. А теперь знаешь что? Он приказал мне самой в доме убраться и запретил прислуге помогать мне. Я на испытательном сроке. Не закрою сессию на пятерки – мне конец. Если бы знала, что вечеринка закончится таким скандалом, сто раз подумала бы. Ты поможешь мне с курсовой?

Помочь с курсовой Оле означает написать ее полностью за нее. Но она моя лучшая и единственная подруга. Отказать ей не могу.

– Конечно. Ты уже закончила уборку?

Честно говоря, не могу представить, как Олька со своим маникюром убирается в доме. Иногда мне кажется, что она в своей жизни ни одной тарелочки не помыла. У них в доме куча прислуги, даже садовник и личный водитель есть. Для меня это что‑то невероятное. Совершенно другая жизнь. Прямо как в фильмах.

– Шутишь, что ли? Да здесь работы на неделю. Я всю ночь в гостиной мусор разгребала и пыталась диван от пятен отчистить. Бесполезно. Машка, спаси меня, а? Приезжай на помощь. Я тебе такси туда и обратно оплачу. Я помню, ты говорила, что подрабатывала в клининговой компании, и наверняка должна знать средства, которые все отмоют. Я сама не справлюсь, Машунь, ты же приедешь?

Чувствую я себя отвратительно. Мне хочется просто упасть на кровать и не выходить никуда до завтрашнего дня. Но Олька меня столько раз выручала, денег одалживала, с терапевтом договорилась, чтобы мне справку дали о том, что болела, чтоб пропуски закрыть. А я на самом деле обслуживала выездную свадьбу.

– Дай мне часик, чтобы прийти в себя и собраться, хорошо? Я по дороге в хозяйственный заскочу и куплю все, что надо. До конца дня, думаю, закончим.

– Спасибо, Машунь! Ты лучшая! – восторженно пищит подруга.

В такси мне становится еще хуже. Тошнит жутко. Я прошу заехать сначала в аптеку, а уже после – в хозяйственный магазин.

Набираю в тележку всяких моющих, мне едва хватает денег на карточке, чтобы рассчитаться.

Надеюсь, Оля не забудет отдать их, потому что напоминать будет как‑то неудобно. Она всегда меня то угощает в кофейне, то вещь какую‑то подкинет. Хоть и говорит, что это мама ей прислала в очередной раз из‑за границы и ей это не идет, носить не будет, я все равно знаю, что шмотки эти очень дорогие.

Жму на домофон и слышу щелчок. Калитка открывается, я вхожу в двор, иду по аккуратной дорожке к крыльцу.

Дом Алмазовых построен с размахом. У меня ощущение, словно с обложки журнала сошел. Когда впервые к Ольке приехала, только и могла, что с открытым ртом все вокруг рассматривать.

Хмурюсь, когда то тут, то там на газоне замечаю бутылки, пластиковые стаканчики и какой‑то мусор. Черт, Олька, кажется, вообще ничего убрать не успела.

Меня никто не встречает, поэтому я несмело толкаю дверь и попадаю в просторную гостиную. Делаю несколько шагов и замираю, не решаясь идти дальше. Все же это чужой дом.

– Оль, – зову и оглядываюсь по сторонам.

Посреди гостиной несколько черных пакетов, наполненных доверху мусором. Мраморный пол весь в пятнах.

– Оль! – кричу уже громче.

Потом замечаю ногу в кедах на краю дивана, подхожу и качаю головой. Подруга лежит с закрытыми глазами в наушниках, чему‑то улыбаясь. В то время, когда должна активно вылизывать дом.

– Прием, земля вызывает Алмазову, – выдергиваю из ее уха один наушник, Олька вскрикивает.

– Блин, Машка, напугала как! – хватается за сердце, садится на диван. – Все привезла? – на мой пакет косится. – Тогда начнем уборку! – поднимает вверх кулак, в ее взгляде полно энтузиазма.

Правда, он кончается сразу же, как мы начинаем щетками драить пол. То спина болит, то коленка, в итоге я почти все делаю сама.

– Что‑то мне плохо совсем, – сажусь прямо на пол, делаю несколько глубоких вдохов. – От запаха моющих жутко тошнить начало.